— Андрей, ты уверен, что не передумаешь? — Лена подняла на меня глаза, в которых читалась тревога, смешанная с усталостью. Мы сидели на кухне, за столом, заваленным счетами и детскими тетрадями. За окном моросил ноябрьский дождь, отбивая ритм по подоконнику.
— Нет, — я отодвинул чашку с остывшим кофе. — Ты же видишь, как я там задыхаюсь. Собрания, планы, эти вечные «квартальные показатели»… Словно белка в колесе.
— А если не получится? — её голос дрогнул. — Костя в школе на ремонт собирает, Маша в университет поступать хочет…
Я провел рукой по лицу, чувствуя щетину трехдневной давности. — Знаю. Но если сейчас не рискну, потом пожалею. Помнишь, как мы мечтали открыть своё ателье?
— Помню, — она усмехнулась. — Двадцать лет назад. Когда ты ещё паял радиодетали в гараже, а я шила платья соседкам.
— Вот именно. — Я достал из кармана сложенный лист бумаги. — Нашел помещение. Недорого. Рядом с рынком.
Лена взяла лист, её пальцы, с облезшим лаком, задержались на цифрах. — А если…
— Никаких «если», — перебил я мягко. — Ты же сама говорила: «Жизнь одна».
Она замолчала, глядя в окно. На плите тихо булькала картошка.
***
— Ты спятил, — Сашка, мой бывший напарник по цеху, хлопнул стопку крепкого. Мы сидели в подвале, где когда-то он хранил инструменты, а теперь пылились коробки с моими старыми схемами. — У тебя жена, двое детей, ипотека…
— Ипотеку закрыли в прошлом году, — напомнил я. — И ты знаешь, что я прав. Ты же сам ворчал, что на заводе мы топчемся на месте.
— Это не повод прыгать в пропасть! — Он налил ещё, рука дрожала. — Ты хоть представляешь, сколько нынче стоит оборудование? Лицензии? Аренда?
— Представляю. — Я достал из папки распечатки. — Вот бизнес-план. Если первые полгода вытянем на заказах от мебельщиков…
— Ты технарь, а не бизнесмен! — Он швырнул листы на пол. — Или забыл, как твой стартап в ноль ушел?
Я встал, поднял бумаги. — Не забыл. Но тогда мне было двадцать, и я лез на рожон без подготовки. Сейчас…
Сейчас тебе сорок семь, — хмыкнул Сашка. — И ты хочешь всё бросить ради детской мечты?
— Да.
Он замолчал, крутя в руках пустой стакан. Потом вдруг усмехнулся: — Ладно. Считай, я в деле. Но если прогорим — ты будешь смеяться надо мной сколько хочешь.
***
— Пап, а правда, что ты уволился? — Маша, моя старшая, застала меня за сбором инструментов в гараже. Её рюкзак, набитый учебниками, валялся у порога.
— Правда, — я провернул ключ в старом верстаке. — Хочешь помочь?
— Ты с ума сошел? — Она присела на корточки, её карие глаза, такие же как у Лены, сузились. — Ты же говорил, завод — это стабильно…
— Стабильно — не всегда правильно, — я протянул ей отвертку. — Помнишь, как ты боялась поступать в универ? А теперь сдала ЕГЭ на сто баллов.
— Это другое.
— Нет. То же. — Я открыл ящик с болтами. — Иногда надо рискнуть, чтобы понять, чего стоишь.
Она помолчала, крутя отвертку в руках. — А если не выгорит?
— Тогда я пойду к тебе дворником, — улыбнулся я. — Или ты наймешь меня в свою будущую компанию.
Она фыркнула: — Ладно. Но учти — я буду тебя эксплуатировать.
***
— Ты похудел, — Лена положила ладонь мне на плечо. Было четыре утра, я проверял чертежи нового станка. — И глаза горят, как раньше.
— Ты тоже, — я обнял её, вдыхая запах шампуня и машинного масла. — Спасибо, что не ушла.
— Куда я денусь? — Она прижалась щекой к моей спине. — Ты же знаешь, я всегда верила в тебя больше, чем ты сам.
— Помнишь, как мы сбежали из общежития, чтобы пожениться? — спросил я вдруг.
— Как не помнить. Ты потерял кольцо в метро, пришлось в ЗАГСе обручаться гайкой с твоего ключа. — Она засмеялась, и в этом смехе прозвучали все наши двадцать пять лет.
— Сейчас бы сказали — кризис среднего возраста, — пробормотал я.
— Нет, — она отстранилась, глядя в упор. — Это не кризис. Это — пробуждение.
***
— Готово! — Сашка откинулся на стуле, потирая красные от бессонницы глаза. Перед нами на экране мигала надпись: «СтанкоПромСервис. Запчасти. Ремонт. Производство».
— Красиво, — я потянулся к мышке. — Но надо добавить…
— Ничего не надо! — Он швырнул в меня скомканный стикер. — Ты две недели правишь этот сайт. Клиенты есть?
— Есть, — я открыл почту. — Видишь? Завод «Электромаш» заказал партию шестерней.
— С ума сойти… — Он вдруг побледнел. — Андрюха, а если мы их подведем?
— Не подведем, — я встал, чувствуя, как в груди разливается тепло. — У нас есть ты, я, Лена с ее бухгалтерией…
— И Машка, которая вчера весь вечер училась вести соцсети, — добавил он.
— Вот именно. — Я хлопнул его по плечу. — Семья.
***
Год спустя, когда мы отмечали первую прибыль, Лена подняла бокал с клюквенным морсом («С вас хватит крепкого!»).
— За упрямство, — сказала она, глядя мне в глаза.
— За тех, кто верит в нас, даже когда мы сами не верим, — добавил я, кивая на Сашку, который танцевал с Машей под «Queen», доносившихся из старого магнитофона.
И тогда я понял: зрелость — не в том, чтобы всё успеть. А в том, чтобы понять — твоя сила всегда была в тех, кто идет с тобой сквозь огонь. Даже если огонь — твой собственный.