Развязав офицеров, привели их в чувство.
- Вы кто? – отчихавшись, полковник уставился на Виктора.
- Они из КГБ товарищ полковник, - опередил Виктора прапорщик, - взрыв предотвратили и вас вот спасли. А то б так рвануло, - прапорщик аж зажмурил глаза от представленного.
- Взрыв говоришь? – полковник поднялся и разминая затёкшие руки, направился к выходу. У будки остановился. Посмотрев на стоящий на столе ящик, поморщился.
- А майор твой где? – спросил, обернувшись к прапорщику.
- Да вон, лежит, - кивнул тот в проём меж стеллажей. – Парни и его повязали тоже.
- Что вы собираетесь делать дальше? – полковник мрачно посмотрел на Виктора.
- Ну, если вы не возражаете, мы б хотели забрать вашего майора и его помощников и проехать до заказчика. А здесь, надеюсь, вы сами разберётесь?
- А с майором что будет?
- Майор, погибнет при передаче похищенного оружия, если вы не против? – усмехнулся Иван.
- Я не против, - помолчав, кивнул полковник. – Но дело вы возбудите?
- А дела никакого не будет, - пожал Виктор плечами. – Или вам оно надо?
- Мне нет, - лицо полковника немного разгладилось. – Не хочется иметь пятно на части.
- Вот и разберитесь тут дальше сами, как вам нужно. А расхитителей ваших мы заберём.
- А с этими что? – указал нач штаба на водителей.
- Эти, по-моему, не в курсе хищений, - дёрнул щекой Иван. – Но вы с ними побеседуйте всё равно.
Оставив полковника разбираться, парни сели в машину. Связанных двух сержантов и одного рядового, выявленных после допроса первого сержанта, забросили в кузов. Майора Виктор посадил с собой в кабину, чтобы показал дорогу к заказчику. Сам он и Иван надели бушлаты сержантов. Иван сел за руль и фура покинула часть. Перед этим вызванная новая смена солдат разгрузила её.
- Мы свою что тут оставим? – замедлил ход Иван при подъезде к спрятанной машине.
- Что предлагаешь?
- Может в кузов закинем?
- Думаешь, сможем?
- Попытка не пытка. Жалко бросать.
В кузове фуры нашлись две толстые доски и парни легко закатили свою машину внутрь. Укрепили и поехали дальше. При подъезде к Городу, Виктор привёл майора в чувство и показал тому Скарабея. Майор сразу присмирел.
- Слушаю господин.
- Мы твои помощники, понял?
- Так точно господин.
- Показываешь дорогу к заказчику. Скажешь, что завтра будут ещё четыре машины. Сегодня не смог их вывезти с территории. Понял?
- Так точно господин.
- Тогда поехали.
Майор сидел мрачный, молча показывая пальцем куда поворачивать и косясь на парней. Въехав в Город, свернули к железнодорожной станции и остановились в тупике рядом с грузовым составом. К машине тотчас подбежал невысокий, суетливый мужик.
- Что так долго майор? – встретил он вопросом выпрыгнувшего офицера и мельком бросил взгляд на Виктора. – Два часа осталось до отправки, а мне ещё погрузить тебя надо.
- Ахмед где? – посмотрев на часы. Буркнул недовольно майор.
- Ушёл погреться, час тут тебя ждал, замёрз, - оскалился мужик. – Ну что, грузить?
- Да грузи уже, грузи, - махнул майор рукой, покосившись на Виктора.
- Ахмед говорил, будут пять фур, а тут одна, - мужик озадаченно почесал затылок. – Остальные идут или как?
- Или как, - поморщился майор, - ты лучше Ахмеда позови, где он тут?
- Ахмеда, сейчас, - мужик достал телефон и набрал номер.
- Ахмед, тут это, машина пришла, - сообщил он торопливо ответившему, - я гружу?
- Грузи, я сейчас подойду, - буркнула трубка.
- Вот, идёт, - махнул трубкой мужик, - я за бригадой побежал.
Сделав пару шагов, мужик упал. Его тут же забросили в кузов, чтобы не отсвечивал.
