– Всё, так больше не может продолжаться! – выпалила Даша прямо с порога. – Я устала ходить на цыпочках вокруг твоего папы, Серёжа!
Сбросив босоножки на полку, она крикнула вглубь квартиры:
– Петрович? Вы опять оставили кресло посреди коридора?! Я чуть не упала!
В гостиной подрагивал экран телевизора, показывая новостной канал. Серёжа с телефоном в руке выглянул в коридор, пытаясь разрядить обстановку:
– Даш, ну зачем так резко? Папа просто не успел вернуть кресло на место…
– Да разве я сама должна таскать за ним мебель?! – фыркнула она и переступила через стопку газет. – Посмотри, эти газеты разбросаны по всей комнате, у меня вечно занята кухня, а мы с тобой ютимся здесь, как чужие!
Из-за дивана, как обычно, показалась лысеющая голова Петровича — свёкор прибавлял громкость телевизора, но услышать Дашу было гораздо проще, чем любой репортаж.
— Чего раскричалась, хозяюшка? — отозвался он с добродушно-ехидным прищуром. — Не нервничай, я сейчас всё уберу.
– «Сейчас» у вас уже второй месяц тянется, – парировала Даша, поворачиваясь к мужу. – Серёж, разберись с этим, пожалуйста. Я сто раз говорила: пусть папа едет на дачу или… к своей тёте. Мы так не можем жить!
– Что же вам покоя не даёт моя дача? – ухмыльнулся Петрович, выключая телевизор. – Никто не хочет туда ехать, а меня упорно выпроваживают. Интересно, почему? Чтобы я не видел, как вы тут с утра до ночи ругаетесь?
В его голосе звучала спокойная ирония, а Даша, казалось, уже закипала.
– Вы ещё скажите, что мы по ночам деремся сковородками, – прошипела она. – Да мы бы и не ругались, если бы вы не вмешивались в нашу личную жизнь на каждом шагу!
– Даша… – попытался остановить её Серёжа. – Успокойся, пожалуйста. Давай поговорим нормально. Пап, может, ты пока пойдёшь в спальню?
– Ой, не надо меня отсылать. Я человек скромный, – вздохнул Петрович, кладя газету на подлокотник дивана. – Пойду борщ сварю, раз уж такая история. Может, после обеда вы и остынете.
Даша вскинулась:
– Не надо мне вашего борща, Петрович! В прошлый раз вы насыпали туда сахар, а соли забыли положить. Ещё и убеждали, что так вкуснее!
– А по-моему, отлично получилось, – пожал он плечами. – Новаторский рецепт… Ладно, можете сами варить. Я зайду к Серёжке в комнату, посмотрю, всё ли в порядке.
Когда он ушёл, Даша повернулась к мужу и прошептала:
– Если ты сейчас же не скажешь ему уехать, я сама приму меры. И он такого наслушается, что потом нам придётся искать другое жильё уже для нас!
Серёжа только тяжело вздохнул:
– Чего ты от меня хочешь, Даш? Он после операции сказал, что боится оставаться один. Ты ведь соглашалась, что пусть поживёт немного… Но он, конечно, прижился, и ему, видимо, нравится командовать.
– Командовать?! Да он просто захватил наш дом! – прошипела она, чувствуя, как ей самой не хватает воздуха. – Я понимаю, что это твой отец, но мы-то взрослые люди, нам нужно личное пространство.
Она нервно прошлась по коридору, подбирая разбросанные газеты. «Политика, спорт, кроссворды… всё валяется в куче, — ворчала она про себя, — а ведь я сто раз предупреждала: нужно это складывать!»
Вечером, когда Петрович удалился, словно не замечая кислого выражения лица Даши, супруги решили обсудить ситуацию.
– Слушай, – начала Даша, бросая на сковородку нарезанные овощи, – я как-то стесняюсь прямо сказать ему: «Уезжайте на дачу!» У него ведь больное сердце, да? Ну, или было… Может, ему нельзя нервничать?
Серёжа пожал плечами:
– Нельзя. И выгонять его вроде бы не по-человечески…
– Ну тогда придумай, как сделать так, чтобы он сам захотел уехать! – Она покрутила лопаткой овощи и откинула их в сито. – Я больше не могу терпеть, что он всё время суёт нос в наши дела. «Что купили? Почему так дорого? Зачем вы ходите к знакомым в гости, а не зовёте их сюда?» Я устала оправдываться.
– Да, характер у папы, конечно, твёрдый, – кивнул Серёжа. – Когда мы были маленькими, он воспитывал нас по-своему, невзирая ни на что. Теперь, видимо, считает, что должен «воспитывать» всю семью.
– Но, может, мы сами как-нибудь разберёмся, – вздохнула Даша. – Мне хочется домашнего уюта, а не постоянного контроля.
После ужина Петрович вдруг полез чинить смеситель на кухне: «Чего вода по каплям идёт?» – заявил он. Спустя полчаса из крана вообще перестала течь вода, а все детали лежали на полу, как после взрыва. «Да я всего лишь посмотреть хотел! – разводил руками Петрович. – А получилось… Ну, как вышло».
