- Ой, бабуль, а это кто рядом с тобою? Тебя-то я сразу узнала, ты на всех фотографиях самая красивая!
- Скажешь тоже! - улыбается Полина Тимофеевна своей внучке Полинке. Любит она внучку до безумия, да всех внучат одинаково любит, а вот к Полинке, названной в честь бабушки, особое отношение, наверное, ещё потому, что она и внешне на саму Полину похожа, как две капали воды. И характер ведь каким-то образом полностью внучке от бабушки передался. С одной стороны скромная и застенчивая, робкая. А с другой - только тронь, попробуй обидеть незаслуженно или при ней несправедливо кого обидеть или обвинить, так этот невинный ангелочек сразу в фурию превратится. За себя так не постоит, как будет защищать кого-то. Очень уж у неё обострено чувство справедливости.
Полина улыбается - ну вся в меня!
- А, так это дед твой по молодости такой был, разве не узнала? Он ведь у нас всегда приметным был...
- Ну да, только он ведь везде всегда со своей кепкой не расставался, на всех фотографиях в кепке. А здесь - такой красавец с такой пышной шевелюрой...
- А, это в молодости у него кудри-то были такими. Ещё и отрастит, так, что девки завидуют. Волосы волнами, цвет спелой пшеницы, а на солнце прямо светятся, словно лучики солнца там запутались и выбраться не могут. А он ещё и лыбится, стоит, так эти блёстки не только в волосах, но и в его голубых глазах сияют, словно в воде плещутся, улыбка такая широкая, добрая и ямочки на щеках...
Полина задумчиво улыбается, погрузившись в воспоминания.
- Это уж потом, после трагедии стал совсем другим... Вначале девки толпой за ним бегали, каждая его внимания добивалась, а потом сторонились его, как прокажённого. После уж и в открытую прочь гнали, брезговали, обзывали по-всякому...
- Но ведь ты не бросила его, ведь не отказалась...
- Ну так я любила. Его любила. Самого. Не красоту его, за которой все гонялись, а его, как человека. Понимаешь?
- Конечно... А как другие так могли обойтись с ним, он ведь по сути героем был, подвиг совершил. Детей спас, да и взрослых. Из-за них пострадал. А они...
- Да что поделаешь, Полюшка, люди, они всегда так. Ждут помощи, надеются. Благодарят за помощь. Искренне благодарят, и всегда будут помнить и благодарить до той поры, пока ты им помогаешь и что-то для них делаешь. А вот откажи разок, не важно по какой причине, так вот это они сразу как обиду воспринимают. И обиду эту уже никогда не забудут. А хорошее-то - оно быстро забывается...
- Но он-то всё равно ни на кого никогда не обижался, помню, какой весёлый и добрый всегда был.
Полина смеётся, закрывая альбом и глядя на внучку.
- Конечно. Он ведь ещё в детстве был такой добрый и жалостливый. К старикам всегда очень уважительно относился. А уж сколько этих кошек да собак домой перетаскал. Мать ворчит на него, но никогда не прогонит. И отец точно так же. Сделает грозное лицо, и только скажет, мол, ну смотри, не дай Бог увижу, что не следишь за животинкой, обижаешь или не кормишь - так и сам голодным останешься!
- И что, всех животных себе оставлял?
- Ну да, а то как же? Бывало, что и забирали у них какую животинку, когда она уже здоровая да откормленная, а так - в амбаре тепло, там кошки живут, мышей гоняют. Собаки во дворе. Правда, собак много никогда не было, их быстро разбирали.
- Ну а ты-то как за него замуж вышла?
