- Это ты майор? – Сталин поднял глаза от лежащих перед ним бумаг, - как у вас там дела?
- Неспокойно, - Виктор покривился.
- И у нас тоже вот, - Сталин взял верхний лист и покачал им. – Представляешь, разведка доносит, что оппозиция готовит покушение на Гитлера.
- Так не в первый раз уже, - пожал Виктор плечами.
- Да знаю, но то были показушные покушения, а это настоящее. Разницу видишь?
- А вам-то что? Убьют Гитлера, война быстрее закончится.
- Тут как посмотреть, - покачал Сталин головой. – А если они сговорятся с Англией и Америкой, а? Нам что тогда делать? Воевать со всем миром? Не потянем уже. Наша промышленность и так на пределе, да и страна тоже. А если новая война, так на два фронта. С Японией они быстро договорятся. Та, давно на нас зуб точит. Ситуацию улавливаешь?
- Получается, что Гитлера сейчас убирать нам не выгодно?
- Именно, - покачал пальцем Сталин. – В сорок первом, да. но не сейчас. Пока Гитлер у власти, немецкая верхушка не сможет сговориться с Америкой и Англией. Тут у него, как говорится, нашла коса на камень. Он им перед войной предлагал союз, нее захотели. А теперь он не хочет, хоть и проигрывает. Но надеется, что пока.
- На что надеется?
- На то, что немецкий народ, на нашем примере повернёт войну вспять от своих границ.
- Зря надеется, - усмехнулся Виктор.
- Ну это мы с тобой знаем, а Гитлер, надеется, - покачал Сталин головой.
Они немного помолчали, Сталин перевернул несколько бумажек.
- Вот, мне даже список заговорщиков принесли, представляешь? А я сделать ничего не могу. Хоть бери и звони Гитлеру и спасай его, - Сталин усмехнулся. – Что делать, подскажешь?
- Что делать? – Виктор дёрнул плечом. – При таком раскладе, спасать надо.
- Однозначно надо, - кивнул Сталин, - вопрос как? Ты б вот, не смог этим заняться?
- Я? – удивился Виктор, глядя в смеющиеся глаза Сталина.
- Да я понимаю, что тебе нельзя вмешиваться в нашу реальность, - махнул вдруг Сталин рукой, - но ты хоть подскажи, что мне сделать, чтобы эти придурки не убрали Адольфа, пока мы не разгромим германскую армию полностью?
- Ту подсказывать что-то сложно, - дёрнул Виктор щекой. – Лучше я на место сгоняю и там всё посмотрю сам. Может, что и посоветую тогда?
- Ну сгоняй, - Сталин даже не удивился или умело скрыл своё удивление, предложению Виктора.
- От меня что надо?
- Быстрей всего до Берлина добраться сегодня чем?
- Самолётом, наверное? – усмехнулся Сталин. – Ты с парашютом прыгал хоть раз? Могу предоставить такую возможность. Наши орлы на Берлин ещё в сорок первом летали. Так что маршрут знают, не собьются.
- Самолётом, это хорошо, - Виктор, встав, подошёл к висящей на стене карте и проследил маршрут от Москвы до Берлина. – Часа за четыре долетим?
- Зависит от погоды, - пожал Сталин плечами.
- Ладно, слетаю, посмотрю, что там можно сделать.
- Держи вот список заговорщиков с координатами, - Сталин протянул лист с напечатанным на машинке текстом. – На месте легче искать будет.
- И что мне с ними делать? – Виктор пробежал глазами по списку, совсем не удивившись количеству генералов и титулов заговорщиков.
- Ну, сам реши на месте, - пожал Сталин плечами. – Можешь запугать или предложить что-то другое. Там не все горят желанием связываться с Гитлером. Боятся почему-то.
- Мдааа, сумел фюрер создать из себя идола, сумел, - покачал Виктор головой уже про себя. Отойдя к окну, он слушал, как Сталин инструктировал вызванного адъютанта по его отправке в Германию. – Не зря ел свой хлеб целый отдел мистификаторов.
- И чтобы самый лучший самолёт был, ты понял? – Сталин хлопнул кулаком по столу. – Смотри, не долетит, ты за него полетишь.
