Деньги уходили у них как песок сквозь пальцы: на долги, азарт, модные наряды жён, удовольствия и слабости. Пушкин клялся больше не играть, но снова садился за карты. Достоевский проигрывал в рулетку последнее и молил жену прислать ещё. Бунин ходил в рваных штиблетах и отдавал последнее. Гоголь прокрастинировал, надеясь, что деньги появятся сами. Чехов не умел говорить о гонораре, но шутил над своей бедностью. Они писали о деньгах так же страстно, как о любви и смерти – потому что деньги для них были не просто бумагой, а вопросом жизни, свободы и таланта. В этой статье расскажем, как русские классики пытались свести концы с концами и что они об этом писали.
Пушкин: проиграл, но что делать?
Александр Сергеевич был первым русским писателем, который превратил свой талант в прибыльное дело. Он получал за свои литературные труды солидные гонорары и мог бы стать обеспеченным человеком. Но любовь к картам, роскошной жизни и бесконечным займам не оставили ему шансов. В письмах к друзьям и родственникам поэт нередко жаловался на отсутствие средств:
«У меня была в руках, и весьма недавно, довольно круглая сумма; но она истаяла, и до октября денег у меня не будет».
После женитьбы его финансовое положение только ухудшилось: расходы на семью, светские выходы Натальи Гончаровой, долги, оставшиеся после карточных проигрышей. Пушкин не мог отказаться от привычного образа жизни. Друзьям он жаловался, что кружится в свете, так как «жена в большой моде», – всё это требует денег, а деньги достаются ему через труды. Труды же в свою очередь требуют времени и уединения, чего у него теперь нет. Долги росли, и поэт вынужден был регулярно писать письма с просьбами об отсрочке. Однажды он откровенно признался другу:
«Я так перед тобою виноват, что и не оправдываюсь. Деньги ко мне приходили и уходили между пальцами – я платил чужие долги, выкупал чужие имения, а свои долги остались мне на шее».
После смерти Пушкина его долги составили около 100 тысяч рублей –колоссальную по тем временам сумму. Но семья поэта была избавлена от этого финансового бремени благодаря императору Николаю I. Он распорядился выплатить основные задолженности Пушкина, а также назначил его вдове пенсию и выделил средства на воспитание детей. Однако до момента выплаты кредиторы активно требовали возврата средств, что ещё раз подчёркивает, насколько сложным было финансовое положение поэта.
Гоголь: денег нет ни копейки
Николай Васильевич Гоголь всю жизнь находился в финансовой зависимости – сначала от родителей, потом от покровителей и друзей. Несмотря на успех «Ревизора» и «Мёртвых душ», он так и не научился зарабатывать и распоряжаться деньгами. В юности он страдал от нехватки средств и однажды даже попытался сделать карьеру чиновника, но быстро понял, что это не его путь. В одном из писем матери он с отчаянием писал:
«Я ныне во всей бедности, в полном и совершенном смысле слова. Денег нет ни копейки, а писать что-нибудь, чтобы их получить, не имею ни малейшей охоты...»
Гоголь боялся нищеты, но при этом сознательно избегал работы ради стабильного дохода. Он мог написать выгодное для издателей произведение, но откладывал работу, надеясь, что деньги появятся сами собой. Отказывался от этого, предпочитая размышления и духовные поиски. При этом Гоголь глубоко переживал своё зависимое положение. В письме М. Погодину он признался:
«Вы можете себе представить, что за прекрасная жизнь моя! Я думаю, что если б на свете существовала мука, сходная с адскою, то это была бы жизнь в долгу».
Бедность преследовала его даже тогда, когда казалось, что успех должен приносить стабильный доход. В 1834 году, находясь в тяжелом положении, он снова писал матери с просьбой о помощи: денег у него не было совсем, и он не знал, как выжить дальше. Будучи популярным писателем, Гоголь постоянно занимал деньги, но практически не стремился их возвращать. Он вёл кочевой образ жизни, подолгу жил за границей, а когда оставался без средств, надеялся на помощь друзей. Среди них был Василий Жуковский, который не раз выручал Гоголя деньгами и устраивал для него сборы среди богатых знакомых.
В последние годы жизни его положение ухудшилось: он всё реже писал, всё чаще погружался в религиозные сомнения, жил скромно и продолжал зависеть от чужих денег. При всём своём стеснённом положении Гоголь был не равнодушен к чужим бедам. Он мог отдать последние деньги нуждающимся, даже если сам жил в долг. Однако этот благородный жест не избавил его от вечных финансовых проблем – он умер, так и не научившись распоряжаться доходами и расходами, оставив после себя долги и неоплаченные счета.
