Проснулся. Обычно рядом с кроватью стоит бутылка колы, но сегодня её там не было. А мой рот был суше пизды старухи, поэтому поднимаюсь и, почесывая жопу, отправляюсь на кухню утолить жажду. Мало того, что рот сухой, так там ещё остались кусочки вчерашней блевоты. Глоток прохладной воды всё исправляет: нежно смывает остатки и ручейком спускается вниз живота. Приятное ощущение. Возвращаюсь в постель — время ещё раннее, и я не до конца протрезвел.
Душно. От этого в голове гудит только сильнее. Вчера всплывает в памяти размытыми островками, но ничего конкретного вспомнить не получается. Надо похмелиться. Завтрак сразу посылаю на хуй. Точно вырвет. Надо написать Чере — может, у него память лучше.
Открываю ТГ, вижу сообщение от этого болвана: «Даров, че вчера было-то?» Пили мы, вот что было.
Договорились встретиться через час у «водопада» (мы так называем фонтан в центре города). Встал, лениво почистил корни, нашел чистые трусы. Хотя «чистые» — громко сказано, от них просто не воняло.
Собираюсь выползать и не могу найти свою джинсовку. На крючке, где должна висеть она, висит болотного цвета куртка Черы — похожая на форму ЮСА. Пишу ему:
— Чувак, моя куртка у тебя?
— Да, а моя у тебя?
— Да.
— Ебать.
Вышел. Солнце приятно греет лицо. В куртке нашел сигареты. Еще приятнее.
От сигареты осталась половина, а от шума города болела голова. Идти ещё минут пятнадцать. Наушники были в джинсовке, поэтому развлекаю себя, глядя по сторонам. Дома, машины, красивая девушка выгуливает некрасивую собаку. Улыбнулся ей — она не улыбнулась.
Дошёл. Сел. Лавочка была напротив фонтана, и редкие брызги долетали до меня. Приятно.
Вижу Черу. Идёт в моих наушниках и улыбается. Подходит, снимает наушники, отдаёт их мне, жмёт руку. Куртками меняться не стали.
— Ничего не вспомнил? — спросил я.
— Неа. Честно говоря, похуй, что вчера было. О сегодня надо думать.
— И что придумал?
— Давай покурим сначала.
Достал пачку, закурили.
— Ты ел что-нибудь?
— Неа, — выдыхая дым, отвечает Чера. — Думал блевану.
— Тоже.
— Предлагаю докурить и пойти по пиву взять.
— Давай. Может, потом и есть захотим.
«Взять» — значит зайти в «Дикси», выбрать пиво, открыть рюкзак и положить четыре банки (чтобы не звенели) подороже. После этого взять две подешевле и купить их, чтобы не вызывать подозрений. Но если вы профи, то «взять» можно и шесть банок, а для отвода глаз купить жвачку. Мы взяли арбузную.
Наша авантюра заняла чуть больше времени, чем обычно. Какой-то дед склонился над полторашками и очень придирчиво выбирал. Чера уже был в шаге от того, чтобы подойти, наклониться к нему и тихонько сказать:
— Старина, съеби НАХУЙ.
Но старик сам ушёл, выбрав пиво «Арсенальное».
На кассе Чера, подмигнул кассирше, а она улыбнулась в ответ. Мы вышли, и он утвердительно заявил:
— Чувак, я бы точно ее трахнул.
— Угу.
Я был не многословен, потому что спорить не хотелось. Да и объяснять, что он грязный уёбан, от которого пованивает, и единственная, кто ему даст, — это слепая женщина без носа. И то при условии, что Чера останется последним мужчиной на Земле.
Хотя, несмотря на вонь, он был очень харизматичным. Харизма — это когда ты слышишь «да», хотя ни о чём не спрашивал. А такое у него было часто.
Первые банки выпили на заброшке рядом с “Дикси”. Потом направились туда, где проведём остаток дня — на “Ракету”. “Ракета” — это старая котельная, высокая труба, направленная в небо, отапливающая школу, в которой мы учились.
Дошли. Сели. Открыли вторую банку. Чекнулись, синхронно глотнули.
— Как у тебя с М.? — спросил я.
— Ой, бля, не спрашивай.
— Почему? Опять посрались?
— Не совсем… Знаешь, любить её — как по вене ставить: прикольно, но рано или поздно сдохнешь.
— …Покурим?
— Давай.
Достал сигареты, хлопнул по карманам — потерял зажигалку. Чера, наблюдая за моими попытками отыскать огонь, спокойно достал спички, чиркнул, сложил руки колодцем и прикурил себе, потом мне.
— Откуда у тебя дрова?
Чера пожал плечами.
— Ты что-нибудь ещё писал?
— Да.
— Прочти, — попросил он.
Начал читать стих, который написал пару дней назад:
“На улице стоит шум фур,
Фонари погасли в миг.
Хорошо, что шум фур
Заглушает мой собственный крик.”
На этом я закончил.
— Чувак, очень круто, правда. Вообще стихи в рот ебал, но твои мне нравятся. Тебе надо больше писать.
— Я охотно писал бы, но безалаберная жизнь мешает мне взяться за что-нибудь.
— Такая у нас судьба, — подметил Чера, смял и выкинул третью банку.
— Пошли в магазин, есть хочу.
— Пошли.
Купили булок. Вернулись. Курили, пили, смотрели на розовый закат и школьный стадион, обмениваясь воспоминаниями из детства. Наш диалог был ни о чём и обо всём сразу. Оставшиеся три банки допили быстрее.
— По домам?
— По домам.
Ударили по рукам и разошлись. Куртками меняться не стали — чтобы был повод увидеться завтра.
Под песни Ozzy вернулся домой (I Don’t Wanna Stop).
Ещё один день. Да, всего лишь ещё один.