Татьяна Бек: "Я смотрю на ужас нашей жизни так: почему мне должно быть хорошо, если другим плохо?..".
Мир в лице изменился, заплакав,
Будто мальчика бьют во дворе...
А про Бога спросите монахов,
Что живут на Афонской горе.
Татьяна Бек, 2004
Родилась в семье писателей и соавторов Александра Альфредовича Бека и Наталии Всеволодовны Лойко, с конца 1950-х жила с родителями в доме ЖСК «Московский писатель» по адресу 2-я Аэропортовская, дом 7/15, в пятом подъезде, где прожила до 1981 года. Впервые опубликовалась в 1965 году, в шестнадцать лет. В 1972 году окончила факультет журналистики Московского государственного университета. В 1971-1973 годах работала библиотекарем во Всесоюзной государственной библиотеке иностранной литературы.
Андрей Антилов: "...В начале или в середине 1980-х попалось на глаза стихотворение Татьяны Бек. Что-то из ее стихотворений я читал, уже знал, что она дочь прозаика Александра Бека, знал по фотографии - не красотка и не хорошенькая, но есть кое-что получше - обаятельная, лицо внушает доверие. Скорее ленинградского склада, чем московского. А стихи трогали, чувствовалось, что человек одаренный, рука крепкая - а до потрохов не достает. И вдруг - достало, коснулось и навсегда запомнилось".
Я буду старой, буду белой,
Глухой, нелепой, неумелой,
Дающей лишние советы,
Ну, словом, брошка и штиблеты.
А все-таки я буду сильной!
Глухой к обидам и двужильной.
Не на трибуне тары-бары,
А на бумаге мемуары.
Да! Независимо от моды
Я воссоздам вот эти годы
Безжалостно, сердечно, сухо...
Я буду честная старуха.
Написано в 1981-м, автору тридцать два года. Скромные, скупые стихи поражали, как поступок, выбор, не имеющий обратной силы. Тем более женские стихи - а без намека на игру и кокетство, безжалостно к себе, сердечно - к дару жизни. Не к избранной юной или счастливой части дара - а целиком, со всем, что прилагается.
Татьяна Бек ушла в 55, это случилось ровно 20 лет назад: 7 февраля 2005 года.
Не по бумажке, но без запинки,
Переболевши, провозглашу:
Ныне сдуваю с любимых пылинки
И на руках, не бросая, ношу.
После мучительного промежутка
Грянет надежда как свежий пароль -
И неуместна суфлерская будка,
Ибо предложена жизнь, а не роль.
Сладкая память и горькая память -
Пряник не менее жесткий, чем плеть.
Не обещаю себя переплавить,
Но обязательно буду корпеть!
Может быть, в ходе невидимой плавки
Помыслы вырастут, как детвора...
Так или иначе: в уличной давке
Слышу заплаканный голос добра!
Вот такие есть замечательные поэты и поэтессы! Надеюсь вам было интересно. И до скорых встреч.