"Взрослая" (2012). Часть 4. В техникуме узнают, что Николай пишет рассказы, которые стали популярными в интренете и студенты на парах их читают. Это не нравится другим преподавателям...
Все упорно продолжали сидеть над работой (хорошо что-то решать, когда получается! Не то, что на этой вашей «вышке»), но всех пришлось выгнать, чтобы отнести журнал в учительскую и быстрее свалить побродить по городу (окно). В дверях кабинета меня встретила преподаватель языка и литературы. Не помню, её фамилии и отчества… и имени не помню… Но на первом педсовете она сразу же стала на первое место в списке «с кем можно замутить». Симпатичная, стройная (можно даже сказать «миниатюрная»), на четыре-пять лет старше меня. Правда, сейчас вид у нее был немного недовольный.
— Чем обязан? — удивился я.
— Я на своей паре у одного из студентов забрала вот это, — она показала пачку листов в файле. — Что это?
— Э… Ну, листочки в файле? — предположил я.
Училка еще больше разозлилась, но, посмотрев на стопку, перевернула их другой стороной. На другой стороне было написано большими буквами «Ведьма», а маленькими «Николай Хлевицкий 2011».
— Ух ты! Смею предположить, что это пиратская версия моего рассказа. Хотя нет, это моя распечатка… Ах да! Я давал одной студентке, а она так и не вернула… зараза!
— Почему МОИ студенты на МОЕЙ паре читают ВАШ рассказ?
Я искренне удивился вопросу.
— Ну, вы же понимаете, что есть причинно следственная связь? Навряд ли МОЙ рассказ заставил ВАШИХ…
— Не паясничайте! Я буду жаловаться администрации!
— На кого? — удивился я. — На рассказ что ли?
— НА ВАС! — еще более агрессивно ответила училка.
— За то, что я рассказы пишу? — начал злиться я, но потом понял, что иду совершенно не в том направлении и исправился. — Хорошо, простите… Я вспылил. Что мне стоит сделать? Ну, чтобы не было конфликтных ситуаций, подобной этой? Просто у меня ещё мало опыта…
Говорил я абсолютно искренне, поэтому училка растерялась. Когда на смену агрессии к оппоненту приходит спокойствие, это всегда выводит собеседника из равновесия, но не даёт ему повода для атаки. Училка пыталась переварить тот бред, что я сказал и начала тупить.
— Просто…
— А вы читали? — вдруг поинтересовался я. — А то мои кулстори читают в основном офисные лентяи (ребят, без обид), а мнения профи я так и не слышал. И ошибки я постоянно допускаю. Не знаю, что с этим делать. Может, просмотрите? Только не судите строго, я просто бумагомаратор и делаю, как умею.
Училка поняла, что её здесь ценят, оценила комплементы и моментально подобрела. Значит, нужно контрольный в голову.
— А я вам в качестве компенсации чего-нибудь вкусненького… Я понимаю, что при такой фигуре сладкое вы кушаете не часто, но разок позволить можно.
Училка стала краснее спелого огурца, и смущенно пялилась в грязный пол (сцуки дежурные! Уже неделю не убирали!). Затем глядя в сторону, всё же сказала:
— Давайте у меня в подсобке после пар? На втором, возле истории?
Я согласился, и мы вместе молча пошли к учительской, после которой я затопал в супермаркет за какими-нибудь няшками.
Мне даже не жалко было купить хороший торт ради такого. Репетитор по языку будет стоить в несколько десятков раз дороже, а собственная неграмотность стала порядком доставать. Да и в конце концов: тупо не использовать такой мощный админ-ресурс.
Закончив четвертую пару, по пути в учительскую я посмотрел на стенде с фотками ФИО училки по языку: «Многоножко Е. Ю.». Ну что за тупость? Чернил нормально жалко написать полностью? Откуда я знаю, «Е» — это Елена или Екатерина или Евлампия вообще?
В учительской никого кроме мисс «Е» не было. Бля, как же к ней обращаться…
— Николай Владимирович, — училка смущенно улыбнулась, — я начала просматривать ваш рассказ на перемене. Сперва просто ужасно! Очень много нелитературных слов…
— Матов что ли? — удивился я. — Я ж только в крайнем случае…
— Нет, — улыбнулась она. — Всякие там… фокусы, перефокусы… Вот у вас технический склад ума, а я — филолог, для меня это сложно. Но это вначале. А потом весьма интересно. Я студентов заставила читать самостоятельно и до конца прочла… концовка впечатляет! Последняя часть как бы расслабляет, а потом внезапно «БУХ!», — училка улыбнулась. — Нестандартно. И вот эта детская наивность… очень хорошо чувствуется! Как будто ребёнок писал — противоречие ситуаций… В общем интересно!
— Так может, все-таки обсудим? — радовался как ребёнок я. — Я торт купил, вы чаёк запилите, и в честь знакомства…
— «Запилите»? Ну и манеры у современных авторов… Ладно, жду, — задорно сказала она и удалилась.