Минут через пять заскрипел снег и из-за водокачки вывернулся высокий, плотный мужик в добротном полушубке и шапке. Увидев майора, стоящего в одиночестве у машины, махнул рукой и направился к нему.
- Опять этот Федот тормозит? – подходя, прорычал мужик. – Ты что, один?
- Остальные подтянутся, - поморщился майор отворачиваясь. Из кабины выпрыгнул Виктор и поднял левую руку.
- Ну, вот и всё, - Виктор наклонился над упавшим, доставая документы. – И кто ты у нас?
Допрос Ахмеда долгого времени не занял. Тот сообщил, что всего лишь посредник между майором и основным заказчиком. Который сидел где-то в Европе. Туда же направлялся и эшелон. Оружие, украденное майором они рассчитывали поместить в транзитные контейнеры, которые уже заранее шли пустыми. И пересекали границу без досмотра. На вопрос Ивана, что майор стащил со склада родной части, тот отвернувшись, признался. В основном ракеты класса земля-воздух. И пойти эти комплексы, по словам Ахмеда должны были в Турцию. А оттуда в Сирию.
- Нашими ракетами собирались сбивать наши же самолёты? – дёрнул головой Иван.
- Они лучшие потому что, - поморщился Ахмед. – Другие не берут.
- Ну что делаем? – Иван и Виктор отошли от связанных Ахмеда и майора в сторонку. – Основного заказчика нам пока не достать, - поморщился Иван. – А этих куда-то девать надо.
- А мы их и отправим заказчику, - усмехнулся Виктор. – Подашь?
Связанных майора с помощниками и Ахмеда засунули в предназначенный для ракет контейнер и, заткнув рты, заперли. Для надёжности, Виктор ещё и перекрестил их левой рукой. Дождавшись, когда состав тронется, парни вернулись к своей машине, уже выгруженной из фуры. Фуру оставили перед вокзалом.
- Ну что, домой? – Иван посмотрел на часы. – Как раз к ужину поспеем.
- Блин, а мы и не обедали ещё сегодня, - вспомнил Виктор.
Прихватив по пути пакет пирожков и по бутылке молока, парни направились в сторону Озёрного. Чтобы не скучать, Иван включил приёмник.
- Несистемная оппозиция — общее название для лиц и группировок, активно недовольных действующей властью, - ворвался в кабину радостный голос ведущего. - но не могущих существенно повлиять на неё или сменить её в рамках установленных государственной системой процедур. Как правило, по причине отсутствия значимой поддержки в обществе. Что это за явление и откуда оно взялось в России, разобраться нам поможет наш гость, профессор Тихомиров. Что скажете Иван Николаевич?
- Термин «несистемная оппозиция» с середины 2000-х гг. широко употребляется в России, но известен также и во многих соседних с ней странах (например, в Белоруссии и Казахстане) и может употребляться для описания аналогичных явлений в любой другой стране.
- А что это есть и в Америке? – перебил ведущий.
- В Америке это называется по-другому, - усмехнулся профессор. – Там есть так называемые "третьи партии": зеленые, либертарианцы, конституционалисты, но они и близко не могут подобраться к ведущим и с 1990 года не получали на выборах в штатах более 8% (обычно не более 1-2%). Последний более-менее успех третьей партии был аж в 1912 году, когда Прогрессивная партия заняла второе место с 27%, но сразу после выборов объединилась с республиканской.
- Получается, что оппозиции в Америке всё же нет?