- Я понял, товарищ Сталин, - вытянулся адъютант. – Разрешите выполнять?
- Давай и быстрее. – Адъютант буквально выскочил из кабинета, а Сталин повернулся к Виктору.
- Ну что, майор, попробуй что-то сделать, спасибо скажу.
- Я попробую, - кивнул Виктор и попрощавшись, вышел.
Адъютанта он нашёл разговаривающим по телефону. Тот приказывал кому-то подготовить самолёт для полёта до Берлина.
- Это вы летите? – повернулся к Виктору сразу адъютант. Получив кивок, нахмурился.
- Что берёте с собой?
- Да ничего не надо, просто самолёт, - пожал Виктор плечами.
- Хорошо, - адъютант оглядел парня. – Тогда поехали на аэродром. Самолёт готовят уже. Вы что, вот так и полетите? - офицер махнул рукой на Викторову форму. – Даже не переоденетесь?
- А есть во что? – Виктор оглядел себя и усмехнулся. Форма майора Советской армии на нём сидела как влитая.
- Пойдёмте посмотрим, что у нас есть.
Они спустились в подвал соседнего здания. Офицер позвонил в закрытую дверь. Та распахнулась. В нос ударил запах большого склада одежды. Встретивший их пожилой старшина смотрел угрюмо.
- Михееич, подбери товарищу что ни будь из немецкого, - попросил, входя адъютант.
- Вам какой категории? – окинул старшина внимательным взглядом Виктора.
- Ну, - то задумался, - в принципе капитан гестапо сгодится, если есть.
- Найдём, - старшина ушёл в глубь склада и вскоре вернулся с упаковкой. И протянул её Виктору.
- Тут всё в комплекте. Правда оружия нет только.
- Оружие на месте добудем, - улыбнулся Виктор, принимая пакет.
- Переодеваться сразу будете или тоже на месте? – усмехнулся адъютант.
- На месте, - Виктор сунул пакет под мышку.
- Тогда пойдёмте.
До аэродрома доехали на машине штаба. Пару раз их останавливали. Адъютант показывал какую-то бумагу. И их пропускали. На взлётном поле уже стоял самолёт. И их сразу провели к нему. Сопровождающий, немолодой майор, шёл рядом с адъютантом, что-то объясняя. Виктор, чуть отстал, разглядывая ряды самолётов и суетящихся возле них техников. Слева из кустов, поднималось несколько жидких дымков, видно от кухонь. Самих их видно не было. На высоком шесте плескался полосатый ветровой конус.
- Ну вот, ваш самолёт, - обернулся адъютант, остановившись перед самолётом. И глянув на майора, кивнул.
- Петухов! – кинулся тот к открытой двери самолёта. Оттуда тут же высунулся чумазый лётчик в комбинезоне. – Парашют где?
- Тут всё, тут, - Петухов исчез и появился снова, уже с мешком в руках. – Кому одевать?
- Ему, - майор, схватив мешок, повернулся к Виктору.
Надев парашют и проверив его крепление, Виктор попрощался с адъютантом и майором и залез в самолёт. Тот час тот, задрожав корпусом, сдвинулся с места.
- Вот и полетели к чёрту на рога, - усмехнулся Виктор, присаживаясь на скамью у иллюминатора. За стеклом замелькали строения, потом они исчезли, уступив место пустому небу.
- Ты поспи пока, дорога быстрей кончится! – прокричал появившийся из кабины лётчик.
- Спасибо, - Виктор попробовал лечь на лавку и вытянуть ноги. Получилось и он закрыл глаза.
- Ну, прилечу я и что? Как я найду этих, блин, заговорщиков? Что им скажу? Не трогайте мол, господа фюрера пока. Его всё равно потом застрелят.
Под убаюкивающее покачивание самолёта и ровный гул его двигателей, Виктор задремал. Очнулся от толчка. Открыв глаза, увидел стоящего рядом пилота.
- Готовься, прилетели, - наклонившись, прокричал тот.
- Прилетели, так прилетели, - сев, Виктор потянулся, поднявшись, стал поправлять парашют. Переодеваться решил после приземления. А то мало ли куда попадёшь.
