Иван Алексеевич вышел на пенсию и весной переехал в деревню. Захотелось ему на время, до осени, окунуться в сельскую жизнь.
Дом, еще крепкий, достался ему от бабки.
Мечтал он в городе много раз, как будет выходить рано утром на рассвете и бродить босыми ногами по росе, купаться в озере и пить парное молоко.
Заведет хозяйство. Хрюкающее. Мяукающее. Лающее. Жалящее. Мычащее.
Хватило его только на поросенка. Купил у соседки уже трехмесячным. Решил подкормить его еще несколько месяцев, а потом зарезать. Благо, много мелкой картошки на даче собрали, еще с прошлого года осталась.
Но чем дальше, тем больше понимал Иван Алексеевич, что не сможет он вот так взять и пустить своего Ваську на мясо.
Уже все сроки прошли, и давно надо было в город уезжать, а он все не решался.
Иван Алексеевич всерьез думал над тем, чтобы поехать в город, взяв с собой Ваську и отдать его в цирк бесплатно. Мешал виденный когда-то по телевизору сюжет, как живут там животные в тесных клетках и света белого не видят. Только это и останавливало. Васька-то привык гулять на свободе по двору и спать в просторном загоне.
Наконец, жена совсем достала.
В ноябре надо было уезжать назад, из деревни обратно в город.
Как ни оттягивал Иван Алексеевич этот момент, но поросенка надо было резать.
Жена уже не раз мысленно поделила забитого поросёнка: на колбасу, на тушенку, на сало в банки, на фарш. Печень на паштет, ножки на холодец.
Позвал Иван Алексеевич резаков – двух деревенских мужиков, дал им бутылку купленной у соседки самогонки, а сам пошел в магазин - прямо рядом со своим домом.
***
– Алексеич, ты чего такой убитый? Случилось у тебя что? – участливо спросила его продавщица.
– Друга сейчас моего зарежут. Василия.
– Поросенка что ли?
– Да. Подлец я.
– Да что ты так переживаешь, свиней для того и выращивают! Сам-то ты мясо не ешь, что ли? Или ты вегетарьянец?
– Да нет, конечно. Я мясо люблю, особенно шашлыки на даче. Хотя теперь и не знаю даже... Но они же были не из моего Васи…
– Ну, ты даешь, Алексеич! Да ты никак сейчас заплачешь?
– Не могу я, плохо мне на душе.
– Тьфу, что ты за мужик такой! Делать тебе нечего! Так переживать из-за кабана!
Когда Васька закричал тонко и страшно, Иван Алексеевич в ужасе бросил на прилавок уже оплаченные бутылку водки, буханку хлеба и бычки в томате. Выбегая из магазина, чуть не сбил с ног заходившую в него женщину.
– Чего это он?
– Да кабана своего побежал спасать, – с усмешкой бросила продавщица. – Городской мужик, что тут скажешь!