Эдик сидел на диване у Кати, глядя в потолок:
— Представляешь, я хочу сделать тебе предложение.
Она повернулась к нему с удивлением:
— Почему сейчас? Мы же даже не обсуждали это всерьёз.
Той же ночью он позвонил матери:
— Мам, я сделал предложение... Она берёт время на размышление.
Галина Николаевна тут же предложила решение:
— Деньги можешь взять мои. И квартиру ей свою предложи.
Каждое слово звучало как приговор его независимости.
На следующий день Катя заговорила первая:
— Эдик, ты знаешь, что я работаю? И ты ведь понимаешь, что для семьи нужны деньги, а это значит все должны работать.
Он молчал, вспоминая свои походы к матери за деньгами:
— У меня, как ты знаешь, нет сейчас пока подходящей работы. Но это временно!
— Ты понимаешь меня? — продолжала она. — Я не лошадь! И не хочу быть единственным источником дохода в семье.
Он попытался оправдаться:
— Но мама же помогает... Это нормально.
— Для кого? — парировала она. — Для женщины, которая хочет жить с мужчиной, а не с его матерью?
Несколько дней спустя Эдик предложил выход:
— Мы можем продать твою квартиру. Добавлю свои деньги... Купим трёшку.
Катя опешила:
— То есть ты хочешь, чтобы я отказалась от своего имущества ради чего? Чтобы твоя мать могла по-прежнему контролировать наши расходы и совать свой нос в мои дела
— Это не контроль, — ответил он. — Это помощь.
— А для меня это зависимость, – сказала она тихо. – Я не могу строить будущее с человеком, который привык жить за чужой счет.
Когда вечером они снова сели за стол, Катя заговорила прямо:
— Эдик, пойми же ты наконец, я не лошадь. И не могу тянуть всё одна.
Он хотел возразить, но слова застряли в горле.
Она была права.
— Может быть, тебе стоит сосредоточиться на карьере? – добавила она. – И стать более самостоятельным.
Каждое её слово будто стучало по его совести. Но измениться? Это казалось невозможным после десятилетий материнской поддержки.
На следующее утро он принял решение:
— Катя, нам нужно расстаться.
Она удивилась, но на подсознательном уровне уже знала ответ:
Хорошо. Только скажи честно – ты готов был что-то изменить?
— Я не знаю, – признался он. – Мама всегда рядом...
Она решает всё.
— Вот именно, – ответила она спокойно. – А семья строится на равноправии.
На прощание они обнялись. Он видел слёзы в её глазах, но ничего не мог сделать.
Через полгода он случайно увидел её свадебные фотографии в соцсетях. Успешный бизнесмен, широкие улыбки, новая жизнь.
Эдик смотрел на фото, чувствуя смесь зависти и вины.
«Может быть, она действительно любила меня», – думал он. – «Просто хотела другого».
А Галина Николаевна всё так же готовила ему котлеты и искала новые рабочие места через знакомства.
«Пора меняться», – решил он однажды, глядя на очередной перевод от матери.
Но смог ли он это сделать? Или зависимость от чужой помощи стала частью его жизни?