Минуты через три опять появился пилот и открыв дверь, махнул Виктору рукой.
- Удачи! – пилот хлопнул Виктора по плечу, словно хотел подбодрить. Тот, улыбнувшись, кивнул и шагнул в открытую дверь. И чуть не задохнулся от хлынувшего в рот ночного воздуха чужой земли. В стороне мелькнули огоньки какого-то селения. Прямо под ним царила непроглядная темнота. Пока летел, глаза привыкли, и темнота уже не казалась такой уж тёмной.
Приземлился удачно, судя по траве, на какое-то поле. Погасив парашют, собрал его и выкопав под кустом ямку, запихал туда, прикрыв сверху травой.
- Ну и где я, интересно? – вспомнив огоньки в стороне, Виктор направился туда.
Пока шёл, стало сереть. Окружение проявлялось постепенно и сверху. Сначала посветлело небо, потом свет опустился и на землю.
- Что-то на город совсем не похоже, - сколько ни вертел Виктор головой, признаков города не находил. Вокруг серели скошенные луга. Ещё в листве стояли деревья и кусты. Миновав очередную лощину, Виктор вышел на дорогу.
- Ага, вот и цивилизация. - Отойдя в кусты, он стал переодеваться. Свою одежду спрятал в мешок, мешок закопал под кустом. Оглядев себя, остался доволен.
- Теперь можно и в гости к фюреру.
Как по заказу, вдали послышался гул приближающейся машины. Из-за поворота показался серый опель. Кроме водителя, в машине никого больше не было. Виктор шагнул к обочине и поднял руку. Машина остановилась.
- Подвезёте? – Виктор открыл дверцу и улыбнулся смотревшему на него водителю. Тот был в форме ефрейтора.
- Откуда господин капитан в этой глуши? – водитель подозрительно осмотрел Виктора. – Тут в радиусе двадцати километров никого нет.
- Вот блин, подсуропили летуны, - чертыхнулся про себя Виктор, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Не могли сбросить в нормальном месте.
- Так я с самолёта, - Виктор поднял левую руку. Глаза ефрейтора остекленели.
- Слушаю господин, - прошептали изумлённо губы солдата.
- Куда едешь?
- В Берлин господин.
- Откуда?
- Из Потсдама господин. Отвозил туда господина генерала Шульца. В отпуск.
- Ни фига себе вояки, - хмыкнул Виктор. – Тут, можно сказать, судьба Германии решается, а они в отпуска ездят. Нормально.
- Куда конкретно возвращаешься?
- В казарму двадцатого авто полка при генштабе, господин. Полк стоит на Вильгельм штрассе.
- Я адъютант господина генерала Шульца, понял? Работал всю ночь, сейчас сплю. Так будешь говорить всем тебя проверяющим. Поехали.
Виктор перебрался на заднее сиденье и хлопнул водителя по плечу. Тот, вздрогнув, включил передачу. Дорога была пустынна, и водитель разогнал машину до предельной скорости. Виктор, откинувшись на спинку сиденья, смотрел в окно на пролетающие мимо обихоженные поля.
Мелькнули несколько раз фермерские постройки.
- Что это? – Виктор подался к стеклу, разглядывая появившийся слева забор из колючей проволоки и стоящие на расстоянии вышки. – Концлагерь, похоже.
Машина въехала на холм и стали видны стоящие вдали ряды бараков и высокая кирпичная труба. Из трубы валил чёрный дым.
- Вот она высшая цивилизация, - Виктор поморщился и отвернулся. В голове мелькнула мысль разгромить лагерь. Но подумав, он спрятал её.
- Куда денутся здесь, в центре Германии пленные? Всё равно погибнут. И я засвечусь.
К Берлину подъехали, когда солнце уже стояло на горизонте. На въезде их остановили. Виктор, усмехнувшись, надел невидимку. Водитель, протянув свой пропуск проверяющему, оглянулся. Не увидев Виктора, недоумённо сдвинул брови, но промолчал.