Так, теперь срочно нужно узнать, как её зовут! Начал спрашивать всех знакомых студентов — она новенькая и читает только на первом курсе (у меня спецдисциплины со второго), у коллег как-то неудобно… О! Владимировна! Методист колледжа и моя хорошая знакомая. Не могу сказать, что подруга, так как в общаге я жил с ее младшим сыном. Но отношения у нас были очень тёплые. Это единственный человек, который мог заставить меня что-то сделать против моей воли. Когда я лежал при смерти с меланомой в клинике, она приехала в Харьков сидеть со мной, преодолев около 500 км.
— Светлана Владимировна, здрасте! — бодро начал я, зайдя в ее невероятно тесный кабинет. — А…
— О! Колечка Владимирович! — перебила она. — А тобой сегодня Елена Юрьевна интересовалась.
— Ого… А злая или не очень?
— Нет… — Владимировна приспустила очки и прищурилась. — Мне кажется, ты ей интересен.
Щеки загорелись.
— Ну да! Я ж это… рассказы пишу, а она сегодня мой рассказ у студента забрала на паре и прочитала… А сейчас я как раз хотел к ней зайти обсудить. Только за тортом сбегаю… вот. Ну, в качестве гонорара за оценку.
Владимировна прищурилась.
— Николай, смотри… Это техникум, здесь ещё дети…
— В смысле? — удивился я.
Владимировна рассмеялась.
— Иди уже, клоун!
Я пошел. О чем это она? О сексе что ли? Ну они все тут и пошлые…
Подсобка Елены Юрьевны была в миллион раз лучше моей! Тут был диван и холодильник. Можно было прийти на перемене, завалиться и жрать! Помимо холодильника и дивана, были никому не нужные пластиковые цветы, старенький сервант, в котором кроме кружек и пачки кофе ничего не было, стол с каталогом продукции какой-то строительной фирмы по производству отделочных материалов («Avon» кажись), и зеркало конечно. А! И жалюзи! Во живут, буржуи!
Елена Юрьевна поставила чайник и села рядом со мной на диван.
— Ну вот, Николай Владимирович… Может на «ты» перейдем? — я пожал плечами соглашаясь. — Коль, смотри, у тебя очень много ошибок в глаголах, на «-ться —тся»…
— Чайник щелкнул, и Елена Юрьевна… тьфу, Лена встала, и тут же взвизгнув, подкосилась, почти упав на пол. Но я её успел поймать.
— Елена… Ой, Лена… Зачем ты ходишь на такой шпильке? Ты же постоянно у доски — ноги очень устают! Конечно, смотрится шикарно (у нее правда были классные черные сапоги-босоножки (такие с дырочками)), но ради красоты жертвовать здоровьем?
— Да нет, мне на каблуках удобнее…
— А вот только что? Тоже удобно? Понимаешь, у тебя площадь опоры маленькая очень, балансировать сложнее, как только не плоская поверхность — потенциальная травма!
По выражению ее лица стало ясно, что подобных слов при ней лучше не произносить.
— Коль… У тебя какой рост? — серьезно спросила Лена.
— Ну… метр восемьдесят восемь где-то. А что?
— А у меня какой?
— Ну… Не знаю… метр семьдесят?
— Метр шестьдесят три. И понимаешь, я вызываю студента, а он на меня сверху смотрит, как на ребенка. Ну как так?
— Ага! — обрадовался я. — Значит, кое у кого комплексы?
— Нет, это не комплексы, — обиделась Лена. — Это рационализм. Они меня и так не слушают, на парах болтают, учиться не хотят, а потом ещё и свысока смотрят! Знаешь, как это бесит???
— Ну да… понимаю… так давай, я на парочку твои пар приду, построю их, как нужно. У тебя ж первачки — они еще дети.… Ну, вот ты на них грозно не можешь рявкнуть?
Лена иронично улыбнулась.
— У меня и так голос высокий. Я когда кричу, похоже, что пищу, как мышка. Меня саму это дико раздражает, а детям смешно, представляешь? У меня как на войне — день за три.
— Ну а как расслабляешься? Нужно ж стрессы снимать?
— А как тут расслабишься? Дома работы проверяешь, к паре готовишься…
— И что, так каждый день?
— Не каждый, конечно. На выходных можно в Донецк в клуб съездить или в театр… Как раз четыре раза в месяц. На больше зарплаты не хватает…
Ну да. У обычного преподавателя ставка — 1200 грн (150$). У меня ж опенсорс и полставки инженера еще есть. Нужно хоть как-то помогать этому несчастному человеку:
— Лен, предлагаю бартер. Ты будешь меня учить грамотности, а я буду твою психику реабилитировать? Только не спеши, подумай. В таких делах нужно полностью доверять друг другу. Как друзья. Иначе ничего не получится. И помни — придется отрабатывать, — Лена удивленно и слегка обиженно посмотрела на меня. — У меня никогда по языкам больше четверки не было.