- Ой, я ведь тоже, как и все другие девки, в него с ранней молодости влюблена была. Да и он на меня заглядывался, букетики полевых цветов тайком дарил. А я ведь тогда тоже слыла первой красавицей в селе. Это сейчас от былой красоты следа не осталось... А тогда - волосы у меня тёмно-русые были, ниже пояса. Как заплету в две тугие косы, - девки завидовали. И другие-то брови себе угольком или карандашом рисуют, губы и щёки свекольным соком подкрашивают. А у меня всё своё. И брови чёрные, дугой. И глаза огромные были, и щеки румянцем горели, особливо, если стыдишься или смущаешься. Пете, деду твоему, улыбка моя шибко нравилась. Говорил, что фигура у меня очень красивая...
А потом, когда случился тот страшный пожар...
Петя с поля домой шёл, задержался, трактор с отцом ремонтировали. Уж смеркалось, а тут пожар. Крыша-то вся уж огнём занялась, из окон языки пламени вырываются. Люди бегут, кричат. А в доме том ребятишек пятеро. Сам-то Анисим с Матрёной выпить любили. Так-то работящие, хозяйственные. Но вот как самогона нагонят, вроде как для дела, а потом он пить начнёт, она его костерит, а потом и сама приложится. Так могут они на пару дня три квасить. Тут уж им ни до чего дела нет.... Вот и в этот раз видимо по пьяни что-то там у них приключилось, что полыхнуло. Люди кричат, мол, хозяев-то не видно - значит в доме все. И дети там!
Ну, а Петя-то выхватил у кого-то ведро с водой, на себя опрокинул, у кого-то какую-то тряпку выхватил, тоже облил и на себя, да прямо в огонь-то и кинулся. Все закричали, испугались. А он уж изнутри окно выбил, ребятишек одного за одним через окно людям подаёт. Потом кинулся взрослых искать.
Матрёну вытащил, снова назад кинулся. Анисима еле нашёл, уж почти вытянул, а тут и крыша обрушилась...
Мужики бросились на помощь, доски горящие, балки с него в сторону отбросили, самого вытащили. А он уж еле дышит. Весь в ожогах, одежда тоже вся обгорела, от пышной шевелюры ничего не осталось...
Но ведь всех спас! Они в больнице полежали, выписались. Только Анисим долго провалялся, а после - словно умом тронулся.
Ну а у Пети на всю жизнь шрамы от ожогов остались. И сбоку на лице, ухо задето, шея, на руках, спине... Но, Слава Богу, жив, здоров!
Он потом всё стыдился, говорил, что стал уродцем, а для меня - так он ещё лучше стал.
- И ты сразу замуж за его вышла?
- Нет, что ты! Он же как из больницы вышел, так первое время стыдился своих шрамов. Девки-то все его сторониться стали, если увидит кто на улице, так рассматривают его, как диковинку какую. Вот он и не общался долго ни с кем. Потом работой себя загружал до изнеможения.
А я дома мамке сказала, что хочу замуж за Петьку. Она даже не удивилась, говорит, надо бы, чтобы и он этого захотел, и смеётся надо мною. И батя лишь кряхтит, да в бороду усмехается. Ну, говорит, вот тебе и скромница наша! Всё стыдливая да тихая, а тут парня на себе женить захотела! Говорит, мол, Петро - парень-то хороший. И хозяйственный, работящий. Характер спокойный, покладистый. Такой не обидит, и никому в обиду не даст. Ну только не ясно, как эта беда на него повлияла, ведь после такого что угодно может быть. Может озлобиться, что люди-то вот так "благодарят" его, изгоем сделали, может сломаться да пить начать - тут что угодно быть может...
А я тогда думаю, мол, ну уж - нет. Не дам я такому парню погубить себя. И всем докажу, и главное ему, чтобы он в себя снова поверил.
Вот я сама к нему на "свидания" и бегала. То на поле ему перекусить что принесу, то вечером на гулянку позову. А он ведь ещё и баянист уже тогда знатный был. Его отец на всех свадьбах и праздниках играл, а Петя с детства вместе с отцом. Тот отдохнуть хочет, или за стол присядет, чтобы поесть, а Петро баян подхватывает да и сам начинает играть. Так и приноровился. У него ведь слух такой хороший, он услышит где новую песню, так дома уже сам эту мелодию подберёт. На ходу всё подхватывает. И вот вскоре уже не отца, а его стали на гулянки звать. На всех молодёжных вечеринках он всегда с баяном, ещё и за это девки-то его любили.