Казармы авто парка располагались почти рядом с резиденцией Гитлера. Ефрейтор, поставив машину на стоянку, сразу поспешил в штаб докладывать. Виктор, покинув машину невидимым, прошёлся вдоль стоянки. Увидев в конце заправку, направился к ней.
- А если? – прикинул он возможность оставить штаб без транспорта. И достал меч.
Пройдя вдоль первой шеренги, Виктор проколол у машин все колёса и вернувшись к заправке, продырявил цистерны с бензином и соляркой. Убедившись, что ручейки горючего текут в нужном направлении, испортил подъёмный механизм ворот, заклинив его.
- Ну, где-то так, - оглядев расширяющиеся лужи горючего, Виктор чиркнул по крайней, мечом, создавая искру. Вспыхнувшее голубое пламя быстро побежало дальше.
- Горим, горим! – раздался только через пару минут первый вопль какого-то водителя или механика. Виктор оглянулся. Над авто парком поднимался чёрный дым.
- Походят теперь господа пешочком, - усмехнулся он довольный совершённым.
Побродив несколько дней по городу, совершая мелкие диверсии по пути, Виктор узнал, где находится сам Гитлер и утром направился в его резиденцию. Из допроса, захваченного им накануне вечером офицера ген штаба, Виктор узнал, что на утро назначено важное совещание. И фюрер будет там присутствовать.
На КПП, стояло несколько солдат, вооружённых автоматами. Усмехнувшись, Виктор незаметно вытащил у них рожки и закинул в кусты. Прихватив пару гранат, сунул себе в карман. Перед входом в бункер, в котором намечалось совещание толпились офицеры. Многие курили, ожидая начала. Виктор остановился с краю, прислушиваясь к разговорам. Всматриваясь в лица, он пытался сравнивать их с фотографиями, что показал ему Сталин. Некоторых узнал. Трое офицеров стояли в стороне. И очень уж старательно скрывали свою нервозность. Виктор подошёл ближе. Один из офицеров, с повязкой на глазу держал в руках кожаный портфель. Его единственный глаз уж очень заметно блестел ожиданием чего-то.
- Так это же тот самый Штауффенберг, - всплыло в памяти фото графа. – А что у него в портфеле интересно, если он так нервничает?
- Что-то случилось господа, - посмотрев на часы. Произнёс сосед графа.
- Успокойтесь генерал, - поморщился второй сосед, - фюрер как обычно, читает сводки с фронта. А они сегодня не очень его радуют.
- Русские ещё немного и будут в Германии господа, - скривился граф, бросив взгляд на вход. – Мы почти опаздываем.
- Вечно вы торопитесь граф, - поморщился генерал. – Чтобы начать, мы должны быть уверены, что всё получится. Иначе гибель.
- Гибель нас ждёт и так, - усмехнулся полковник. – От русских только.
- Вот поэтому я и торопил всех, - граф опять посмотрел на вход. – Если бы мы начали действовать ещё весной, то русских вообще бы не пустили в Германию. А теперь они уже перешли, считайте границу. И не сегодня, завтра, будут в Берлине.
- А вы уверены граф, что после всего, что сделал Гитлер в Европе, Англия и Америка нас примут в союзники? Ведь отказала ж Англия перед войной.
- Гитлер сам виноват, что Англия отказала, - поморщился генерал. – Не надо было требовать себе колоний в Индии. Это больной вопрос для Англии.
- А что требовать тогда оставалось? – фыркнул полковник. – Или утереться?
- Ну, ограничились бы Африкой, наконец. Там тоже были хорошие перспективы.
- Вы ещё скажите Южной Америкой. Так там интересы штатов пока.
- Нет, Южная Америка под штатами. Те не отдадут её теперь ни за какие бананы. А вот от Африки зря отказались. Целый континент неразработанный до конца.
- Пустой континент генерал, - фыркнул граф.
- Ну, не скажите, не скажите, - генерал покачал головой. – Я смотрел аналитическую записку Канариса. Там есть чем поживиться. Особенно на юге.
- Вы ещё скажите с турками подружиться? – фыркнул полковник.
- А что, турки обожают фюрера, - дёрнул генерал щекой. – И зря он им не помог. Сейчас бы те с юга щипали русских.
