"Взрослая" (2012 г.) Часть 6. Николай в перерыве между парами устроил спонтанную фотосессию своей коллеге. Заодно поговорили и узнали друг о друге побольше.
Спокойствие Владимировны меня всегда поражало. Как ей это удаётся? Её серьезная сердитость тут же превратилась в доброту:
— Колечка Владимирович, — начала она. — Не переживай ты так. Это нормально. К тебе будут студентки липнуть. Думаешь, она у меня первая такая?
— В смысле? — обалдел я.
— Да тобой половина второкурсниц уже интересуется. У третьего я ничего не веду, поэтому не знаю. Я же, как методист, должна все это контролировать.
Владимировна начала ехидно улыбаться. Что за человек???
— Так, ааа… Че мне делать-то?
— А ничего. Просто продолжай в своем духе и не переживай по таким пустякам. Нужно было тебя сразу предупредить, так бывает с молодыми и харизматичными преподавателями. Но я не думала, что всё так скоро произойдет. Ты мне лучше вот что скажи, — Владимировна опять стала серьезной. — Вчера до администрации дошли слухи, что ты уходить собрался?
— Ну да, — согласился я. — Летом в Крым уеду работать.
— В смысле «работать»? Уволиться хочешь?
— Ну да.
Владимировна вдруг сдулась. Пропал огонек в глазах и взгляд стал пустым.
— Ну вы же сами понимаете, что здесь я ничего не заработаю? У меня нет квартиры, машины, семью скоро делать, а что я с зарплатой преподавателя…
— Да подожди ты! Поначалу да, маленькая. Но потом будет больше и больше. Я же вижу, что это твоё! Ты не сможешь это бросить! Тебе уже за две с лишним недели удалось завоевать авторитет у студентов, какого некоторые за целый год завоевать не смогут.
— И что мне с того? Ну, завоевал я авторитет у несмышленой молодежи. Дальше что? Где развитие? Что я в итоге получу? Там, где я буду работать, тусуются интересные люди — актеры, певцы, политики, технари крутые — есть чему поучиться. А тут мне не у кого учиться.
— Охохо, — засмеялась Владимировна, поправляя очки. — Это так кажется. Посмотрим, что ты через год скажешь… Знаешь, у меня есть один знакомый. Бывший учитель информатики. У него сейчас свое дело, он живет в достатке, переехал в Донецк и купил себе там квартиру. Но он говорит, что не получает удовольствия. Постоянные нервотрепки, беготня, суета угнетают. Но бросить он уже не может, так как не хочет разочаровывать семью. С которой, кстати, видится очень редко.
— Так у него кривой бизнес значит! Хороший бизнес нужно правильно организовать, тогда он сам будет работать.
— Знаешь, сколько у нас таких было? — устало улыбнулась Владимировна. — Набрали кредитов… до сих пор выплачивают. А случись что? Тут какая никакая, но социальная защита имеется. А там ты будешь с рюкзаком бегать, детей снимать. А жить ты где будешь? В вонючем общежитии?
Да что она так взъелась???
— Понимаете, там зарплата в пять раз больше, чем здесь. Можно позволить себе квартиру нормальную, чтобы…
— Коль… — Владимировна посмотрела на меня так, что стало жутко зябко. — Ты меня расстраиваешь.
Стало совсем грустно. Прозвенел звонок, и я вышел.
К этому человеку я относился как к матери. Она — одна из немногих, кто реально поддержал в трудную минуту. У неё был безлимитный кредит доверия. Даже если бы она поступила очень некрасиво, я бы все равно нашел бы этому логическое объяснение. И сейчас. Понятно, что она, как представитель администрации, не заинтересована в уходе нового перспективного кадра. Но говорила она со мной не как администрация с подчиненным, а как человек с человеком. Может, и правда не в деньгах счастье? То, что я делаю сейчас — отдых. И за него ещё и платят. Но мне нужно больше. Камера, которую я хочу, стоит 2500$. Если ничего не есть, и за квартиру не платить, и ничего не покупать, то насобираю я эту сумму за 2500/200=12,5. Год и полмесяца. Если учитывать всякие там премии, то около года. ЭТО МНОГО!