- Оппозиция как движение несогласных с текущим состоянием дел есть, но то, как она представлена на политической арене, довольно специфическое. Например, есть не только движение за "гражданские права" и толерантность, но и против них, и за "white supremacy" и тому подобное. При этом на первый взгляд кажется, что "это же республиканцы", но вообще-то нет. Президент Линкольн, который начал войну с рабовладельческим Югом, как раз республиканцем и был, а в 20 веке именно Демократическая партия пользовалась поддержкой Юга, где в это время всячески ограничивали возможность "цветных" голосовать. Потом все стало с точностью до наоборот и теперь кандидат "партии Линкольна" популярен как раз среди расистов. Две партии - это скорее "платформы", коалиции, а не однозначный список политических взглядов. Поэтому оппозиционные группы чаще пытаются встроиться в партию, чем строить новую. Например, либертарианцы примыкают к республиканцам (например, Гэри Джонсон, который в 2016 президентский кандидат от Либертарианской партии, был губернатором от Республиканской), а зеленые скорее за Демократическую. Частично это вызвано системой выборов, где "победитель получает все" и которая вынуждает пристраиваться к коалициям (или отказываться от амбиций из-за риска раздробить сторонников и привести к власти менее приемлемого соперника в случае неудачи). Мало где кроме США Хиллари и Берни могли бы представлять одну партию (Берни вполне можно считать оппозиционером), не говоря уже о Трампе, как представителе партии "христианских ценностей".
- И всё-таки, мы видим на политической арене Америки всего две постоянные партии. Это как, увязывается с принципами демократии?
- В силу особенностей американской политической системы им проще действовать от двух главных партий, как например в случае с Сандерсом и Трампом, взгляды которых в немалой степени отдалены от тех партий, в чьих кандидатских компаниях они участвовали. Ещё иногда представителям мелких партий удаётся попасть в сенат штата или даже получить какой-нибудь выборный пост. Кроме того, кандидаты от третьих партий могут влиять на исход президентских выборов, как было в 2000 году, когда кандидат от партии зелёных помешал демократу Гору занять Белый дом (по иронии судьбы, зелёные куда ближе по идеологии именно к демократам)
- Получается, американцы, учащие весь мир демократии у себя её, всячески ограничивают, в отличии, скажем от России?
- А вы только сейчас это заметили? – усмехнулся профессор. – Так называемые демократические ценности у нас зарождались ещё при царе.
- И всё же профессор, чем несистемная оппозиция отличается от системной. Если я правильно понимаю, в Америке это и есть, две партии, два типа политической системы?
- В Америке получается. В России, к сожалению, пока нет. В отличие от системной оппозиции — членов не правящих партий и прочих действующих политических организаций, несистемная оппозиция слабо структурирована. В России ныне распущенный Координационный совет оппозиции заявлял претензию на руководящую роль, но де-факто не имел твёрдого влияния на основную массу оппозиционеров.
- И почему?
- В значительной мере несистемная оппозиция состоит из непримиримых либералов и примкнувшим к ним левых и националистов всех мастей, вплоть до открыто признающихся в исповедовании нацизма, фашизма и других теорий национального и расового превосходства. Также включает в себя деятелей антикультуры и постмодерна, в том числе педераст-активистов, непримиримо воюющих с традициями и культурой России. Этих активных оппозиционеров поддерживает пассивный, но сравнительно многочисленный креативный класс. В несистемную оппозицию часто попадают и вполне приличные и адекватные люди, искренне борющиеся за права человека и прочие по своей задумке положительные вещи; но в силу общего характера несистемной оппозиции такие люди, как правило, тонут в общей массе или же, оказываются манипулируемыми ею.
- Это вы на наших академиков намекаете?
- Есть и среди них заблудившиеся в демократических дебрях, - усмехнулся профессор. - Одна из причин участия в несистемной оппозиции — ощущение неспособности участвовать в политической жизни традиционным способом, в том числе в рамках существующего правового поля. Это приводит к тому, что многие несистемщики ведут свою оппозиционную деятельность с нарушениями закона, а иногда и самых элементарных моральных норм. Вместо того, чтобы легитимным путём проходить во власть, добиваясь искренней поддержки широких слоёв народа, а также бизнеса и государственных структур, несистемные оппозиционеры зачастую ищут поддержки за границей, что приводит к тому, что они получают финансирование от США и иных западных стран и начинают работать на интересы Запада вопреки интересам собственной страны. Ярким примером этого стала неудавшаяся попытка цветной революции в России, которую в 2011—2013 гг. пыталась осуществить несистемная оппозиция, основная часть которой в тот период объединилась в белоленточное движение.
- И почему они проиграли?