- Среди турок огромно влияние всё тех же англичан, - поморщился граф. – Индия рядом, как ни как. И они не хотят никого туда пускать.
- Ладно господа, сегодня всё решится, - граф посмотрел на часы. – Или мы спасём Германию от русских варваров или сгинем в пучине огня с ней вместе. Назад пути уже нет.
Из бункера вывалилась толпа генералов и полковников. В середине шёл фюрер, слушая говорившего что-то идущего рядом генерала.
- Господа, совещание будет в третьей казарме! – шагнул к ожидающим офицер от толпы и показал рукой. Офицеры потянулись, кидая окурки в урну следом.
- Вот он миг истины, - вздохнул вдруг граф и первым направился к дверям казармы, куда втягивались участники совещания. Виктор, оставаясь невидимым, вошёл последним. Вот, шедший впереди граф, свернул вдруг к туалетной комнате. Виктор проскользнул следом.
Граф, прислушиваясь к коридору, поставил портфель на раковину и открыв его, достал пассатижи. И сжал ими навершие торчащей изнутри колбы.
- Всё-таки бомба? – поморщился Виктор и громко хлопнул дверью.
Граф испугано дёрнулся, роняя пассатижи. И торопливо защёлкнув портфель, кинулся к выходу. Выбежав в коридор, он непроизвольно вытер рукавом взмокший лоб.
Совещание уже началось. Граф примостился с краю, пытаясь слушать, что говорил стоящий у карты начальник штаба. Гитлер ходил по другой стороне стола, за которым сидели офицеры, бросая взгляды на карту. Виктор наблюдал за графом от дверей.
Вот тот поставил портфель под стол и шепнув что-то соседу, пригнувшись, заспешил к двери. Гитлер, недовольно глянув на него, шевельнул губами. Видно выругался.
- Ага, началось, - Виктор нырнул под стол и схватив портфель, кинулся с ним к окну.
И тут портфель в его руках вспух и лопнул. Споткнувшись от неожиданности, Виктор его выронил. Что-то громадное и тяжёлое ударило ему в грудь, сдавив дыхание.
СПРАВКА:
Группы заговорщиков, планировавшие антинацистский переворот, существовали в Вермахте и военной разведке (Абвер) с 1938 года и имели своей целью отказ от агрессивной внешней политики Германии и предотвращение будущей войны, к которой, как считало большинство заговорщиков, Германия не готова. Кроме того, многие военные восприняли как унижение вермахта усиление СС и случившееся в 1938 году дело Фрича-Бломберга.
Заговорщики планировали смещение Гитлера после отдачи им приказа о нападении на Чехословакию, создание временного правительства, а впоследствии проведение демократических выборов. В число недовольных входили генерал-полковник Людвиг Бек, подавший в отставку с поста начальника штаба сухопутных войск 18 августа 1938 года в знак несогласия с политикой Гитлера, новый начальник штаба Франц Гальдер, будущие генерал-фельдмаршалы Эрвин фон Вицлебен и Вальтер фон Браухич, генералы Эрих Гёпнер и Вальтер фон Брокдорф-Алефельд, глава Абвер Вильгельм Франц Канарис, подполковник Абвер Ханс Остер, а также министр финансов Пруссии Йоханнес Попиц, банкир Яльмар Шахт, бывший бургомистр Лейпцига Карл Гёрделер и дипломат Ульрих фон Хассель. Переворот планировался на последние дни сентября 1938 года, но подписанное Мюнхенское соглашение сделало основную цель переворота — предотвращение вооружённого столкновения — выполненной.
Планы смещения Гитлера существовали и в дальнейшем, однако из-за нерешительности заговорщиков (в первую очередь, Браухича и Гальдера) ни один из них не был осуществлён. С началом войны военные, в особенности на Восточном фронте, также были вынуждены закрывать глаза на жестокости в отношении мирного населения и военнопленных, а в некоторых случаях — и самостоятельно проводить те или иные меры. С 1941 года группа заговорщиков во главе с полковником Хеннингом фон Тресковом, племянником фельдмаршала Федора фон Бока, действовала в штабе Группы армий Центр на Восточном фронте. Фон Бок также был недоволен политикой Гитлера, но отказывался от поддержки заговора в любой форме. После поражения в битве под Москвой Браухич и фон Бок были уволены. Осенью 1942 года был снят с должности Гальдер. Вследствие этого, в течение 1942 года план заговора эволюционировал в двухступенчатую операцию, включавшую убийство Гитлера силами заговорщиков и захват основных коммуникаций, и подавление сопротивления СС резервной армией.
