1. Когда в познавательном устремлении субъект ясно представляет объект познания средствами самого объекта, тогда имеет место понимание субъектом объекта, а отношение субъекта к объекту имманентное.
2. Когда в познавательном устремлении субъект ясно представляет объект познания средствами среды бытия объекта, тогда имеет место объяснение субъектом объекта, а отношение субъекта к объекту трансцендентное.
3. Русская «редукция» происходит от латинского reductio — «сведение, возведение, приведение обратно».
Если редукцию понимать широко, то любое познание не обходится без редукции. Более того любое общение людей так или иначе редукционно — воздействие одного из коммуникантов на другого в конце концов резюмируется в какой-то образ, составленный из данных первого человека и применённых к ним сил редукции этих данных к восприятию второго человека. Произнесённое должно быть услышано. Написанное должно быть прочитано. Лишь тогда состоится общение, и оно, как показано, не обходится без редукции.
4. На первый взгляд в случае имманентного представления редукция отсутствует. Но это — лишь на первый и поверхностный взгляд. (1) Перекомпоновка частей объекта без потери сущности объекта, (2) перекомпоновка частей объекта с потерей сущности объекта и фиксацией границы, за которой эта потеря неизбежна, (3) выделение наиболее сущностных частей объекта, (4) абстрагирование той или иной части объекта и рассмотрение её самой по себе, без связи с целым объектом, и рассмотрение целого объекта без этой части — всё это приёмы редукции, в которой объект, взятый сам по себе, меняется на глазах свершающего с ним эти операции субъекта.
5. В случае трансцендентного представления редукция также не отсутствует. (1) Несмертельная перекомпоновка частей среды объекта меняет образ жизни объекта без потери сущности объекта, (2) смертельная перекомпоновка частей среды объекта приводит к потере сущности объекта с желательной фиксацией границы, за которой эта потеря неизбежна, (3) выделение наиболее жизненно важных частей среды объекта, (4) абстрагирование той или иной части из среды объекта и рассмотрение её самой по себе, без связи с целым объектом, и рассмотрение целого объекта без этой части среды объекта — всё это приёмы редукции, в которой объект, взятый в связи со средой своего существования, меняется на глазах свершающего операции смены среды субъекта.
6. Разумеется, для подобных операций с объектом субъект помимо редукции использует анализ, синтез, абстрагирование, конкресцирование и т. п. методы познания. Но если непосредственно воспринятый объект в результате применения всех этих методов предстанет своим смысловым ликом (эйдосом) или хотя бы логической структурой (логосом), то отождествляя объект с его эйдосом и логосом, мы совершаем редукцию неясного к ясному, непосредственно воспринятого и слитно-цельного к опосредованно представленному и раздельно-цельному.
То, что сумма углов треугольника в планиметрии равна 180° доказывается соответствующей теоремой. После знакомства с доказательством усвоивший теорему человек легко и без измерений будет сводить сумму углов любого треугольника на плоскости к 180°. Теорема послужила ему путём редукции всех сумм всех углов всех плоских треугольников к 180° для каждого треугольника.
7. Очевидно, что метод редукции работает лишь там, где не нарушена сущностная органическая связь исходного объекта и результата редуцирования. То есть градусы углов нельзя сводить к градусам алкоголя, это принципиально разные градусы. А широту души не следует сводить к широте географической, ведь чем шире душа, тем больше она вмещает, больше ей доступно, а чем выше географическая широта, тем уже, меньшего диаметра, прочерчиваемая на этой широте географическая параллель.
А там, где мыслитель решается на неочевидную редукцию, этот свой бизнес он должен тщательно продумать, чтобы не опростоволоситься. Иными словами, проводя редукцию, он обязан демонстрировать сущностную связь редуцируемого с результатом редуцирования.
8. Такими известными неочевидными редукционерами являются в истории культуры и науки Карл Хайнрих Маркс (1818.05.05 — 1883.03.14) и Зигисмунд Шломо Фройд (1856.05.06 — 1939.09.23). Первый идеальное, сознание, психическое свёл к материальному, понимаемому как физический труд по созданию материальных ценностей. Второй то же самое свёл к тоже материальной паре — сексуальности и агрессивности. И у того, и у другого сознание есть некое испарение материального процесса. По-разному эти мыслители понимают сам материальный процесс, но редукция идеального к материальному налицо и неочевидна.
Худо не то, что они взялись за такую редукцию. Худо то, что не преуспели в ясности обнаружения связей исходного объекта и результата. Всё свелось к аналогиям. Но аналогия не есть следствие, и аналогия гораздо свободнее детерминации, а именно детерминация и следствие требуются редукцией.
9. Пресловутое школьно-литературное вопрошание учителя «Что хотел сказать автор данного произведения этой главой, этим диалогом, этим образом?» не столь уж бессмысленно, как может поначалу представиться. Это предложение учителя ученику совершить редукцию от целого тела текста к концентрированному его смыслу. А уже от этой точки смысла можно вернуться к телу текста и проверить, верно ли совершена редукция, то есть точно ли сумма углов этого конкретного треугольника равна 180°. Ответ «Что хотел сказать, то уже и сказал» не будет релевантен учебному диалогу учителя и ученика, ибо ученик таким ответом вольно или невольно избегает демонстрации своего понимания изучаемого текста.
10. Говорят, Микеланджело Меризи да Караваджо (1571.09.29 — 1610.07.18), человек буйного ренессансного нрава и потому то и дело попадавший в экзистенциальные обстоятельства, со всеми невзгодами жизни боролся профессионально. По профессии он был живописец, поэтому что бы ни случилось, он писал картины, сублимируя несчастья в творчестве.