А тут я настояла, чтобы он снова на гулянку с баяном пришёл. Ну и пошло-поехало. Придём вдвоём. Он играет, я петь начинаю или в пляс пущусь. А там и все подхватывают. Я ведь и жениться на себе первая ему предложила.
- А он?
- А что он? Прости, говорит, не могу. Не хочу жизнь тебе портить. Это, говорит, ты сейчас, из жалости так говоришь, а потом жалеть будешь. Стыдиться меня начнёшь. Ты, говорит - первая красавица, на что я тебе такой? Потом влюбишься, бросишь меня, а мне ещё больнее будет.
Ну вот тут я уж не стерпела. Так и сказала, что люблю его. Всегда любила и буду любить. Ни к чему мне его красота, мне он, как человек люб да дорог, а красота - это не важно. Зато дети у нас какие красивые будут! Ну, а я никогда его не брошу и не предам. Знаю, говорю, что и ты любишь. Не бойся, говорю меня, женись на мне. Иначе ведь ни тебе, ни мне жизни не будет...
- Уговорила? - смеётся Полина.
- А как же! Конечно! В тот же вечер я у него осталась. А потом заявила, что вот теперь-то ты от меня никуда не денешься - обязан жениться!
Дома своим объявила, что с любимым ночь провела. Они ругать меня стали, мол, ты что, девка, совсем стыд потеряла?! Мало, что согрешила, так ещё и перед родителями хвалишься?!
Отец даже за вожжи схватился.
А тут и Петя со своими родителями пришли. Он их с утра пораньше тоже ошарашил, и быстренько заставил к нам бежать, а то, говорит, родители Полину накажут ни за что.
Вот так и поженились.
- И ты всегда любила его? Никогда не пожалела?
- Да ты что, разве ты не знаешь, как мы жили? За всю жизнь никогда, ни на секундочку ни усомнилась! Никогда не пожалела! Всегда чувствовала себя самой счастливой. А Петя мой был не только самым лучшим и заботливым мужем и отцом, для меня он всегда был и самым красивым. Я даже не замечала его шрамов, вот ей Богу! Бывало, кто мало знакомый вдруг спросит, мол, что с ним, что это? А я и не сразу понимаю о чём они, что с ним не так - для меня он прежний красавец!
- Счастливая ты, бабуль, вот бы мне так - полюбить однажды - и на всю жизнь! Вот как узнать, что это и есть та самая твоя судьба?...
- А никак не узнаешь. Это только сердцем почувствовать можно. Его слушай, оно никогда не подведёт. Когда это настоящая любовь, то уж и тени сомнения быть не может. Ты на все сто процентов уверена, что это твоё, что нужен, что только с ним быть хочешь, что никто другой не заменит. А если сомневаешься, прикидываешь, с другими сравниваешь, думаешь, с кем лучше будет - вот тогда это и действительно большой вопрос... Тут всякое получиться может...
- Плохо тебе без него?
- Ну, а ты как думаешь? Конечно, очень плохо... Это ведь как будто от меня самой часть наживо оторвали и в землю зарыли. А теперь болит всё - и душа, и сердце, и тело... Не хватает тебе этой части, не можешь ты без неё ни жить спокойно, ни дышать... Постоянно думаешь, вспоминаешь.
Вот, видишь, и альбом этот не убираю, так и лежит здесь всегда. Частенько смотрю старые фотографии, вспоминаю своего Петеньку. Тоскую, не хватает его... Я ведь за всё ему благодарна... А теперь в воспоминаниях он всегда со мною. Ничего, настанет время - снова с ним будем вместе. Ждёт он меня там, вот только торопиться запрещает. Да я и не тороплюсь - на всё Воля Божья...
ИВ
Советую прочитать: