История сохранила детский образ Елены Павловны Харитоненко в возрасте 10-11 лет. Этот образ может служить яркой иллюстрацией того, как внешность людей меняется не только под воздействием механизмов старения и наследственности, но в значительной мере — под воздействием факторов социальных. Деньги — сильный фактор!
От малоимущих, но благородных соучениц воспитанница Харитоненко отличалась тем, что она не могла считаться благородной, и совсем не была малоимущей, напротив — она была богатой, очень богатой.
Отец, Павел Иванович Харитоненко, миллионер, единственный наследник дела крупного сахарозаводчика, совладелец торгового дома «Харитоненко И.Г. с сыном», происходил из купечества города Сумы Харьковской губернии.
Мать, Вера Андреевна, урождённая Бакеева, была дочерью небогатого курского дворянина. Однако род Бакеевых вёл свою родословную от Рюрика и некогда был княжеским, но «захирел» и утратил этот самый высокий российский дворянский титул.
С 1870-го года Павел Иванович вместе с другими членами семьи отца стал потомственный почётным гражданином. Формально Павел с юных лет состоял в различных благотворительных организациях, бы попечителем учебных заведений, церковным старостой, благотворителем — это позволяло приобретать немалый общественный вес, приносивший чины и награды и давший Харитоненко впоследствии звание коммерции советника, а в 1899-ом году вместе с семьёй и потомством — благоволение императора быть пожалованным в российское дворянство.
Елена была принята в Екатерининский институт в 1890-ом году. Примерно этим временем датирована её фотография выше. Возможно связи отца, использовавшего дворянство матери, позволили дочери потомственного почётного гражданина поступить в это заведение.
В некоторых источниках сообщается, что вместе с Еленой в институт поступала и её младшая сестра Наталья, но в списках выпускниц имя Натальи Харитоненко не значится. Из пятерых рождённых детей Павла Харитоненко взрослыми стали дочери Елена с Натальей и сын Иван, покончивший собой уже в эмиграции в Мюнхене в 1927-ом году.
Трудно поверить, но на портрете девушка семнадцати лет.
Деньги у семьи Харитоненко на тот момент были огромные — унаследованное Павлом Ивановичем в 1891-ом году оценивалось в 60 миллионов рублей, а знатное имя удалось купить для обеих дочерей. В конце января 1897-го года дочь потомственного почётного гражданина, Елена Харитоненко, стала княгиней Урусовой.
Венчание состоялось в Москве в университетской Татианинской церкви. Избранником — продавцом княжеского титула — стал «причисленный к Российскому императорскому посольству в Риме, числящийся по гвардейской кавалерии корнет князь Михаил Александрович Урусов».
Младшая дочь Харитоненко, Наталья, стала женой графа Петра Михайловича Стенбока. В этом браке были рождены две дочери: Ирина и Вера.
Между князем Урусовым и его сослуживцем, поручиком Михаилом Сергеевичем Оливом, в 1908-ом году состоялась дуэль из-за Елены Павловны. В результате в 1909-ом году брак Урусовых был расторгнут, и бывшая княгиня Урусова стала графиней Еленой Павловной Олив.
Ещё раньше распался брак Натальи Павловны с графом Стенбоком. Она в 1907-ом году стала женой светлейшего князя Михаила Константиновича Горчакова. В 1914-ом году от кровоизлияния в мозг на фоне открытого туберкулёза умер отец, Павел Иванович Харитоненко, который значительно истратил полученное наследство — после его смерти наследникам пришлось выплатить долги в 6 миллионов рублей. Но созданные дедом заводы продолжали приносить прибыль.
Дочери Харитоненко к тому времени уже прочно обосновались в высшем свете: они занимались благотворительностью, собирали коллекции предметов искусства и фарфора, участвовали в великосветских балах... Сын Иван был студентом Московского университета, но он не стал основным наследником — у него были какие-то проблемы с психикой. Наследовала дело вдова Вера Андреевна Харитоненко, а управляли всем — наёмные управляющие.
Для динамики изменения образа Елены Павловны приведу фрагмент портрета сестёр Харитоненко: княгини Урусовой и графини Стенбок. Трудно узнать в княгине Урусовой пухлую девочку из Екатерининского института, но, как известно, художник «так видит» — красочно, цветисто, фарфоровые личики, всё очень импрессионично.
Существует любопытный документ о крещении в Адриановской церкви Мещанской части Москвы 11 апреля 1911 года младенца Георгия, рождённого в доме Бабичевой 2 апреля. Родители «Харьковской губерніи, Сумскаго уѣзда, Нижне-Сыроватовской волости крестьянинъ Никифоръ Ефимовъ Тригубовъ и жена его Екатерина Михайлова, оба православнаго исповѣданія». Восприемниками этого крестьянского сына неожиданно оказались «Дворянинъ Иванъ Павловичъ Харитоненко и графиня Елена Константиновна Клейнмихель».