Многочисленные попытки группы Трескова убить Гитлера не увенчались успехом. 13 марта 1943 года во время посещения Гитлером Смоленска Тресков и его адъютант, фон Шлабрендорф подложили в его самолёт бомбу, в которой не сработало взрывное устройство. Через восемь дней фон Герсдорф хотел взорвать себя вместе с Гитлером на выставке трофейной советской техники в цейхгаузе в Берлине, но тот преждевременно покинул выставку, а фон Герсдорф едва успел деактивировать детонатор.
С весны 1942 года в Третьем рейхе был разработал план «Валькирия», рассчитанным на случай чрезвычайных ситуаций и внутренних беспорядков. Согласно этому плану, армия резерва подлежала мобилизации в случае массовых акций саботажа, восстания военнопленных и в аналогичных ситуациях. План был одобрен Гитлером. Заговорщики предложили воспользоваться им в случае переворота. После убийства Гитлера армия резерва должна была занять ключевые объекты в Берлине, разоружить СС и арестовать прочее нацистское руководство. Предполагалось, что командующий резервной армией генерал-полковник Фридрих Фромм присоединится к заговору или будет смещён, и в этом случае командование возьмёт на себя Гёпнер. Фромм был осведомлён о существовании заговора, но занимал выжидательную позицию. Одновременно с вводом в действие резервной армии входивший в заговор начальник службы связи вермахта Эрих Фельгибель вместе с некоторыми доверенными подчинёнными должен был обеспечить блокировку ряда правительственных линий связи, одновременно поддерживая те из них, которые использовались заговорщиками. После убийства Гитлера планировалось сформировать временное правительство: Бек должен был стать главой государства, Гёрделер — канцлером, Вицлебен — верховным главнокомандующим. Задачами нового правительства были заключение мира с западными державами и продолжение войны против СССР, а также проведение демократических выборов внутри Германи
В августе 1943 года Тресков познакомился с подполковником графом Клаусом фон Штауффенбергом, который служил в Северной Африке в войсках Роммеля, был там тяжело ранен, имел националистически-консервативные взгляды. К 1942 году Штауффенберг разочаровался в нацизме и был убеждён, что Гитлер ведёт Германию к катастрофе. В июне 1944 года Штауффенберг был назначен начальником штаба армии резерва, который находился на Бендлерштрассе. В этом качестве он мог присутствовать на военных совещаниях как в ставке Гитлера «Вольфсшанце» в Восточной Пруссии, так и в резиденции Бергхоф под Берхтесгаденом. Штауффенберг сделал три попытки взорвать Гитлера бомбой, но цепь различных случайностей не позволяла довести до конца начатое дело. 20 июля Штауффенберг с портфелем, в котором находилось два пакета взрывчатки и три химических детонатора отправился в ставку Гитлера в Растенбурге на очередное совещание.
Совещание было перенесено из подземного бункера, где поражающая сила от взрыва была бы гораздо больше, в деревянное казарменное помещение. Для того чтобы бомба взорвалась, требовалось разбить стеклянную ампулу, тогда находившаяся в ней кислота за десять минут разъедала проволоку, высвобождавшую боёк. После этого срабатывал детонатор. Перед началом совещания Штауффенберг отпросился в приёмную и плоскогубцами раздавил ампулу, успев активировать детонатор только одной бомбы. В комнате совещаний Штауффенберг поставил портфель под стол в паре метров от Гитлера, прислонив его к массивной деревянной тумбе, поддерживавшей стол. После этого под предлогом телефонного разговора он вышел. Однако, один из участников совещания пересел ближе к Гитлеру и передвинул мешавший ему портфель по другую сторону тумбы, которая теперь защищала Гитлера. Перед отъездом, пока Штауффенберг искал машину, он услышал взрыв и был уверен, что Гитлер мёртв. Он успел покинуть зону оцепления до того, как она была полностью закрыта. Заговорщикам сообщили об удавшемся покушении.