А я ведь не только камеру хочу — свет, оптика, студийное оборудование, клавиши, кабинет — да мне десять лет придется работать на них. Еще будучи студентом, я немного обманул систему и получал одновременно полторы стипендии и пенсию по инвалидности (а положена только одна соц. выплата), и в общем получалось чуть больше, чем сейчас. Но тогда была куча времени, и можно было подработать. Не то, что сейчас. И не хочется становится обычным преподавателем-занудой, который просто читает лекцию, дабы получить зарплату. А у меня, кстати, только такие коллеги. Есть такие, что тупо дают задание «переписать с… по… и уходят в подсобку играть в пасьянс. А если не перепишите, то получите «2». Я не смогу долго противостоять…
Завибрировал телефон. Звонила Лена. Та, которая язык читает.
— Алё, привет! У тебя сейчас окно?
— Ну, да…
— У меня тоже! Заходи, посидим.
Я улыбнулся.
— Ну, я просто так сидеть не люблю. Давай лучше погуляем по городу? Погодка отличная, а я как раз фотик взял.
Я вчера показывал Лене свои фотки, и она загорелась идеей пофотографироваться.
— Ой… ну я сейчас плохо выгляжу… я ненакрашенная…
— Ты всегда хорошо выглядишь. Или ты отмазываешься от встречи?
— Встречаемся через пять минут в холле!
И трубку положила. Что-то мне это напоминает…
Сентябрь в этом году выдался «ничо так». Было не жарко, сухо и все люди с улиц чудным образом исчезли. Лена страшно волновалась, периодически поправляла волосы и постоянно рассматривала ноготки. Меня забавлял подобный мандраж, но на фотках отразится он прищуренными глазами и кривой улыбкой, которую зритель не оценит. Ну, будут еще криво поставленное ноги, сгорбленность, висящие руки и прочие шлак.
— А у меня никогда не было профессиональной фотосессии, — почему-то сказала Лена.
— И не будет, — улыбнулся я. — Я ж не профессионал.
— Да брось! У тебя камера вон какая!
— Я тебя умоляю — это одна из самых дешевых камер. Оптика разве что нормальная. Да и вообще. Думаешь, камера делает снимки? Их делает фотограф. Если я тебе дам камеру, ты же не станешь профессиональным фотографом? Тут все дело в композиции, свете, законах оптики… Если бы я еще сам в них толком разбирался… Ну, ладно, начнем.
И мы начали. Давно я уже не чувствовал себя эдаким начальником, командующим растерянным подчиненным. Подобная ситуация даёт возможность взять бразды общения в свои руки и, при наличии определенного опыта и навыков очень быстро завоевать доверие. Не раз после подобных импровизированных фотосессий начинающие модели не стесняясь заходили ко мне домой попить чайку и посмотреть фотки. Смешно то, что мы действительно смотрели фотки и пили чай. Ну, может, немного обрабатывали. Конечно, это уже моя личная (приватная) зона, но и туда я порой кое-кого впускал.
Пофоткались мы отвратительно. Безидейно, бессмысленно и беспощадно. Но Лена была в восторге. Просмотрела всё снимки в камере раз шесть, не единожды споткнулась и раз чуть не выронила камеру (хорошо, что я заставил надеть ремешок на шею). Как вы понимаете, пришлось её поймать.
— Ой, — испугалась она. — Чуть фотоаппарат не уронила… Вот я дура…
— Да не переживай ты так, Лена Юрьевна, все ведь целы. А если бы разбила — ничего страшного, — я погладил Лену по нижней части спины, — Вам обе почки не нужны, вы не пьёте…
Почему-то меня ударили. Почему «почему-то»? По голове. И хорошо так, с задором. Видимо, свои почки Лена Юрьевна любила очень сильно.
— Спасибо, — поблагодарил я. — А еще можно?
Откуда в этой маленькой училке столько злости? В ударах действительно чувствовалась агрессия и неуравновешенность. Было заметно, что Лена давно хотела выместить злость на ком-то. Неужто её так доводят? Но спрашивать об этом сейчас не нужно. Или нужно?
— Лен, вот ты… тебя что-то достало? Уж совсем неистово ты меня лупила, — Лена съежилась и немного покраснела. — Да нет, ничего страшного. Я ж твой психоаналитик. Рассказывай давай.
Немного подумав, она начала.
