— Долго ты ещё собираться будешь? — Дмитрий нетерпеливо постукивал ключами по столешнице. — Антон уже дважды звонил.
Марина поправила ворот домашнего свитера, прижимая к груди сонного Максима. Вялость в теле нарастала с самого утра, но она решила не портить вечер мужу.
— Ты же помнишь, что ребёнку завтра прививка? — она положила руку на лоб малыша. — И постарайся вернуться не слишком поздно, ладно?
— Да помню я, помню, — отмахнулся Дмитрий, не глядя на жену. — Мариш, ну это же мальчишник! Антон женится, имей совесть. Когда ещё такое будет?
Он накинул куртку, на секунду замявшись в дверях:
— Всё будет хорошо. Я ненадолго.
Дверь захлопнулась, оставив Марину наедине с ребёнком и неприятным предчувствием. В последнее время Дмитрий всё чаще задерживался с друзьями. "Ты же понимаешь, взрослые мужики, нам нужно общаться" — его любимая отговорка звучала в голове с оттенком насмешки.
Через час Максим наконец уснул, а Марина почувствовала, как её колотит озноб. Градусник показал 38,2. Только этого не хватало, подумала она, проглатывая жаропонижающее. Малыш обычно просыпался по ночам, а с температурой ухаживать за ним будет вдвойне тяжелее.
Она набрала номер Дмитрия.
— Дим, прости, что отвлекаю, — голос дрожал от озноба. — У меня температура под 39, можешь вернуться пораньше? Боюсь с Максимом не справиться.
Из трубки доносились громкая музыка и смех.
— Что? Плохо слышно! — прокричал Дмитрий. — Не могу сейчас говорить, Антон речь толкает!
— У меня температура! — Марина повысила голос. — Можешь вернуться?
— Температура? Выпей что-нибудь, я не могу сейчас уйти, это неудобно. Потерпи, ладно? Обещаю не поздно вернусь.
Звонок оборвался. Марина в бессилии опустилась на кровать. За семь лет брака она научилась не ждать от мужа многого, но сегодня его равнодушие отозвалось особенно болезненно.
К десяти вечера температура подскочила до 39,5. Максим проснулся и капризничал, а Марина едва держалась на ногах. Очередной звонок мужу остался без ответа. Она решилась и набрала маму.
— Мам, прости, что так поздно. Можешь приехать? Мне совсем плохо.
Через полчаса раздался звонок в дверь. Маргарита Степановна, несмотря на свои шестьдесят, примчалась с другого конца города с пакетом лекарств и продуктов.
— Господи, дочка, да ты вся горишь! — она положила ладонь на лоб Марины. — А этот твой где?
— На мальчишнике у Антона, — Марина закашлялась. — Я звонила, но он...
— Ясно всё с ним, — мать поджала губы. — Давай-ка я скорую вызову, а ты ложись. С малышом я справлюсь.
К полуночи приехала скорая. Врач поставил диагноз "грипп, высокий риск пневмонии" и настоятельно рекомендовал госпитализацию, но Марина отказалась, не желая оставлять ребёнка.
— Давление скачет, температура высокая — утром станет легче, но без должного лечения может быть осложнение, — предупредил врач, выписывая рецепты.
В два часа ночи, когда Маргарита Степановна дремала в кресле с Максимом на руках, Марина услышала звук ключа в замке. Дмитрий, пошатываясь, вошёл в квартиру.
— О, тёща приехала, — он картинно развёл руками, от него разило алкоголем. — А что случилось-то?
— Что случилось? — Маргарита Степановна поднялась с кресла, бережно перекладывая внука на диван. — Твоя жена с температурой под сорок ухаживает за ребёнком, вот что случилось! Скорая приезжала! А ты где был?
Дмитрий сделал виноватое лицо:
— Марин, ты же не сказала, что всё так серьёзно. Я бы сразу примчался! — он попытался обнять жену, но та отстранилась.
— Я звонила тебе четыре раза, — голос Марины был непривычно твердым, несмотря на слабость. — И сказала про температуру.
— Ну было шумно, я не расслышал... Антон, знаешь, как гулять умеет — весь бар на уши поставил! — Дмитрий попытался перевести всё в шутку. — Я же не знал, что тут скорая.
Марина молча отвернулась к стене, чувствуя, как внутри что-то окончательно надломилось. Всю ночь она лежала с открытыми глазами, пересматривая свою жизнь с Дмитрием. Вдруг с ясностью, которую дает только болезнь, она увидела всю картину их брака: её вечные уступки, его постоянное пренебрежение, детские отговорки и взрослый эгоизм.
Утром, когда Маргарита Степановна кормила Максима, а Дмитрий, держась за голову, пил кофе на кухне, Марина вышла к ним, кутаясь в плед.
— Я подаю на развод, — произнесла она спокойно, садясь напротив мужа.
Дмитрий поперхнулся:
— Ты что, с ума сошла? Из-за одного вечера такие выводы?
— Не из-за одного, — Марина говорила тихо, но решительно. — Из-за сотни таких вечеров. Из-за того, что я не могу рассчитывать на тебя даже когда мне плохо. Из-за того, что для тебя всегда найдётся что-то важнее семьи.