Взрыв произошёл в 12:42. Из 24 человек, присутствовавших на совещании, четверо – генералы Шмундт и Кортен, полковник Брандт и стенографист Бергер — скончались, а остальные получили ранения различной степени тяжести. Гитлер получил многочисленные осколочные ранения, ожоги ног и повреждение барабанных перепонок, был контужен и временно оглох, правая рука была временно парализована. У него были опалены волосы, а брюки разорвало в клочья.
Заговорщикам не удалось блокировать линии связи СС в «Вольфшанце», и о том, что фюрер выжил, стало известно Геббельсу и части заговорщиков, которые растерялись, получив противоречивые сведения. Уже к 15:00 в «Вольфшанце» была восстановлена обычная связь, гестапо приступило к расследованию покушения, а СС к подавлению действий заговорщиков. В среде заговорщиков, неудавшиеся покушения привело к разобщенности действий и даже к взаимным арестам. Генерал-полковник Фромм, попытался реабилитировать свое участие в заговоре, и к вечеру по его приказу большинство заговорщиков было задержано подразделениями СС. Около 23:30 генерал-полковнику Людвигу Беку «помогли» застрелиться. Около часа ночи, срочно созванный Фромом военный трибунал приговорил Штауффенберга, Ольбрихта, Квирнхайма и Хафтена к смерти. Они тот же час были один за другим расстреляны во дворе Бендлерблока. Фромм отправил Гитлеру телеграмму с сообщением о том, что путч подавлен. Расстреляв главных заговорщиков, Фромм стремился продемонстрировать лояльность Гитлеру и одновременно уничтожить свидетелей. Прибывший позднее Скорценни распорядился прекратить дальнейшие казни. Таким образом, решающую роль в провале заговора сыграл не только случай, спасший Гитлера, но и целый ряд серьёзных просчётов и половинчатых мер заговорщиков, а также выжидательная позиция многих из них.
В ночь после заговора Гитлер выступил по радио с обращением к нации, обещая жестоко покарать всех участников мятежа. В ближайшие недели гестапо провело подробнейшее расследование дела. Все, кто имел хоть малейшее отношение к главным участникам событий 20 июля, были арестованы или допрошены. По приказу Гитлера большинство осуждённых казнили не на гильотине, как гражданских преступников, и не через расстрел, как военных, — их вешали на рояльных струнах, прикреплённых к крюку мясника на потолке, в тюрьме Плётцензее.
21 июля Тресков покончил с собой, имитировав гибель в бою: он подорвал себя гранатой на польском фронте под Белостоком и был похоронен как погибший офицер на родине. В общей сложности за участие в заговоре было приговорено к смерти около 200 человек. Среди них — один фельдмаршал, 19 генералов, 26 полковников, 2 посла, 7 дипломатов другого уровня, 1 министр, 1 промышленник, 3 государственных секретаря, начальник полиции Берлина и начальник криминальной полиции рейха.
Был арестован генерал-полковник Франц Гальдер, один из немногих, кто пережил окончание войны и вышел на свободу. Фельдмаршал фон Клюге отравился 19 августа под Мецем. В октябре «покончил с собой» и был торжественно похоронен Эрвин Роммель, на которого рассчитывали заговорщики, но степень реальной связи которого с ними неясна. Ещё один фельдмаршал, косвенно причастный к заговору, Федор фон Бок, избежал преследования, но пережил Гитлера только на четыре дня: он погиб 4 мая 1945 года, после того как его машина попала под обстрел английского штурмовика.
Следствием раскрытия заговора было усиление бдительности нацистов по отношению к Вермахту: вооружённые силы были лишены относительной автономии от партии и СС, которой они пользовались раньше.
После войны участники заговора 20 июля долгое время считались в глазах немцев предателями. В современной Германии участники заговора считаются национальными героями, которые отдали свою жизнь во имя свободы; их именами названы улицы, им поставлены памятники.