- В странах, где цветные революции «достигли успеха» (Грузия, Украина), это стало возможным благодаря тому, что оппозиционеры-несистемщики были поддержаны частью системной оппозиции (с которой договорились западные спонсоры) при попустительстве части представителей власти (на которых Запад оказывал давление) — то есть, против системы при внешнем воздействии временно обратились некоторые представители самой системы, нарушившие правила ради достижения власти или наживы. Ни в одном случае прозападные перевороты не привели к успешному решению проблем тех стран, где они произошли, а новые власти, как правило, не выполнили требования и не учли разнородные интересы большинства несистемщиков, которых ждало быстрое и жестокое разочарование.
- Вы хотите сказать, что в России у несистемщиков нет никаких шансов?
- Именно.
- Почему же русские на фоне европейцев и американцев такие терпеливые и слабые? Почему не могут пойти против власти и установить демократию?
- Гммм, вопрос интересный, - усмехнулся профессор. - Во-первых, на фоне американцев и европейцев русские - самый свободолюбивый народ. Вся Европа покорилась сначала Наполеону, после Гитлеру, и лишь русские готовы были биться за свою свободу насмерть - и победили.
Во-вторых, степень демократичности в этих странах очень условна. Вы всерьез думаете, что правление одной партии при участии множества меньших как в России - это диктатура, а правление двух партий как в США - это демократия? Когда "желтые жилеты" во Франции выступили против засилья корпораций и грабежа народа, полиция давила их так, что наш ОМОН может только позавидовать. Когда в США протестующие против того же грабежа организовали свой майдан и заняли часть Уолл Стрит, их потерпели немного, а потом разогнали дубинками и резиновыми пулями - чтоб поменьше фантазировали о своих правах.
Теперь о России. Начиная с 2000-х действовало неписаное соглашение между россиянами и властью: "Вы делите власть и деньги, но и нам даете жить". Пока оно действовало, народ был спокоен. В последнее время денег стало меньше и народ стал задаваться вопросами: "А чего ради мы терпим этих идиотов?"
- Вы намекаете. Что народ готов к переменам?
- Если бы. Вот только традиции организованной борьбы за годы советской власти были полностью утрачены. Профсоюзы раздают шоколадки и устраивают утренники, забастовки - это что-то заграничное, митинги непонятно как организовывать. Первые ростки появляются, но на это потребуется время. К тому же у народа нет настоящих лидеров. Нынешняя либеральная оппозиция - это просто посмешище, которое, по счастью, никогда не придет к власти. По сути своей, это кучка обиженных мелких буржуа, которые недовольны тем, что государство раздает конфетки корпорациям, а про них забыло. Они не хотят, чтобы народ получил свою долю национального богатства. Они хотят сами принять участие в распиле и уверяют, что народу при этом тоже что-то перепадет. Неудивительно, что народ в массе своей их игнорирует.
- И всё же профессор, кто такие не системщики, вы можете нам расшифровать?
- Могу. Основные группировки не системщиков:
•Недовольные горожане — политически не определившаяся, но недовольная состоянием страны часть граждан. Считается, что основная масса — молодые люди (20-25 лет) креативных профессий — журналисты, дизайнеры, программисты. Эта оппогруппа также известна под наименованием креативный класс.
•Неформализованные или маргинальные партии.
•Некоторые непарламентские партии.
•Маргинальные политтехнологи или дельцы от политики — в основном, занимаются монетизацией или другим выгодоприобретением за счёт протестного движения.
Ощутимую часть несистемной оппозиции составляют бывшие граждане России или СССР, покинувшие страну.
- Вот теперь что-то понятно. Спасибо профессор. Но вы в начале нашей беседы упомянули, что не системщики появились в России ещё при царе. Это когда, уточните?
- «Идеологическими предшественниками» современной российской несистемной оппозиции были противники царской власти из среды разночинцев и интеллигенции в эпоху поздней Российской империи, а затем советские диссиденты и националисты, бывшие в основном выходцами из среды советской интеллигенции (диссиденты тех давних лет соотносились с интеллигенцией примерно, как сегодняшние не системщики с креативным классом).
Карьера ряда известнейших современных несистемных оппозиционеров началась ещё в позднем СССР с их деятельности в качестве диссидентов. Некоторые уже тогда установили прочные связи с США и Западом через эмиграцию туда (или иными путями).