— Ты понимаешь, меня сегодня опять третировали. У доски отвечал один балбес огромный. И вся группа почему-то смеялась. Я их спрашиваю: «Почему?», — они молчат. А этот на меня так сверху смотрит, как будто насмехается. После пишем правила, а они все равно хихикают. Я их пытаюсь успокоить, а они все равно хихикают. Меня всю колотило прям! Я уже хотела двойки ставить! Хорошо, что звонок прозвенел… — помолчав немного, Лена посмотрела на меня. — Почему молчишь?
— Ты не против, если я выскажу свою позицию?
Лена удивилась.
— Ну конечно же!
— Тогда пообещай, что не будешь перебивать.
— Обещаю.
— И что постараешься понять, что я тебе пытаюсь сказать. Не выслушай, а именно попытайся понять.
— А что, — начала возмущаться Лена. — Я похожа на человека, который не умеет слушать?
Захотелось напомнить, как она хотела нажаловаться администрации за то, что я пишу рассказы.
— Хорошо, смотри. Не думаю, что я это придумал первый, но подобной фразы у великих я так и не нашел: «…никто не может оскорбить человека кроме самого человека». То есть ранить себя морально можно только изнутри. Например, мне говорят, что у меня грязные волосы. Я могу это воспринять, как оскорбление, так? — Лена подумала и кивнула. — Мол, как этот жалкий кто-то может касаться моего личного чего-то. Ну, бывает ведь. А если посмотреть с другой стороны? Может, человек знает, что я иду устраиваться на работу и что потенциальный начальник — чистоплюй? И я точно на работу таким грязнулей не устроюсь? А вот даже так: студенты, которым ты ставишь двойки, обижаются на тебя? А ведь виноваты они сами? Они же не сделали домашку? А винят во всем тебя.
— Так разве я виновата в том, что маленькая? — не выдержала Лена. — А они такие лбы здоровые???
— Ты не маленькая, а низкого роста. Так Наполеон про себя говорил. А виновата ты в том, что хочешь казаться большой. Но ты же не большая?
— Тебе с ростом под два метра хорошо говорить… — походу, Лена обиделась.
— Да! — засмеялся я. — О косяки хорошо биться головой, одежду подбирать по два-три часа на рынке, в маршрутках горбиться, упираясь головой в низкий потолок. Вот скажи, чем тебе мешает низкий рост? Кроме того, что ты считаешь, что над тобой все смеются.
Лена задумалась, и я, чтобы не скучать, начал смотреть фотки.
— А когда будут фотографии готовы? — вдруг спросила она.
— Ответь на предыдущий вопрос, тогда скажу.
— Ну… Достать что-то с верхней полки не могу. Приходится на стульчик становиться. И с тобой, когда общаюсь, приходиться вверх смотреть.
— А мне вниз, и что с этого? А учитывая то, что у меня глазной протез всегда смотрит прямо, я могу по этому поводу жутко комплексовать.
— Да оно как-то и не заметно совсем, — начала успокаивать Лена. — Может с самого начала немного странно, а потом привыкаешь.
— Вот! — обрадовался я. — Вот если бы у тебя был выбор стать высокой и одноглазой или остаться такой, как есть, что бы ты выбрала? Только честно.
Лена поняла, что попалась в западню, где её ждал скользкий вопрос. Косясь по сторонам, она как бы пыталась спрыгнуть, но не было никакого повода.
— Наверное осталась бы такой, как есть.
— То есть, по-твоему, у тебя сейчас положение менее… стеснительное… ммм… нет, лучше «стесняющее»… менее стесняющее, чем у меня, так? — Лена нехотя кивнула. — А значит, кто кого должен утешать?
— Так что, мне теперь тебя утешать? — она наконец улыбнулась.
— Нет. Мне разве что немного непонятно, что люди находят в себе какие-то мелочи, которые их грызут, и портят ими себе, а частенько и окружающим жизнь. Кстати, я тут справочки навел, оказывается большинство мужчин считает, что невысокие девушки намного привлекательнее. Тем более такие, как ты. С фигурой и сиськами.
Лена оторопела от такого комплимента, но еще больше разулыбалась.
— Ты что, со мной флиртуешь?
— Нет, я пытаюсь тебе показать, какая ты есть на самом деле.
— Так что, я тебе не нравлюсь?
