Ледяная пустыня. Глава 3 и 4
Глава 5
Всё произошло слишком быстро. В комнату ворвалась женщина в бигудях, её голос разрывал тишину, как будто стены дома не могли сдержать её ярость. Она кричала, сыпала угрозами, пыталась ударить его — всё одновременно. Виктор не сопротивлялся. Его разум словно отключился, превратившись в безвольный механизм, подчиняющийся чужим приказам.
Он очнулся только на улице. Стоял молча, глядя на дом, где когда-то жила его семья. Знакомый двор, где прошло всё детство. Старые качели у подъезда, бетонные дорожки, истёртые до блеска годами. Всё было таким же, как в его воспоминаниях. Но теперь этот мир казался чужим.
Из окна второго этажа доносился яростный женский голос:
— Извращенец! Люди! Помогите! Я вызываю полицию! Вали отсюда! Урод!
Но он её не слышал.
Он просто стоял. Смотрел на дом и пытался понять, как это произошло.
Пацан, кричащий в своей комнате. Его мать, вбегающая с безумными глазами. Крики, вопли, удары в спину… Всё слилось в один кошмарный момент.
Виктор моргнул, всё ещё глядя на окно.
— Как... как я вообще оказался в этой ситуации? — пробормотал он, сам себе не веря.
Шум не стихал. Женщина продолжала кричать, но её голос становился всё более далёким, приглушённым, словно доносился через толстое стекло.
Он развернулся и пошёл прочь.
«Сплю. Я точно сплю. Это просто бред.»
— Этого не может быть… — шептал он, нервно усмехаясь.
Его ноги двигались сами по себе. Он даже не замечал, куда идёт.
«Телефон!»
Резкий всплеск надежды. Виктор судорожно начал рыться в карманах. Где-то должен быть телефон!
Есть.
Старенький смартфон ожил в его руке. Он открыл контакты, палец завис на секунду, затем нажал вызов.
— Алло! Ром, здорово! Надо увидеться!
Заспанный голос на том конце проворчал что-то невнятное.
— У меня проблемы, — твёрдо добавил Виктор.
Через час он уже сидел в небольшой однокомнатной квартире у Романа. Здесь царила полная анархия: пустые бутылки из-под пива, футболки и носки повсюду, на столе — тарелка с недоеденной лапшой. Но главное — здесь был диван, телевизор и игровая приставка. Остальное Романа не волновало.
Виктор рассказал ему всё.
Роман сначала слушал с легкой ухмылкой, но по мере рассказа его лицо вытягивалось. Иногда он бросал взгляды на рваную, всю в крови спецовку, которая теперь валялась в углу. Это был весомый аргумент.
— Охренеть, — наконец выдохнул он.
Виктор молчал.
— Прям фильм какой-то! — Роман вскочил и направился к холодильнику. — Без бухла тут не разобраться.
Бутылка водки разошлась мгновенно, но Виктор не чувствовал себя пьяным. Наоборот — разум был предельно ясен. А вот у Романа язык уже заплетался.
— Так ты сам, получается, телепортировался? — спросил он, проглатывая буквы.
— Не знаю, — ответил Виктор.
— А давай проверим?!
— Давай сейчас портанись туда! — в голосе Романа был вызов, как у любого пьяного человека.
Виктор насторожился.
— Куда?
Роман осмотрел комнату и ткнул пальцем в дальний угол.
— Ну, например, туда!
— А давай ты телепортнёшься на диван? — раздражённо парировал Виктор.
Роман хмыкнул и, пошатываясь, направился к дивану.
— Завтра разберёмся… — пробормотал он и моментально уснул.
Квартира погрузилась в тишину.
Виктор сидел, глядя в пол. Мысли путались, сжимая голову словно железными тисками. Перед глазами снова вставали замёрзшие тела, снег, разбитый вертолёт.
Он глубоко вдохнул.
— Ну, поехали…
Закрыл глаза.
Глухой хлопок.
В лицо ударил ледяной ветер.
Он открыл глаза.
Снова тундра.
Фюзеляж уже почти скрылся под сугробами. Погибших не было видно. Ветер заметал снегом все следы трагедии, поглощая людей так же, как поглощает всё в этих краях.
Антоха был там.
Под обломками, где образовался безветренный карман. Он сидел, как живой.
Виктор подошёл ближе, опустился на колени и стряхнул с него снег.
Обледеневшая кожа. Замёрзшие ресницы. Безжизненные глаза.
Он глубоко вдохнул и сунул руку во внутренний карман.
Паспорт.
Виктор сжал документ в руке и крепче ухватился за тело.
Глухой хлопок.
Они оказались на кухне у Романа.
Виктор быстро открыл паспорт, нашёл прописку, прошептал:
— г. Уфа, ул. Рубежная, 23…
Вбил адрес в телефон, сосредоточился.
Снова глухой хлопок.
Частный дом под Уфой выглядел так, будто застыл в другом времени. Одноэтажное строение с деревянными ставнями на окнах, давно выцветшими от солнца и дождей. Краска на них облупилась, оставляя серые пятна, словно шрамы на старой коже. Двор был ухоженным, но простым: несколько кустов сирени у забора, аккуратные грядки с зеленью, небольшая лавочка из неструганых досок, прислонённая к покосившемуся забору. В воздухе витал сладковатый, едва уловимый ароматом чего-то домашнего — возможно, пирогов или тушёных овощей.
Виктор осторожно опустил тело на лавочку, стараясь не потревожить его больше, чем необходимо. Его движения были медленными, почти ритуальными, будто он боялся спугнуть хрупкий момент тишины, царивший здесь. Он поднял руку и постучал в ставни — два коротких удара, которые прозвучали слишком громко в этой идиллии.
Дверь дома скрипнула, наружу вышла женщина. Она была невысокой, чуть сутулой, с сетью мелких морщин на руках. На ней был старый, но чистый фартук в цветочек, поверх простого платья. Её волосы, когда-то тёмные, теперь стали седыми, собраны в небрежный пучок на затылке. Лицо её казалось добрым, но усталым — следы прожитых лет и забот легли глубокими складками вокруг глаз и рта.
Она замерла на пороге, прищурившись от вечернего света фонарей, который мягко стелился по двору. Её взгляд остановился на Викторе — незнакомом человеке, внезапно появившемся у её дома. На долю секунды её лицо озарила лёгкая настороженность, смешанная с любопытством. Но затем её глаза скользнули мимо него, и она увидела лавочку.
Время будто остановилось.
Её рука, державшая край фартука, дрогнула. Глаза расширились, наполнившись ужасом и узнаванием.
Виктор не успел сказать ни слова.
— Антон… — срывающимся голосом прошептала она. — Антоша… что с тобой?!
Её ноги подогнулись, она оттолкнула Виктора и бросилась к сыну, зарыдав в голос.
Виктор отвернулся.
— Авиакатастрофа, — тихо сказал он. — Никто не выжил… Мы доставили тело домой.
Голос сорвался. Слёзы жгли горло.
Он сделал шаг назад.
— Мне пора.
И исчез.
Он откопал и переместил каждого погибшего в их дома тем же маршрутом, через кухню друга. В последний раз Виктор обессиленно рухнул на пол. Среди лужи из талого снега и еще не растаявших кусочков льда.
В соседней комнате Роман застонал и сел на диване. Голова раскалывалась от похмелья.
Что за шум?
Он прищурился, медленно побрёл на кухню и застыл в дверях.
Виктор сидел на полу, мокрый, осунувшийся, с красными глазами.
Он поднял голову.
Улыбнулся.
— Они дома.
Метель - приятного чтения.