Елене Константиновне Клейнмихель на тот момент было 18 лет, и вполне возможно, этот младенец был её внебрачным сыном от связи с Иваном Павловичем или ещё с кем-то. С чего бы ей, графине, вместе с дворянином и сыном богатейшего сахарозаводчика Харитоненко быть восприемницей при крещении какого-то крестьянского младенца?
Т. Аксакова-Сиверс вспоминала, как уже после самоубийства Ивана Харитоненко в Германии она встретилась с Еленой Константиновной, в то время работавшей манекенщицей в доме моды Юсуповых «IRFE». Когда кто-то в разговоре плохо отозвался о «Ване», по словам мемуаристки, Елена Клейнмихель, к тому времени бывшая Пущина и Трубецкая, «как тигр кинулась на его защиту. Она говорила, что бедный Харитоненко был больным человеком, что его нельзя осуждать <...> она горячо и бескорыстно спасала от поругания прошлое, такое далекое и все же налагающее известные обязательства».
Как знать, может быть где-то сейчас живут потомки Георгия Никифоровича Тригубова, которые на самом деле являются потомками графини Клейнмихель и богатейшего сахарозаводчика Харитоненко?
Но вернёмся к нашей героине в имперскую Россию, дни которой уже были сочтены. Весной 1914-го года художник Константин Сомов получил заказ написать портрет Елены Павловны Олив. Художник работал над портретом до начала июня.
По свидетельству друга художника, Степана Яремича, «К женщинам и их слабостям он [Сомов]еще более строг, чем к мужчинам. Мишенью для своих метких, язвительных и беспощадных острот он нередко избирает жеманство и притворство женщин. И горе той, которая попадет ему на зубок!»
Дневник Сомова сохранил его отношение к Елене Павловне. Он писал 13 апреля 1914: «…Олив очень элегантна, но очень немолода, некрасива, раскрашена. На лице жалкое страдальческое выражение, говорит по-русски с иностранным акцентом – ридикюльно и противно. Вообще дегутантна («безвкусная»). Лягушка. Мои волнения и страдания начались. Я не справлюсь, не под силу мне портрет, как он задуман мной».
Из XXI века даже профессионалам трудно увидеть жеманство и притворство модели в этой картине. Современное видение испорчено миллионами жеманных и притворных образов настолько, что современность считает такие образы истинными. Но даже мы способны увидеть театральность позы и неестественность вытянутых рук, подчеркнутые изогнутой фарфоровой фигуркой, стоящей на столике рядом.
Мнение Сомова об Елене Павловне перекликается со впечатлениями Аксаковой-Сиверс: «...Ни один вид искусства не мог увековечить ее главной черты — необычайной неестественности. Елена Павловна говорила по-русски с сильным иностранным акцентом. Когда я слышала ее англизированное «зджасте» вместо русского «здравствуйте», оно мне казалось очень странным в устах урожденной Харитоненко».
Серов по-своему передал «неестественность» Елены Павловны. Опять нелепо-театральное положение руки, очерченной неровными, извивающимися линиями. Кисть руки кажется неживой и нецелой.
После февральской революции потомки сахарозаводчика Харитоненко вместе с его вдовой переехали в Москву в свой особняк на Софийской набережной. Там 3 мая 1918-го года у Елены Павловны родилась дочь Елена. Из Москвы все отправились в харьковское поместье Натальевка. Эта территория оказалась оккупированной немцами, вернувшими семье Харитоненко владение, утраченное в революции. С отходом немцев навсегда покидают Россию и потомки сахарозаводчика и нового дворянина Харитоненко.
Из Крыма через Константинополь и Италию семья Харитоненко отправилась в Мюнхен, где в 1923-ем году от рака умерла мать, Вера Андреевна. В том же году у Елены Павловны родился сын Андрей. В 1927-ом году покончил собой Иван Павлович.
Супруги Олив прожили в Германии до начала еврейских погромов, потом развелись. Елена Павловна с детьми уехала в Париж, где жила её сестра, муж которой, бывший светлейший князь Горчаков, внук канцлера Горчакова, возглавлял монархическую эмиграцию, а с приходом нацистов — недолго добровольно сотрудничал с ними, пока его не сместили.
Елена Павловна Олив, урождённая Харитоненко, умерла в Париже в 1948-ом году. Её муж, Михаил Сергеевич Олив умер в Мюнхене в 1975-ом году. Их сын Андрей уехал в Южную Америку и жил в Буэнос-Айресе.