— Для фотосессий я выбираю только самых красивых девушек. Это раз. Я тебе даю консультацию, за которую нормальный психолог взял бы баксов пятьдесят. — Лена очень-очень хитро улыбнулась. — Если бы мне нравились девушки, я бы за тобой даже приударил.
— В смысле??? — оторопела Лена.
— В прямом. Я уже давно понял, что мне отношения не интересны. Я начинал писать рассказы и думал, что смогу на их базе построить отношения. А когда отношения начали мешать рассказам, я отрекся от них. Ну, от отношений.
— Ну как же так? Так ведь не бывает? Все хотят этого. Стоп... А ты тогда со мной сейчас зачем гуляешь?
— Ты мне интересна как личность. Немного нездоровая, но зато с большим потенциалом. Интересная короче.
— Так тебя что, не интересуют девушки что ли? — не унималась Лена.
— Скажу «да» — не поверишь. Скажу «нет» — тоже. Меня девушки как объект половых сношений не интересуют.
— Почему?
— Потому что нет развития. Вот, когда начну нормально зарабатывать и смогу создать семью, будет прикольно — дети, общее хозяйство, ячейка общества короче. Вот это круто. А делать все ради минутного удовольствия. А в моих случаях секундного… Вот фотография намного круче. Ее потом можно сколько хочешь раз посмотреть, или показать кому-нибудь. А кому ты сможешь ор-газм показать? Это только для эгоистов.
Лена очень недоверчиво косилась в мою сторону.
— Ты шутишь?
— Да нет же! Нет, ну конечно, где-то во мне еще есть комок комплексов, который считает, что мой социальный статус напрямую зависит от количества и качества женщин, которые у меня были. Но это… как сказать… Как у животных. Вот у Каганова есть в одной книжке деление любви на три вида. Первый — когда одна муха хочет другую муху. Потому что так в генетическом коде написано: нужно размножаться. Кстати, мухи от секса особого удовольствия не получают. Не спрашивал конечно, но почему-то мне так кажется… Ага, так вот.
Второй тип — социальная любовь. Как в стае у львов. Самка выбирает самого главного льва. Заметь, именно льва (не тигра или леопарда). Опять же, ради того, чтобы её потомство имело больше шансов на выживание. Чувствами там практически не пахнет. Третий вид любви — чистая. Когда любят личность и исключительно чувствами, не обращая внимания на материальное тело. Яркий пример — однополая любовь…
— Фу! — поморщилась Лена. — Это же мерзко, когда мужик с мужиком!
— Совершенно согласен! В зад любят плотью, а это второй пункт. Не знаю, мерзко это или нет, но то, что противоестественно — точно. А вот когда два человека, именно ЧЕЛОВЕКА, любят друг друга, как высшие создания, на уровне сознания… это круто. Поистине круто. У того же Шекспира в душевных письмах к друзьям не раз встречалось «люблю тебя». Все его почему-то голубым считают, ха-ха-ха. Так блин! Этот чел научил любить нехилую долю населения Земли. Откуда, думаешь, пошли все сопли, слезы, драмы и прочее, а? Ты, как препод литературы, должна знать.
— В какой-то мере да. По крайней мере, его учат в школах.
— Во! Это все заговор хитрых тараканов с Марса, которые у власти находятся сейчас.
— У тебя паранойя, — улыбнулась Лена. — По-твоему, есть нас тоже учат хитрые тараканы?
— Только то, что не нужно. Вот ты читала, как я к еде отношусь, да? А почему? Потому что сам себе я покупаю только то, что полезно — каши, мясо, молочку, овощи и фрукты. На остальное строжайший запрет. Всякие тортики-пироженки-конфетки-печеньки это уже излишество. И тут есть два плюса: во-первых, я абсолютно здоров, во-вторых, я могу достичь этого, как его… Ну, скажем, экстаза, очень простым путем — выклянчить у кого-то себя покормить. А тут этот кто-то может нехило взрастить чувство собственной важности. А это ведь хорошо!
— Интересная диета, — сказала Лена, начав долгую беседу про то, как тяжело следить за фигурой. Ну, пусть чем-то погордится. Я тактично спрятал фотик и пытался о фото не напоминать, чтобы потом, при удобном случае иметь рычажок воздействия.
Продолжение. Часть 7.