Квартира на улице Победы досталась матери от бабушки. «Это наша крепость», — говорила она, гладя потрескавшиеся обои в гостиной. Дочь Оля выросла здесь: делала уроки за кухонным столом, принимала первые поцелуи на лестничной клетке, плакала в ванной после первых разочарований. Но когда она привела в дом Максима, мать не спешивала его обнимать. «Он не наш», — шептала она, хотя Макс всегда дарил ей цветы и терпеливо слушал ее рассказы о войне.
— Ты должна заставить его продать квартиру, — заявила мать в один из вечеров, когда Макс уехал на дежурство. — У него же однокомнатная хрущевка на окраине!
— Мам, это его жилье, — возразила Оля, накручивая прядь волос на палец. — Он сам ее купил.
— И что? Теперь вы будете жить в этой конуре? А если дети? — Мать стукнула ладонью по подоконнику. — Ты должна настоять, чтобы он продал ее. Тогда мы объединим наши квартиры. Представляешь, какой простор?
Оля молчала. Макс действительно предлагал жить у него, но она боялась оставить мать одну. После смерти отца та стала вздрагивать от каждого шороха, а ночью ходила проверять замки.
— Подумай о будущем, — продолжала мать. — Что он тебе оставит? Каморку с протекающей крышей?
Через месяц Макс сделал предложение. Оля сияла, но мать, разглядывая кольцо, нахмурилась:
— Серебро? Он же мог купить золотое.
— Мам, это же не важно…
— Важно! — отрезала та. — Ты достойна лучшего. Поговори с ним о квартире.
В ту ночь Оля впервые поссорилась с Максом.
— Почему ты не хочешь продать эту лачугу? — выпалила она, сжимая в руке мамины слова.
— Потому что это моя жизнь, — ответил он, бледнея. — Я десять лет копил.
— Но мы могли бы быть вместе!
— Мы и так вместе. Твоя мать просто боится остаться одна.
Оля заплакала. Макс обнял ее, но между ними уже встала трещина.
Свадьбу сыграли тихо. Мать пришла в черном платье, хотя Оля просила выбрать что-то светлое.
— Траур по моей свободе, — бросила она, глядя, как дочь кружится в вальсе.
После торжества начались «разговоры». Мать звонила каждый день:
— Соседка продала квартиру за три миллиона. Ты представляешь, какие перспективы?
— Мам, хватит! — кричала Оля, прикрывая дверь ванной. — Мы снимаем жилье, пока не решим, где жить!
— Пока он не решит, — поправляла мать. — Ты же будешь всю жизнь зависеть от его щедрости.
Макс молчал, но Оля видела, как он сжимает руки в кулаки, когда она клала трубку.
Кризис грянул зимой. Мать слегла с воспалением легких, и Оля переехала к ней, оставив Макса одного.
— Ты должна быть с мужем, — хрипела мать, лежа под одеялом с температурой. — Но сначала поговори с ним. Пусть продаст эту… эту развалюху.
— Я не могу давить на него! — взорвалась Оля. — Он все делает для нас!
— Для нас? — Мать закашлялась. — Он делает для себя. А ты… ты глупая девочка, которая верит в сказки.
В ту ночь Макс прислал сообщение: «Может, нам стоит пожить отдельно?»
Оля металась между двумя домами. Мать требовала, чтобы она «опомнилась», Макс замкнулся в себе. Однажды, просматривая его документы, она нашла выписку из банка: кредит на пять миллионов.
— Это что? — дрожащим голосом спросила она.
— Я хотел сделать ремонт, — соврал он, не глядя на нее.
— Ты взял кредит, чтобы купить мне кольцо? — догадалась она.
— Чтобы купить наше будущее, — прошептал он. — Но теперь… не знаю.
Оля заплакала. Она вдруг поняла, что мать права: Макс не смог бы обеспечить их. Но она также поняла, что ненавидит себя за эту мысль.
Разговор случился в феврале. Мать, уже выздоровевшая, заявила, что переезжает к ним:
— Хватит жить в чужом углу. Пусть он сдает свою квартиру, а мы будем жить здесь.
— Это не твой дом! — впервые заорала Оля. — Это наша жизнь!
Мать замерла. В ее глазах блеснуло что-то похожее на боль.
— Я боялась, что ты меня бросишь, — прошептала она. — Как отец…
Оля села рядом, взяла ее за руку:
— Я всегда буду рядом. Но не проси меня выбирать между тобой и Максом.
Макс продал квартиру через месяц. Не потому, что Оля заставила, а потому что нашел покупателя, который предложил хорошую цену. Деньги легли на их общий счет.
— Это на черный день, — сказал он. — Или на светлый. Как повезет.
Мать не одобрила, но промолчала. А когда Оля родила дочь, пришла в роддом с плюшевым медведем и словами:
— Прости меня. Я просто… боялась, что ты повторишь мою судьбу.
— Ты — лучшее, что у меня есть, — ответила Оля, прижимая к себе малышку. — Но теперь моя очередь строить свою жизнь.
Макс стоял в дверях, улыбаясь. В его глазах не было победы — только облегчение.