В результате горбачёвской перестройки вышли из подполья советские диссиденты, равно как и вообще представители самых разных идеологий и движений. С 1990 г. начали создаваться различные политические партии, альтернативные КПСС. В итоге либералы и националисты развалили СССР при поддержке части коммунистических элит, и в большинстве бывших постсоветских стран начались либеральные реформы на фоне жёсткого экономического кризиса и геополитического подчинения Западу. Однако не все вписались в новую систему — в РФ за пределами парламента и системной политики оказались радикально настроенные националистические партии, также незавидная участь ждала и некоторых наиболее радикальных либералов.
- И они все ломанулись в не системщики, так? – хмыкнул ведущий.
- Именно. С приходом к власти Владимира Путина и началом постепенного выздоровления российского общества после хаоса 1990-х популярность открытого политического либерализма в стране начала падать. В 2001 г. была основана пропрезидентская партия «Единая Россия», в которую вошли центристы, сторонники консервативных взглядов и часть умеренных либералов (к которым, кстати, можно отнести и самого Путина). Либеральные же партии — СПС и «Яблоко» — не смогли преодолеть пятипроцентный барьер на выборах в Госдуму 2003 года и потеряли парламентский статус. В 2003 г. был арестован (а затем осуждён за экономические преступления) олигарх Михаил Ходорковский, пытавшийся выступить в союзе с Западом против Путина (другие пытавшиеся вмешиваться в политику олигархи, Березовский и Гусинский, ещё ранее бежали из страны). После того, как Путин был выбран Президентом РФ на второй срок в 2004 г., из его команды окончательно ушли представители ельцинской «Семьи», такие как Михаил Касьянов, бывший в 2000—2004 гг. премьер-министром. Таким образом, Путин консолидировал свою власть, а либералы и откровенно прозападные деятели оказались на обочине политической системы.
- И что-то изменилось в расстановке политических сил?
- Естественно. Именно с этого момента — середины 2000-х гг. получает широкое распространение термин «несистемная оппозиция». Не прошедшие в парламент партии «Яблоко» и «СПС» продолжили и далее терять популярность, часть их представителей начала применять методы «уличной демократии». Многие сторонники этих движений ушли из политики или же примкнули к парламентским силам. В итоге либеральные партии становились всё более и более маргинальными, а недовольные потерей влияния либералы и их сторонники составили ядро несистемной оппозиции. В то же самое время США, потерявшие в результате политического краха российских либералов возможность системного влияния на политику РФ, начали работу по подготовке в России цветной революции, по образцу успешно проведённых переворотов в Грузии (Розовая революция 2003 г.) и Украине (Оранжевая революция 2004 г.). Однако, несмотря на разнообразную активность несистемной оппозиции, к следующим выборам парламента (2007 г.) и президента (2008 г.) позиции не системщиков и Запада только ухудшились — мощный рост экономики способствовал укреплению доверия народа к власти, а поползновения в сторону цветной революции были купированы за счёт различных мер (представители спецслужб во главе правительства, создание проправительственных молодёжных движений). В 2007 г. «Единая Россия» получила 70 % мандатов в Госдуме, а Путин в 2008 г. следуя Конституции отказался избираться на третий президентский срок подряд, поддержал кандидатуру своего соратника Дмитрия Медведева, а затем стал премьер-министром при Президенте Дмитрии Медведеве.
К наиболее известным акциям несистемной оппозиции, проведённым с середины 2000-х до выборов 2011 г., относится следующее:
• «Марши несогласных» — проходившие в Москве, Петербурге и других крупных городах уличные акции с требованием демократизации России, организованные коалицией «Другая Россия», 2005—2008 гг. (благодаря этим акциям тогдашние не системщики стали известны под двусмысленным названием «несогласные»).