Достоевский: умоляю, брат мой, спаси меня ещё раз
Фёдор Михайлович знал, что такое настоящая нужда. После ареста и ссылки на каторгу в Сибирь он оказался в чудовищных условиях, где едва сводил концы с концами. Жить вне казармы стоило денег, а их у писателя не было – он просил помощи у брата, умоляя выслать хоть что-то. Вернувшись из ссылки, он столкнулся с новой проблемой: издатели платили ему унизительно мало, считая, что бывший каторжник будет работать за любые деньги. Так в письме брату он размышлял, стоит ли соглашаться на мизерный гонорар:
«Но вот моё мнение: по крайней нужде моей согласиться бы можно. 1000 р. Всё же деньги, и для меня большие. Но с этим сопряжено сильное нравственное унижение. Положим, что и с унижением можно согласиться; наплевать на них! Но вред впоследствии. Я совершенно лишусь всякого литературного значения впоследствии».
Ему приходилось спешно писать, брать авансы за ненаписанные романы и постоянно просить займы. Однако, когда к нему пришёл литературный успех, и произведения начали приносить ощутимый доход, появился новый враг – рулетка. Он снова и снова проигрывал крупные суммы, надеясь «отыграться» и избавиться от долгов, но всё глубже погружался в финансовую пропасть. Даже когда он мог бы стать обеспеченным человеком, его страсть к игре не оставляла ему шансов. В письме жене он с отчаянием признавался:
«Аня, милая, друг мой, жена моя, прости меня, не называй меня подлецом! Я сделал преступление, я всё проиграл, что ты мне прислала, всё, всё до последнего крейцера, вчера же получил и вчера же проиграл!»
Но именно эта борьба с бедностью, азартом и личными демонами сделала произведения Достоевского столь проникновенными. Не случайно главные герои его романов часто стоят на грани нищеты и морального падения.
Бунин: я вообще беден как дьявол
Иван Алексеевич был человеком, который не умел копить деньги. Будучи журналистом, он подрабатывал переводами, корректурой, но всегда испытывал недостаток средств. В одном из писем брату он откровенно писал:
«Штаны у меня старые, штиблеты истрепаны. Ты скажешь – пустяки. Да, я считал бы это пустяками прежде, но теперь это мне доказывает, до чего я вообще беден как дьявол, до чего мне придётся гнуться, поневоле расстраивать все свои лучшие думы, ощущения заботами (например, сегодня я съел бутылку молока и супу даже без «мягкого» хлеба и целый день не курил – не на что)».
Бунин не был расточительным игроком, но был слишком щедрым человеком. Когда в 1933 году он получил Нобелевскую премию, часть суммы он раздал нуждающимся. О чём позже вспоминал:
«Я получил за короткое время две тысячи писем с просьбами о деньгах».
И он помогал – несмотря на то, что сам находился в трудном положении в эмиграции.
Чехов: деньги на исходе, приходится жить альфонсом
Антон Павлович не был игроком, но с финансами у него тоже случались проблемы. К ним он относился с определенной долей иронии:
«Деньги на исходе. Приходится жить альфонсом. Живя всюду на чужой счёт, я начинаю походить на нижегородского шулера, который ест чужое, но сверкает апломбом».
Чехов всегда знал цену деньгам, но они не были для него самоцелью. Он работал неустанно, публикуя рассказы, пьесы и фельетоны, но и сам нуждался в стабильности. Когда денег не хватало, Чехов мог позволить себе жить впроголодь, но никогда не шёл на унижения ради гонорара. Как и многие писатели его времени, он сетовал на небольшие выплаты от издателей, но не любил обсуждать материальные вопросы:
«Мне стало неловко и совестно, что я вынудил Вас говорить о гонораре. Деньги мне очень нужны, но говорить о них, да ещё с хорошими людьми, я терпеть не могу. Ну их к черту!»
Несмотря на все трудности, он старался поддерживать родных и друзей, но иногда сам оказывался в сложных обстоятельствах. Чехов не был азартным человеком – во всяком случае, до одного знаменательного эпизода. В 1891 году, во время путешествия по Европе, он оказался в Монте-Карло и впервые попробовал игру в рулетку. Казалось бы, случайная забава, но атмосфера казино захватила его настолько, что он возвращался к столу снова и снова, а потом в письме извинялся перед семьёй, что оставил её на лето без денег. Однако в отличие от Достоевского Чехов не позволил азарту затянуть себя. Он всегда сохранял чувство меры и здоровый юмор.
