Охотоморские гренландские киты — что вы о них знаете? Что они большие, питаются планктоном и, судя по названию, обитают в Охотском море. Ещё несколько лет назад Мария Славина могла похвастаться таким же багажом знаний, но сегодня она сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова Российской академии наук и член Совета по морским млекопитающим. Биолог проводит лекции, ездит в экспедиции и мечтает, чтобы как можно больше людей задумались о сохранении богатейшей природы России.
Круто изменить жизнь и уйти из ИТ-сферы в никуда девушка решила после 2020 года. Она долгое время следила за работой организаций, которые спасали дельфинов, и мечтала заниматься чем-то, что будет приносить пользу в глобальном масштабе.
«Случайное знакомство с моим будущим коллегой предопределило дальнейшие шаги: я слушала, как человек рассказывает про экспедиции к китам и внутри что-то ёкнуло: «Я тоже так хочу, хочу быть учёным». Это было очень ясно, громко и понятно, впервые в жизни. Так я выбрала уйти с высокооплачиваемой работы, пойти учиться на биолога. Поначалу помогала в лаборатории на позиции волонтёра, потом меня позвали обрабатывать данные для фотоидентификации гренландских китов, и, конечно, я прыгала от радости, когда полгода спустя меня спросили: «Хочешь поехать с нами в экспедицию?» — вспоминает Мария.
В 2025 году будет её четвертый полевой сезон и за это время было целых пять экспедиций к крупнейшим обитателям арктических и субарктических вод. Путь до гренландских китов — квест. Исследователи никогда не знают, что их ждёт на месте.
«Мы работаем в самой северной части Хабаровского края, добраться туда непросто, это такой своеобразный медвежий угол, где нет крупных населённых пунктов. Например, ближайший к нашей базе — посёлок Чумикан в Удской губе с населением в тысячу человек. Нормальная асфальтовая дорога кончается после Комсомольска-на-Амуре, дальше только гравийка, а чтобы пробраться через тайгу, нужна проходимая машина с большими колёсами. Из Хабаровска такой путь по суше занимает больше суток, а у нас с собой ещё обычно очень много оборудования весом несколько сотен килограммов», — рассказывает биолог.
Достигнуть места назначения — лишь часть успеха. Дальше начинаются поиски китов. Если погода позволяет, то исследователи выходят на воду: попутного ветра иногда приходится ждать неделями, а на экспедицию обычно отводится всего 1-2,5 месяца. За этот промежуток времени необходимо успеть многое: сделать снимки, взять пробы биопсии, промеры среды, собрать зоопланктон и даже провести лекцию для туристов.
«Каждая экспедиция — непредсказуемая вещь. Мы работаем в море, с животными, постоянно живущими в воде, так что факторов, которые влияют на успех нашей работы, очень много. Подводит погода, киты не расположены к общению, ломается оборудование. Предсказать, что в следующий раз пойдет не так, невозможно. Поэтому мы действуем по принципу сделать максимум из того, что мы можем в данный момент времени, и даже немного больше», — отмечает Мария Славина.
Успешная экспедиция даёт старт дальнейшей работе, которая проводится уже в стенах научного учреждения и лабораторий. Каждый год собирается большое количество данных, требующих анализа и впоследствии верификации.
«Не все сведения сразу идут в работу, часть данных собирается про запас, для дальнейших исследований. Например, видео нам помогает в проведении идентификации, так мы определяем, что это был за кит. Пробы кожи и жира направляются на генетические исследования и анализы, которые позволяют нам узнать чуть больше о данной популяции, её состоянии. Анализируются и пробы зоопланктона, чтобы узнать, какими видами было представлено зоопланктонное сообщество на акватории», — объясняет сотрудник ИПЭЭ РАН.
Полученные данные ложатся в основу научных статей. Это и способ продемонстрировать проделанную работу, и возможность поделиться новой проверенной информацией с коллегами. Причём в России специалистов, которые занимаются изучением морских млекопитающих довольно мало. По словам Марии, всего несколько сотен человек, так что любые новые сведения на вес золота.
«Когда у тебя есть важные задачи, в ходе которых можно получить ценные научные данные, приходится выбирать, какому проекту отдать приоритет и куда отправить людей. Порой команда проекта — это от 2 до 5 ведущих специалистов-биологов, которые занимаются и научной, и административной работой. Остальные люди в экспедицию добираются из числа студентов биологических специальностей, волонтёров и энтузиастов, готовых потратить как минимум месяц своей жизни на подобное «приключение». Ещё одна проблема в изучении гренландских китов — среда обитания. Непросто следить за перемещениями китов, тем более гренландских, которые довольно пугливы. Подводная съёмка в Охотском море бесполезна, вода слишком мутная. Чтобы узнать миграционные пути и места зимовок, мы используем спутниковое прослеживание», — рассказывает биолог.
Установить передатчик на животное, которое не любит вторжения в своё личное пространство, — задача сложная. Спутниковые метки должны обладать рядом уникальных свойств: герметичный корпус, адаптивность к водной среде, инертный материал, который не вступает в контакт с биологическими жидкостями и тканями кита. Сегодня изготовить такое изделие в России может только один человек, а для установки передатчика требуется опытная команда.
Информация же крайне необходима исследователям, ведь популяция гренландских китов в Охотском море насчитывает всего 400 особей. Сведения помогают при мониторинге численности, реагировать на критические изменения в среде обитания и вовремя выявлять риски для морского млекопитающего.
«В конце 2024 года Министерство природных ресурсов и экологии России официально приняло «Стратегию сохранения охотоморской популяции гренландского кита в Российской Федерации», в разработке которой участвовали как сотрудники нашего проекта, так и в целом ИПЭЭ РАН. Хочется верить, что благодаря этому документу получится объединить усилия науки, бизнеса и государства, чтобы защитить наших уникальных полярных китов», — отмечает Мария.