Олег Николаевич сидел и смотрел как его Настя с аппетитом уплетает приготовленный им ужин.
Настя училась на вечернем отделении института. Днем она работала, а вечером училась. Обучение было платное, ВУЗ был не из дешевых, но Настя сразу сказала отцу, что хочет поступать именно в этот институт. И что она обязательно в него поступит и обязательно устроится на работу.
Олег Николаевич был совсем не против ВУЗА, вот только платное обучение сильно подрывало их финансовое положение, о чем он молчал и дочери не говорил.
Но был резко против ее устройства на работу. Он высказывался, просил дочь оставить только учебу, но Настя была упертая, вся в мать. Настя сказала, что поступит и устроится - так и сделала.
Настя была единственным и поздним ребенком, она появилась, когда ему было 47 лет, а его Наденьке было 42 года. Беременность была со множеством трудностей, роды были тяжелые, да и сама Настенька все детство часто болела.
Наденька, мать Насти, два года назад ушла в мир иной, оставив мужа и несовершенолетнюю дочь. Олег Николаевич долго переживал уход своей жены, но дочь всячески помогала отцу в тот тяжелый период.
Придя в себя, Олег осознал, что они с Настей остались вдвоем на всем белом свете, родственников у них нет, вот как бывает в жизни, и всё свое внимание, заботу и любовь Олег сосредоточил на дочери, к тому же на носу было окончание школы, хлопоты и заботы ещё больше сблизили престарелого одинокого отца и его дочь, они стали друг для друга опорой и поддержкой.
- Настя, ты что опять сегодня сэкономила? Опять перед учебой ничего не ела? - слегка сердито спросил Олег, наблюдая как дочь поглощает ужин.
- Пап, я ела после работы, ела. Просто я сегодня какая-то голодная очень. У меня куда-то все проваливается, - улыбнулась дочь. Я ем, а оно проваливается, - смеясь добавила Настя.
Олег улыбнулся в ответ, подошел, обнял дочь и поцеловал в макушку.
- Маленькая моя, проваливается все у неё. Куда ж там у тебя проваливается, худышечка ты моя любимая, - ласково сказал отец, забирая у Насти пустую тарелку.
- Настюш, чай будешь? Или может тебе какао сварить? - спросил Олег.
- Пап, давай какавки попьем. Я щас сама сварю, а то ты опять несладкий сделаешь, - сказала Настя.
- Несладкий - сахару в чашку добавь, - ответил Олег Николаеевич.
- Не, пап, это уже не то, надо сразу делать, - ответила она и полезла в холодильник за молоком.
Отец и дочь пили горячий и очень сладкий какао на кухне у самого окна. Они выключили свет, открыли шторы, придвинули стулья к окну, пили какао и любовались уже почти ночными огнями города.
Вечер был тихий и спокойный. Хотелось вот так вот тихо сидеть и бесконечно любоваться сверкающими огнями фонарей в почти ночной темноте города.
Настя, допив какао, поставила чашку на подоконник и прижалась к отцу, обняв его своими худенькими ручонками.
- Папка, я тебя так люблю! Ты у меня такой хороший! Ты самый лучший папка в мире! - щебетала Настя, пока отец допивал свой какао.
- Сокровище ты моё, я тоже тебя очень люблю. Очень очень люблю. Радость ты моя, - ответил Олег, обняв дочь одной рукой, а другой рукой аккуратно поставив свою чашку на подоконник, рядом с чашкой дочери.
Они сидели обнявшись и смотрели на ночной город. И не было у них в этом городе больше никого. Да и во всем мире у них никого больше не было. Только они вдвоем были, сами у себя. Отец и дочь. Дочь и отец. И тихий ночной город...
Олег Николаевич с самого утра съездил по магазинам, закупил продуктов, потом прибрался в квартире. Чуть отдохнув и почитав книгу, он продолжил домашние хлопоты и принялся за готовку еды.
Олег хотел наготовить побольше, чтоб в субботу и воскресенье не заниматься этим делом, да и вообще не заниматься домашними делами - ни стиркой, ни глажкой, ни уборкой. Ничем. У него были планы на выходные.
Он хотел своей любимой доченьке устроить небольшой праздник после недели работы и учебы.
Олег Николаевич умудрился за этот месяц сэкономить денег, да и за прошедший месяц он тоже неплохо сэкономил, и хотел порадовать свою маленькую девочку небольшими сюрпризами. Тем более, что с понедельника у студентов начинается перерыв в учебе, студенческие каникулы.
Олег, как всегда, встретил вечером дочь, накормил, "уложил её спать" и еле сдерживал себя, чтоб не сообщить Насте о своем сюрпризе прямо сейчас.
Целуя дочь на ночь, Олег обратил внимание на её, как ему показалось слегка горячий лоб. Только не это, подумал он, только бы она не заболела.
- Настя, ты хорошо себя чувствуешь? - участливо спросил он.
- Не знаю, пап. Я что-то второй день очень устаю. И подташнивает меня что-то. У нас на работе сейчас многие болеют. Да и в группе одна девочка сегодня не пришла - заболела.
Хорошо, что с завтрашнего дня каникулы. Две недели свободы. А через несколько дней Новый год, и на работе длинные выходные будут. Вообще красота, наотдыхаюсь я, папка, по самое некуда.
- Дочь, давай температуру измерим, щас я градусник принесу, - сказал Олег и уже пошел за аптечкой.
- Нет, пап, не надо, я очень спать хочу. Давай все завтра, а? Я так устала, - так жалобно сказала дочь, что Олег не смог ей перечить.
- Хорошо Настюш, давай до завтра. Спокойной ночи, доченька, приятных тебе снов, - Олег закрыл за собой дверь и пошел на кухню сделать себе чай.
Мысли о Настином самочувствии носились в его голове, придумывая всякие немыслимые предположения.
Особенно не давала спокойствия мысль о Настиной тошноте. Еще он вспомнил слова дочери - "В меня куда-то все проваливается. Я ем, а оно проваливается."
Да и вялая какая-то Настя в последнее время.
И вдруг Олега Николаевича как током пронзила невесть откуда взявшееяся невозможное предположение о Настиной...
Олег даже думать дальше не хотел. Он резко поставил чашку на стол, сдвинув брови и нахмурив лоб, быстро подошел к окну и резко отдернул штору.
Свет уличных фонарей озарил его лицо и он увидел в окне своё сердитое и в то же время растерянное отображение.
Сердце Олега колотилось от нежелающего никуда уходить такого жизненного и естесственного предположения о непонятной ему тошноте взрослой дочери.
Продолжение следует.