Трудно поверить, что подобным творчеством можно решить, исправить или просто изжить жизненные проблемы. Материальные тягости требуют материальных решений. Сжигаемую антоновым огнём ногу не спасёшь здравицами маршалу Йону Виктору Антонеску (1882.06.14 — 1946.06.01). То есть М. М. да Караваджо нужно было продать картину, получив на неё заказ и аванс или выставив её на свободную продажу после написания, а уж ссыпав золото в кошелёк, наш артист мог бы уже решать насущные материальные проблемы.
При этом должно быть ясно, что творческий продукт, идеальное творение, не редуцируемы к материальному, цена картины условна, конвенциональна, она не зависит ни от стоимости холста и красок, ни от трудодней, проведённых художником перед холстом при её написании. Это грубая редукция, без существенной связи редуцируемого объекта и результата его редукции. Вот почему одна и та же старая картина может в одно время ничего не стоить, быть отданной даром и пылиться у нового владельца в сарае, а в другое — превышать на художественном аукционе стоимость современного танка.
Если школьный учитель русского языка и литературы, даже сам будучи не очень интеллектуально и художественно развитым, правильно требует редукции целого текста к его простой идее, если гений живописи неправильно осуществляет решение всех проблем за станком и с палитрой, то и у правильной и у неправильной редукции имеются свои степени.
11. Не будем от скоромного школьного учителя возвышаться к гениям редукции, гениев всегда не много, но их знает каждый: это гении в общепринятом понимании гениев науки, искусства и культуры вообще.
Гораздо не интереснее, но важнее спуститься от гения редукции к примитиву её же. То есть к ситуации, когда молоток все проблемы решает заколачиванием, как и отвёртка закручиванием и раскручиванием, а деревенская безлошадная беднота — раскулачиванием тех, кто побогаче.
Приемлемо, когда музыкант или живописец с широким мировоззрением позволяет себе решать все проблемы музыкальными и артистическими средствами. Они хотя бы понимают неправомерность подобной редукции во множестве случаев, но их спасает «всеобщий редукционный эквивалент» — золото, деньги…
А если дворник или сапожник возьмутся дворницкими или сапожницкими методами решать вопросы мировоззрения, истины, добра, красоты?.. Тут редукция пойдёт не сверху вниз, как у художника или музыканта, а снизу вверх, как у дворника и сапожника.
Обе эти редукции неверны. Обе подают признаки профессионального кретинизма. И такой кретинизм можно найти всюду, где человек замыкается в односторонность. К. Х. Маркс находил в Палате общин и Палате лордов английского парламента парламентский кретинизм. Кретинизм с его редукцией поистине универсален при всей его односторонности.
12. Мы допустили возврат от итога редукции обратно к редуцируемому предмету. На обратном пути к объекту субъект-редуктор проверяет, верно ли выбран путь и верно ли он пройден. Без этой верификации метода опасно результаты его применения здесь прилагать к иным предметам в иных местах.
Покажем это на небольших коренастых фигурах В. И. Ульянова (Н. Ленина) (1870.04.22 — 1924.01.21) и Н. С. Хрущёва (1894.04.15 — 1971.09.11).
В. В. Маяковский (1893.07.19 — 1930.04.14) в «Облаке в штанах» (1915) заявлял:
а я —
весь из мяса,
человек весь…
В отличие от мясного материалиста В. В. Маяковского, В. И. Ульянов (Н. Ленин) был весь из политики. И если что в его жизни случалось неполитического, оно тут же было подчиняемо политике: роман Максима Горького (А. М. Пешкова (1868.03.28. — 1936.06.18)) «Мать» (1907) — «Очень своевременная книга!»
Обыкновенно вся та чушь, которую исторгает из себя кретин низкополётный или кретин заоблачный при интерпретации всего что ни попадя, свидетельствует и о несомненной цельности личности, и об её яркой кретинистичности. Но для того, чтобы квалифицировать чушь как чушь, а кретина как кретина, необходимо показать где и как кретин ошибается.
А сильным мира сего, то есть тварям, добравшимся до власти, «жрецы минутного, поклонники успеха» склонны прощать их явные ошибки, как у Н. С. Хрущёва с его «контрольными цифрами» вместо чисел, «коммунизьмом» вместо «коммунизма», или, как у В. И. Ульянова (Н. Ленина), отождествление «не может» с «может».
Радостное обожествление, потужна фетишизация политических деятелей ведёт к прискорбному непониманию политики в её существе. Ибо если вы не видите элементарных промахов и ошибок политика, вы не усвоите и всей сложности его истинных политических действий.
Добро бы вы не считали дворника, сапожника, художника, музыканта, политика кретином… Тогда вы измеряете здравие ума этого человека мерой того объекта, о котором он судит: к примеру, называет барана бараном, а не Трёхгорной мануфактурой.
Но коли вам приспичило считать человека цельным и простым, чистым и односторонним, то есть кретином, то вам неизбежно придётся всякий раз (1) отделять объект от субъекта-кретина, (2) судить об этом объекте по мере самого объекта, (3) сравнивать объективное суждение об объекте с субъективно-кретинистическим суждением об объекте, (4) делать выводы о специфике кретинизма кретина, по-своему судящему об объекте.
Так что худшее, что можно придумать в отношении политических и всяких прочих кретинов, это оправдание: «Он не философ, он политик!» Охотно согласимся, что В. И. Ульянов (Н. Ленин), в отличие от того же Г. В. Плеханова (1856.12.11 — 1918.05.30), не философ. Так зачем же этот не-философ хватается за философские материи и выдаёт даже не шелкографией, а машинным ситцепечатанием сотни погонных метров своего яркого политического волюнтаризма? Именно для того, чтобы доказать, что политический кретин есть кретин-волюнтарист, что именно в этом его специфика, и приходится разбирать политические книги и статьи на философские темы.
2025.03.18.