— Это всё твоя мать настроила! — Дмитрий перешёл в наступление. — Всегда меня недолюбливала!
— Не вмешивай сюда мою маму, — Марина поднялась. — Она приехала ночью спасать свою дочь, пока её муж развлекался в баре.
— Хорошо, — Дмитрий сменил тактику. — Я был не прав, признаю. Но разводиться из-за этого? У нас же ребёнок!
— Именно поэтому я и развожусь, — Марина посмотрела на сына, увлечённо размазывающего кашу. — Не хочу, чтобы он вырос с примером такого отца. Отца, который не придёт на помощь даже в критической ситуации.
Маргарита Степановна молчала, но в глазах её читалось одобрение. Она давно видела, что зять не стоит её дочери, но предпочитала не вмешиваться.
— Мне звонил Антон вчера, — вдруг сказала Марина. — Когда ты не отвечал. Хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, сказал, что ты ушёл из бара с какой-то девушкой.
Это была ложь, никто не звонил. Но Марина увидела, как изменилось лицо Дмитрия, как он отвёл глаза — и поняла, что попала в точку.
— Господи, ты ещё и изменяешь, — она не спрашивала, а утверждала. — Я даже проверять не буду. Мне уже всё равно.
Дмитрий вскочил и начал оправдываться, но его слова уже не достигали Марины. Она смотрела на него как на чужого человека, удивляясь, что когда-то связала с ним свою жизнь.
Через неделю, когда Марина оправилась от гриппа, она подала заявление на развод и обратилась к адвокату насчёт алиментов. Дмитрий съехал к родителям, обещая одуматься и исправиться. Но Марина больше не верила обещаниям.
В тот же день позвонил Антон.
— Марин, извини, что вмешиваюсь, — голос звучал виновато. — Дима сказал, что вы разводитесь. Это из-за мальчишника?
— Не только, Антон, — ответила она. — Кстати, поздравляю с женитьбой. Как прошло?
— Не прошло, — он невесело усмехнулся. — Невеста отменила свадьбу. Узнала, что я... в общем, не сдержал обещание верности.
Марина невольно улыбнулась горькой иронии. Дружки оказались достойны друг друга.
— Понимаешь, — продолжил Антон, — мы с Димкой как-то всегда считали, что нам всё сойдёт с рук. Что можно гулять, веселиться, а дома будет ждать понимающая женщина. А оказалось, что так не бывает.
— Не бывает, — согласилась Марина. — По крайней мере, не со мной.
В тот вечер, укладывая Максима, она впервые за долгое время почувствовала покой. Её мать хлопотала на кухне, готовя ужин — они решили пожить вместе, пока не уладятся формальности с разводом и алиментами.
"Ты справишься. Ты сильная," — сказала ей мать, когда они сидели за чаем. "И помни: иногда любить себя — это уйти от того, кто причиняет боль."
Марина кивнула и прислушалась к ощущениям внутри. Да, было больно и страшно начинать новую жизнь. Но вместе с тем пришло чувство достоинства и свободы. Она больше не будет подстраиваться под равнодушие мужчины, не будет просить о помощи того, кто не хочет её оказывать.
Максим сопел в своей кроватке, а за окном начинался снегопад — первый в этом году. Марина смотрела на падающие хлопья и понимала, что впереди — новая жизнь, полная сложностей, но и новых возможностей тоже. И она была готова к этой жизни.
— Думаешь, я правильно сделала? — спросила она у матери.
— А ты как думаешь? — Маргарита Степановна положила руку на плечо дочери.
— Думаю, что нельзя оставаться там, где тебя не ценят, — твёрдо сказала Марина. — Даже если это называется семьёй.
Через полгода, когда развод был оформлен, а Дмитрий стабильно платил алименты (не без помощи хорошего адвоката), Марина встретила Антона в супермаркете. Он катил тележку с продуктами и выглядел осунувшимся.
— Как ты? — спросил он неловко.
— Хорошо, — Марина улыбнулась, и это была искренняя улыбка. — Правда хорошо. А ты как?
— Дима... — Антон запнулся. — В общем, он пьёт сильно. Считает, что ты его предала, бросила без причины.
Марина покачала головой:
— Видишь ли, Антон, у каждого своя правда. Для меня терпеть равнодушие — значит не уважать себя. А это слишком высокая цена за отношения.
Она попрощалась и пошла дальше, чувствуя взгляд Антона в спину. Что-то подсказывало ей, что этот разговор дойдёт до Дмитрия, и, может быть, заставит его задуматься. Хотя... это уже не её забота.
Вечером она сидела на детской площадке, наблюдая, как Максим неуверенно топает по песку, держась за руку бабушки. Её телефон пискнул — пришло сообщение от Дмитрия: "Можно увидеться? Поговорить надо."
Марина посмотрела на сына, на его счастливую улыбку, на спокойное лицо матери — и ответила:
"Нет. Всего хорошего."
Теперь она знала цену себе. И никогда больше не согласится на меньшее.