Даша ворчала, собирая тряпками воду с пола:
– Отличная помощь… Теперь вы вообще оставили меня без крана!
Петрович лишь хмыкнул:
– Зато будете знать, что нужно было позвать мастера, а не полагаться на старика.
В этот момент Даша вдруг почувствовала, что готова пойти на любые меры, лишь бы «выпроводить» свекра и вернуться к прежней спокойной жизни.
На следующий день, пока Сергей был на работе, Даша позвонила подруге Маше:
– Маша, слушай, у меня кошмар: свекор засел у нас после операции и уходить не собирается. Я уже пыталась намекнуть, что ему спокойнее на даче. Не понимает или делает вид! Я даже в своей комнате иногда не могу уединиться – он шляется то за пледом, то за книгами. И ведь перед мужем неудобно, это же его отец!
– Ну, бывает, – сочувственно протянула Маша. – А может, ты устроишь ему «адскую» атмосферу, чтобы он сбежал куда глаза глядят? Вроде шутка, но в каждой шутке есть доля правды.
– Вот и я об этом подумала, – подмигнула Даша, хотя Маша её не видела. – Буду доставать его мелочами, чтобы ему самому надоело здесь сидеть.
Сказано — сделано. К вечеру Даша переклеила этикетки на банках с крупами и приправами, чтобы свекор путался. Специально пересолила суп, а потом небрежно, но громко сообщила: «Ох, ну раз Петрович любит новаторскую кухню, пусть ест!» Ещё через день она потихоньку переставила его любимый стул к окну, где дует, да и батареи там еле тёплые.
– Ой, я ничего не могу поделать, – развела она руками, когда Петрович пожаловался: – Все мастера заняты, а стул уже привык стоять у окна. Разве его можно тревожить?
Петрович смотрел на неё прищурившись:
– Ну ладно, ладно, пусть стоит, раз у нас такой ветреный интерьер.
Чуть позже Даша слегка повернула термостат, чтобы в «свекровой» комнате вечером было прохладно. Сама она аккуратно подсунула под одеяло ещё одно одеяло, но перевёрнутое, так что в самый неподходящий момент оно скользило и падало, не давая согреться.
– Что же это за напасть такая? – ворчал Петрович, накрываясь полотенцами вместо нормального пледа. – Ну и условия…
Даша лишь криво улыбалась. «Вот посиди и поймёшь, что на своей даче гораздо уютнее», – думала она с мстительным удовлетворением.
Человеку порой проще плести хитрые схемы, чем сказать правду в лицо. Особенно, когда речь идёт о родственниках: свекрови, тестях, тёщах — все эти фигуры обладают особым «правом» вторгаться в жизнь молодых. Задача же самих молодых — защищать границы и договариваться. Но переговоры не всегда даются легко: страх обидеть, страх спровоцировать ссору, страх остаться «нехорошим человеком» в глазах мужа или жены. И тогда начинаются маленькие войны — сапёрные лопатки, которыми роют тоннели и ставят ловушки. Но такие войны редко бывают эффективными: противник тоже не дремлет, и рано или поздно ловушка может захлопнуться на охотнике. В семье нужно не боязливо шептаться по углам, а научиться прямо заявлять о своих чувствах. Иначе комедия превращается в драму, а драма — в фарс.
Однажды вечером, когда Петрович снова возился с телевизором, в квартиру пожаловала его давняя приятельница Татьяна Павловна — яркая, бойкая дама «чуть за пятьдесят». Сняв пальто, она поставила сумку в прихожей и заявила:
— Петрович, чего ты тут засел? Жил на даче, радовался жизни, огород у тебя — загляденье. А теперь прячешься в городской квартире у молодёжи?
– Знаешь, Танюша, – протянул он, – была операция, сердце пошаливало… Дети сказали: «Оставайся». Ну я и остался. А теперь, кажется, чувствую некоторый… дискомфорт.
Она приподняла бровь:
– «Некоторый» – это когда все вокруг терпят и делают вид, что всё хорошо?
Петрович только рукой махнул:
– Да они уже намекают, что я им мешаю. И сами хитрят, как бы от меня избавиться, да только боятся сказать прямо.
– А ты их не боишься? – усмехнулась Татьяна Павловна.
– А чего мне бояться? – ухмыльнулся он. – У меня уже есть план. Они думают, что я старый дурак, но я тоже кое-что умею.
Даша, проходя мимо, краем уха услышала всё это. «План?!» — встревожилась она. — «Наверное, он хочет прописаться в нашей квартире или придумать что-то похуже!» У неё внутри всё сжалось: «Придётся быть начеку!»
На следующее утро Петрович хмуро появился на кухне и подозвал к себе Дашу с Серёжей.
– Дети, есть разговор. Вы уж не шумите, Дашенька, выслушай спокойно. Я решил, что эта квартира мне нравится – просторная, хоть и не без сюрпризов, – он покосился на окно, в котором гулял сквозняк. – Так что хочу предложить вам сделку: я перепишу на вас свою дачу с огородом, а вы официально впишете меня в документы на квартиру. Буду совладельцем, понимаешь?
