Он ещё помнил, как его принесли в этот дом маленьким неуклюжим щенком. Лапы ещё не слушались, и он носился по дому под радостный детский визг, поскальзываясь на покрашенном деревянном полу и кубарем улетал за поворот.
Его подхватывали на руки и целовали в мокрый нос, а он по-щенячьи улыбался в ответ, высунув алый язык. Он помнил, как нескошенная трава щекотала ему морду, и он жмурился, глядя на солнце, а потом лежал в этой траве на спине, и ему щекотали пузо.
Сотни прикосновений без повода — просто проходя мимо, к нему наклонялись и чесали за ухом. Первые неуклюжие попытки напугать несуществующих врагов своим лаем вызывали у хозяев только смех. Сотни полётов палки, за которой почему-то хотелось бежать, чтобы вернуть её обратно. Вдруг она была очень нужна, а хозяин не умеет так быстро бегать за постоянно улетающей от него палкой. А у пса были мощные лапы и неиссякаемая энергия.
Шли годы. Дети взрослели, взрослые немного старели. Но псу казалось, что для него время не имеет значения, пока они все рядом.
Он уже давно стал выше травы, но по-прежнему любил валяться в ней. Правда, теперь он чаще бывал один. Только солнце щекотало его пузо, и он щурился, улыбаясь ему.
Пёс научился охранять дом и отрабатывать свой кусок хлеба. Среди сотен шагов за забором он различал родные и заранее вилял хвостом, в нетерпении припадая на передние лапы.
Прикосновений стало меньше, никто больше не целовал его в нос, не говоря уже о том, чтобы взять на руки. Палка оказалась не такой уж важной и больше никому не нужной.
Прошли годы. Дети выросли и уехали, остались только взрослые хозяева. Казалось, что время остановилось, и некуда больше спешить. Всё чаще пёс просто лежал, уткнув седую морду в лапы, и иногда поднимал глаза на солнце.
Знакомые руки ставили рядом миску с едой и, потрепав его по холке, уходили по своим делам. Он всё чаще слышал разговоры, в которых упоминали его, но что именно говорили — было непонятно. Пёс всё чаще чувствовал, что становится лишним.
Он уже не был тем весёлым щенком, который на хвосте приносил в дом радость и смех. Уже не тот взрослый и матёрый охранник, готовый всех разорвать, не считаясь с собственной жизнью. Уже не тот. Всё чаще он просто лежал на пороге, мешая хозяевам пройти в дом, или в своей будке, высунув только морду на солнце.
Однажды хозяин вышел с поводком и, присев возле будки, защёлкнул карабин на ошейнике. На мгновение показалось, что они снова отправятся на прогулку, как это было раньше. Пёс с трудом поднялся и, улыбнувшись, завилял хвостом. О нём не забыли. Все его мысли о том, что он никому не нужен, были всего лишь надуманными. Пусть его лапы уже не такие сильные, как раньше, но он готов оправдать доверие. Даже за палкой побежит, если та снова так нужна хозяину. Или защитит от любого врага, если это потребуется. Но тут в небе загрохотало, и свинцовые тучи быстро затянули небо. Крупные капли дождя застучали по крыше. Хозяин быстро отцепил поводок и убежал в дом.
Пёс лежал в своей будке и смотрел на окно дома. Он не мог понимать, о чём говорили его хозяева за окном, но каким-то образом чувствовал их настроение. Они не гулять собирались. Уже нет. Просто дождь начался, и это ненадолго отсрочило неизбежное. Ведь хороший хозяин не выгонит собаку на улицу в непогоду. Пёс не сомневался в том, что его хозяева — хорошие люди. Просто он стал лишним. Ненужным. Вот дождь закончится, и они пойдут. Пёс не обижался и не злился. Раз так надо, то им виднее. Значит, пришло время ему уходить. Он лежал в будке, и капли дождя целовали его в нос. Иногда пёс поднимал глаза на окно, за которым стояли хозяева, и почему-то мечтал только об одном: чтобы дождь никогда не кончался.