Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Возрождение💥

Пойдём петь на мост, а то не слышно🪗

В детстве, в начале девяностых, я часто гостила у тетушек и дядюшек. Родители много работали, а летом, когда детский сад на месяц закрывался на ремонт, детей пристраивали кто куда мог. Мне эти мини-путешествия были только в радость. Я всегда стремилась к знаниям и обожала наблюдать за чужим бытом, заботами и ценностями — такими непохожими на те, что были у нас дома.
В каждой семье царили свои
Хорошо поют!
Хорошо поют!

В детстве, в начале девяностых, я часто гостила у тетушек и дядюшек. Родители много работали, а летом, когда детский сад на месяц закрывался на ремонт, детей пристраивали кто куда мог. Мне эти мини-путешествия были только в радость. Я всегда стремилась к знаниям и обожала наблюдать за чужим бытом, заботами и ценностями — такими непохожими на те, что были у нас дома.

В каждой семье царили свои правила. У кого-то не забалуешь: всё по графику и в строгости. А у кого-то всегда весело: шутки, улыбки и тёплая атмосфера. Именно в такой лёгкой обстановке я гостила у дяди Коли, маминого старшего брата.

Нашу деревню пруд разделял на две части — своего рода Старый и Новый свет. В «старой» части жили в основном люди средних лет и пенсионеры. Там когда-то жила моя бабушка, и там же обосновался дядя Коля с женой, тётей Ниной. Добрая была тётушка, заботливая... А уж какие щи она варила с «лебяжьими шеями» — ммм, нигде больше таких вкусных не ела! Позже, правда, выяснилось, что это были вовсе не лебеди, а бараньи хвосты, но это уже совсем другая история...

В «новой» же части деревни жили мои родители. Там были все блага цивилизации: школа, детский сад, Дом культуры, правление и почта. Обе части расположились по краям пруда, искусственно созданного в глубоком овраге. Соединял их длинный деревянный мост в усынке пруда.

Ниже, за прудом, располагалась дамба, за которой шёл глубокий, непроходимый овраг, а выше, за мостом, склон поднимался на холм, поросший смешанным лесом.

Мост был широким и прочным — по нему смело проезжали на мотоциклах. Но ходить по нему всё равно было страшновато, особенно весной: сквозь щели в досках виднелась пугающая глубина и бурлящий внизу ручей.

Время от времени, жарким летом, доски рассыхались и начинали скрипеть под ногами. Это наводило особую жуть, если приходилось переходить мост вечером.

Когда я гостила у дяди Коли, к нему каждый день прибегали внучки — Юлька с Ольгой. Добрые, весёлые хохотушки, уже школьницы. То кукол с двумя мешками одёжек притащат, то в огород к пчёлам на экскурсию поведут, то за яблоками в сад… Когда мы разыгрывались и становились слишком шумными, дядя Коля подходил к нам и, посмеиваясь, говорил:

— Что-то вас плохо слышно. Шли бы вы на мост, там вас лучше слыхать будет.

— А почему на мост, дядь Коль? — спрашиваю.

— Эх, Налька, присказка это у нас такая… В прошлом году дед с бабкой пошли по грибы, да набрали всяких… Нажарила бабка картошечки с теми грибами, стали они ужинать. Так наелись, что весело им стало — сил нет! Дед схватил гармошку да давай наяривать, а бабка поёт и пляшет. А потом она и говорит: «Пойдём на мост, а то здесь не слышно!»

Весь вечер мы слушали, как они на мосту концерты устраивали. Вся деревня на ушах стояла! Сначала-то не поняли, думали — свадьба где-то гуляет. Народ собираться стал, глазеть… А потом уже весь край про «грибников» гудел. Теперь нет-нет, да и снова дед с бабкой на мост выходят — значит, опять в лес по грибы ходили. С тех пор и прижилось: «Пойдём на мост, а то не слышно».

— Шумите вы больно, девки, — смеялся дядя Коля. — Вас из избы слыхать, вот и говорю: идите на мост, там уж точно вся округа услышит!