– Что?! – удивилась Даша. – Зачем вам это нужно?
– А чтобы наверняка иметь право здесь оставаться, – хмыкнул свёкор. – А то мало ли, вдруг вы завтра меня попросите уехать. Я, конечно, не обижусь, но вдруг?
– Но… но мы… – Серёжа растерянно посмотрел на жену. – Пап, может, ты погорячился?
Петрович достал папку: – Я записался в регистрационную палату. Встреча в два часа. Так что успевайте собраться.
Даша вспыхнула и чуть не опрокинула тарелку с кашей: – Подождите, а может, вы всё-таки вернётесь на дачу? Мы без вас… ну, в общем, справимся!
– Ага, то есть «папа, прощай, уезжай?» – Петрович криво усмехнулся. – Я-то давно готов. Только вы боитесь прямо сказать. Вот я и подталкиваю вас к тому, чтобы правда вышла наружу.
Наступила неловкая тишина. Даша замолчала, Серёжа переминался с ноги на ногу. Наконец Даша не выдержала:
– Хорошо, скажу прямо: мы хотели, чтобы вы уехали, – огрызнулась она. – И да, мы боялись вас обидеть. И да, мы не знали, как сказать.
Петрович долго и устало смотрел на неё: — Ну вот, наконец-то, молодец. А я-то думал, что вы ещё месяц будете строить козни: то батареи выключать, то борщ пересаливать. Думаешь, я не замечал? Все ваши этикетки на банках, «случайные» сквозняки? Я старый, но не дурак.
Даша покраснела так, что стало жарко даже возле включённой плиты: – Простите… Мы действительно хотели, чтобы вы сами поняли, как вам здесь плохо… И уехали.
– А что, нельзя было по-человечески попросить? – пожал плечами свёкор. – Я не обидчивый, ну, слегка вспыльчивый, но переживу.
Серёжа виновато посмотрел на жену: – Да мы сами боялись показаться жестокими. Пап, ты ведь после операции…
– Ну и что. Я же не инвалид, слава богу. Жил один раньше – и сейчас проживу. На даче мне, возможно, даже лучше. Воздух, грядки, вода из колодца.
Даша облегчённо вздохнула: – То есть вы… уедете?
– Конечно, – усмехнулся Петрович. – Я не буду долго собирать вещи. Но зато теперь я уверен, что всё делаю вовремя. А вы учтите, что в семье нужно открыто говорить о том, что вас не устраивает. Иначе, видите, к чему это приводит?
Он повернулся к сыну: – Серёж, ты-то что молчал?
– Я запутался, – тихо признался тот. – Одним словом, мы оба виноваты.
Петрович усмехнулся: – Ничего страшного. Тоже урок на будущее.
Пока они втроём пили чай, в дверь снова постучалась Татьяна Павловна — видимо, хотела узнать, как продвигается «план» Петровича. Увидев, что все сидят с довольно мирными лицами (пусть и слегка смущёнными), она воскликнула: — Ух ты, какие довольные! Что, объединились против кого-то?
– Да нет, – Петрович рассмеялся, отставляя чашку. – Против меня уже никто не выступает. Через час я сам свалю – добровольно и с песней. Но перед уходом подсластил чай лишней ложечкой – думаю, будете вспоминать.
Татьяна Павловна хихикнула: – Ладно, а дача?
– Дачу оставлю себе, – махнул рукой Петрович. – Зачем её переписывать, если никто не хочет быть честным с самого начала?
Даша неловко улыбнулась: – Да мы же не ради дачи… Мы… в общем…
– Знаю, знаю. Ладно, забудем. – Свекор поднялся, потянулся, хрустнув спиной. – Жизнь у нас одна, так что давайте без долгих обид. Я загляну к вам на выходных, если пригласите.
– Конечно, пригласим, – кивнул Серёжа, поняв, что папа давно простил их хитрости.
Собирая чемодан, Петрович напоследок сказал: «Детей я воспитал, а вот невестку — не очень. Да она тоже не святая, хоть и хозяйка. Но мы же семья, всё решаемо».
– Простите ещё раз, – тихо произнесла Даша, помогая ему донести вещи до лифта. – Мы правда не хотели вас беспокоить. Просто боялись и не знали, как правильно объяснить.
– Спокойно, Дашенька, – отмахнулся Петрович. – Всему учатся. Глядишь, скоро и сами будете «выживать» другое поколение, – подмигнул он, шутливо толкнув её локтем. – А я буду вспоминать этот эпизод с усмешкой.
Двери лифта закрылись, и в коридоре повисла тишина.
– Фух… – прошептала Даша, прижимаясь к мужу. – Вроде всё закончилось хорошо.
– Да, – кивнул Серёжа, – на будущее запомню. Главное – вовремя сказать правду.
– Именно, – улыбнулась она.
– Говорите правду вовремя.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.