• «Стратегия-31» — акции за свободу собраний под предлогом защиты 31 статьи Конституции, проводятся до сих пор по 31 числам месяцев, в которых есть такое число, начаты в 2009 году (наиболее известные акции такого рода заключались в том, что не системщики собирались на Триумфальной площади в Москве, не согласовывая митинг и игнорируя предложения об альтернативном месте собрания, создающем меньше неудобств москвичам — в ряде случаев это приводило к задержаниям митингующих ОМОНом, на радость либеральных и западных СМИ, смакующих «тоталитаризм» «кровавого режима»).
• «День гнева» — митинги против социально-экономической политики властей, за политические свободы и местное самоуправление (2009—2011 гг.)
• «Путин должен уйти» — сбор подписей за отстранение Путина от власти, начат в 2010 г. (за 4,5 года собрано всего 150 000 подписей), в 2010—2011 гг. также проходили митинги под этим лозунгом.
• Распространение докладов Бориса Немцова и Владимира Милова об итогах деятельности Путина: «Путин. Итоги. 10 лет» (2010) и «Путин. Коррупция» (2011) (в 2012 г. также вышел доклад «Жизнь раба на галерах»). Данные доклады представляли собой откровенные агитки с выборочно подобранной негативной статистикой.
• У несистемной оппозиции нет и не может быть единой идеологии, кроме неприятия действующей власти, однако уже с XIX в. в её среде возникают те же основные идеологические группировки что и в наше время — либералы (наиболее заметная группировка), социалисты, националисты (с той существенной поправкой, что в эпоху Империи и Советского Союза это были окраинные националисты).
- То есть, как я понял, это не те люди, за которыми стоит идти?
- Именно. Они не ратуют к сожалению, за российский народ, а лишь тешат своё самолюбие, ну и подрабатывают на Западе. Как среди них принято ещё с царских времён. Например,
Навальный был первым, кто это понял и сумел этим воспользоваться. В 2000-е он пытался прорваться к власти под флагом национализма, но власти быстро прикрыли эту лавочку и быть националистом (а уж тем более фашистом) стало слишком опасно. Но ему все равно под каким флагом получить власть, поэтому он быстро перекрасился и рванул вперед под типично популистским слоганом: "Все воруют! Прогоните их, поставьте меня - и уж я-то воровать не буду!" Благодаря этому он сумел привлечь множество недовольных - одновременно из мелкой буржуазии, рабочего класса и служащих - всех тех, кто в первую очередь страдает от давления корпораций и чувствует себя обойденным в стране, где чиновники и крупный бизнес пилят миллиарды, а им достаются крошки. Другое дело, что это тупиковый путь, по которому вот уже сто лет марширует Южная Америка. Каждый новый популист обещает много, вскоре понимает, что не может сделать ничего, начинает подавлять протесты силой, перерождается в диктатора, его свергает новый популист (либо военные) и все начинается сначала.
- Профессор, а почему Россия не хочет развиваться как европейская держава и противопоставляет себя западным странам?
- Такой вопрос может задать только недалёкий человек. Западные страны готовы просто сделать из России колонию. Ещё в 1995 г. на саммите НАТО была принята программа "Восточное партнёрство", куда Россию умышленно не включили, а потом НАТО сожрало всех своих "восточных партнёров" и встало у границ России. Дальше они полезут, когда Россия покажет слабинку, как это было с Югославией, Ливией, Украиной, Ираком. А как Россия при этом будет развиваться, им всё равно. Они ждут момента, чтобы её сожрать.
- То есть, шансов у России никаких?
- Россия пыталась развиваться как европейская страна, но Европе конкуренты не нужны. И Европа всегда рассматривала Россию как будущую колонию. Не вижу фактов подтверждающих, что Россия противопоставляет себя западным странам. Россия всегда выступает за равноправное сотрудничество, с учётом интересов всех стран. Но кое-кому уж очень хочется поуправлять Россией из-за бугра.
- Насколько я понимаю, Европейский, западный путь развития это прежде всего разделение и ограничение власти, подчинение власти законам и правилам, а это смерти подобно для российской элиты, это обесценивает сакральную ценность власти в России, положит конец их вседозволенности. Поэтому это не Россия, а российская верхушка не хочет развиваться по европейскому пути. Я не прав профессор?
- А как развивались "Европейские" державы, вы в курсе? Завоёвывали колонии и грабили в том числе и Россию, при случае. Поэтому, Россия как бы не хотела развиваться по-европейски, сами "европейцы" не дадут это сделать. 90-е годы это подтвердили. Каждый раз, когда Россия пыталась сблизится с "Европой" её ждала разруха, нищета и упадок экономики. С чего вы взяли, что Россия противопоставляет себя западным странам? Это западные страны пытаются по управлять Россией. Россия свободная и не зависимая страна и этим отличается от западных стран. У России свой собственный путь развития и если бы не мешали разные западные страны, то Россия уже давно ушла бы в период в своём развитии, и обогнала бы все западные страны. Будущее за Большой Россией.
- Значит, по-вашему, России незачем развиваться по-европейски?
- А почему Россия должна хотеть развиваться как европейская держава? Она развивается так, как люди считают нужным. У каждой страны есть географические, национальные, экономические, климатические особенности, в соответствии с которыми положено развиваться. Скажем, в Италии нет газа, но развито рыболовство. И что получится, если Россия сделает рыболовство главной отраслью экономики, а Италия начнет торговать газом? Цирк и клоуны получатся. И ничего Россия не противопоставляет. Строительство газопроводов - это развитие сотрудничества. Россия, в отличие от ЕС совсем не возражает против безвизового режима. Где тут противопоставление? Много раз Россия предлагала инициативу о вступлении в ЕС и в НАТО. И при Путине тоже. Так что некое "противопоставление" вы сами придумали, верно?
- Так что, Россия хочет развиваться как европейская держава и не противопоставляет себя Западным странам?
- Вся проблема в том, что Европа сама не знает, как она хочет развиваться. В разные периоды времени Европа была разной. К примеру, в 18 в. там везде были самодержавные монархии (кроме Англии и Голландии). В 19 в. начались перемены. Очень сильно повлиял на Европу 1945 г. Началась пропаганда интернационализма и мульти культуризма. То есть в разные периоды Европы она развивалась по-разному. То, что считалось нормой в Европе 19 в., сегодня наказывается серьёзным уголовным сроком. Поэтому сразу встаёт вопрос о какой Европе идёт речь? Если о современной Европе содомитов, негров, ювеналов и мусульман, то конечно Россия не хочет, чтобы в Москве сидели на Красной площади негры и чурки и гадили всё пространство вокруг себя. Конечно Россия не хочет у себя содом.
А вот если мы посмотрим скажем на Европу Королевы Виктории.... то почему бы нам не жить по тем ценностям, принципам и нормам сейчас в 21 веке? Вы разницу понимаете. Одно дело Европа, породившая Моцарта, Бетховена, Бальзака, Микеланджело, Сальвадора Дали (заслуга Франко) и многих других, другое дело Европа где разрешён мат со сцены театра, попираются христианские святыни, говно художника или ветка объявляются высочайшим искусством. Нет. Такая Европа нам не нужна.
Нам не нужна антикультурная Европа. Европа, которая не ценит традиционную семью, отношения, которая выдумывает 100 полов вместо двух. России не нужна Европа для левых, раздутые социальные гарантии, высокие налоги, пособия. России не нужны люди, которые не умеют говорить на Русском языке. Не нужны негры, которые будут на Новый Год поджигать машины. А вот честь и верность Королевы Виктории, образцовое поведение Принца Альберта, мужская девственность, которая была образцом для подражания всего культурного света, благородство, рыцарство. Вот это то, что нам нужно.
Эпоха бесстрашных мужчин готовых на всё ради женщины. Крестовые походы, когда люди ради веры были готовы на ратные подвиги. Такая Европа нам нужна. Но зачем нам Европа, которая строит мечети, которая прельщает у себя террористов, которые потом взрывают христианские храмы. Не для того мы поканчивали с терроризмом в Чечне, чтобы потом он к нам пришёл из Европы.
Европа не может отличить преступника от обычного человека. Зачем нам такая Европа? Совсем другая Европа была во времена Николая I и Аликс. Вот в ту Европу можно и сходить, но не в современную геополитическую тюрьму народов.
- Кажется, приехали? – Виктор открыл глаза и, потянувшись зевнул.