— Ну, я не знаю…
— Ну ладно. Если в чем-то не уверена, то не стоит этого делать. Особенно, если это психики касается. Тогда просто чайку попьем, знакомство обмоем.
— А что будет входить в курс реабилитации? — не унималась заинтересовавшаяся Лена. — Я же должна знать, на что соглашаюсь?
— А ничего «такого». Прогулки, фотосессии, совместное творчество, чтение… вот такое.
Лена еще подумала и улыбнулась:
— Ну, тогда ладно. А то мне в голову взбрели физические контакты, совместное проживание, хи-хи… Ладно, я согласна.
— Прекрасно! — констатировал я. — Тогда садись на диван и снимай сапоги. Или как они там называются? И нечего на меня так смотреть! Будем делать тебе массаж. А то, небось, ноги отваливаются?
На лице у Лены было много эмоций. В первую очередь недоверие. Его было очень много. Прищуренные глаза, дергающиеся скулы, покусываемые губы… Потом неуверенность — то же самое плюс подергивание края пиджака. Еще чувство неопределенности — глаза шарили по полу в поисках ответа на самый главный вопрос этой минуты. Ну почему люди такие идиоты? Тебе бесплатно предлагают массаж после тяжелого трудодня — ну что тут думать??? Нет, наверняка построила у себя в голове какую-то дурацкую ситуацию и сейчас откажется, придумав какую-то глупость в качестве оправдания. Но мне-то нужен репетитор, поэтому черта с два!
Я серьезно посмотрел на Лену:
— Лен, смотри: я второй раз предлагать не буду. Но как по мне, отказываться от халявного массажа глупо, — Лена продолжала тупо смотреть в пол. Возможно, ее система морально-этических принципов не позволяла при первой встрече показывать свои ножки. Вроде в какой-то религии запрещено до свадьбы на ноги смотреть. Есть еще вероятность, что она стесняется уродливых бородавок на ногах, или ещё чего похуже… — Ну ладно, не хочешь, не будем тебя мучить. Тогда давай чай наливай, кулстори мою обсудим.
Лена растерялась еще больше.
— Николай, ты понимаешь… как-то неправильно на первом свидании… ой, при первой встрече… физический контакт.
Я рассмеялся.
— Вот вы, гуманитарии, все одинаковые. Какой же это физический контакт? Это чистая энергетика! Если бы кто-то физику в школе учил, то знал бы, что вокруг проводника с бегущим по нему током возникает напряжение (как в розетке). Вот смотри! — я вдруг стал преподавателем. — У тебя что-то чешется. Это переизбыток энергии. Например, тебя комар укусил и в месте укуса происходит восстановление — довольно интенсивный процесс, потребляющий много ресурсов, к которым кожа не привыкла. Ты это место чешешь, к нему приливает кровь (кожа становится красной). Кровь насыщена железом и является проводником. Она и отдаёт твоим пальцам часть энергии, которую те в воздух спокойно рассеивают. Передаётся энергия как в трансформаторе, через диэлектрический зазор — кожу. Когда ты делаешь массаж, происходит обратный процесс — через руки и пальцы ты отдаешь энергию человеку. И если ты правильно делаешь массаж, то человек себя чувствует бодро. А если нет, то у него всё тело ломит. Крутые спецы, кстати, могут массажировать вообще не касаясь. Ну, а такие как я, только тактильно. Так что физический контакт — это лишь издержки производства так сказать.
Лена не въехала совершенно. Зато перестала нервничать. Она тупо уставилась куда-то в никуда и думала непонятно о чем.
— Ну, давай попробуем? — наконец-то предложила она. — Ты так закрутил…
— А хрена лысого! — отрезал я. — Нужно брать, пока дают. Ты это воспринимаешь так, как будто делаешь мне одолжение. — Лена начала немного обижаться. — Ладно, давай так: Я тебе делаю массаж ступней, а ты мне читаешь мой рассказ и указываешь на ошибки? Пока читаешь, я работаю. Прекращаешь — я тоже. Это мое последнее предложение.
Почему-то Лена усмехнулась. Потом молча села на диванчик и начала стягивать с себя сапоги. Будучи уверенной в том, что у нас холодный бартер, она, наконец, расслабилась, прекратив рождать в голове всякие дурацкие мысли.
Кулстори мою читали минуты пол, пока я не начал работать руками. Лена разлилась комплиментами в адрес моих «золотых» рук и меня лично, затем начала жаловаться на жизнь и на то, что массаж ей не делали уже очень давно (с чего бы?). А потом просто откинулась на бортик дивана и несла какую-то лирическую муру про то, насколько современный мир неромантичен, скушен и зажат. Она, наконец, была свободной. Не стеснялась своего низкого роста, не думала об осанке, не важничала — она была сама собой тем, кем так редко удаётся побыть.
В момент, когда весь мир должен был подождать, дверь в подсобку заскрипела, показав стоящую за ней Олю. Ольга постояла пару секунд, потом довольно громко хлопнула дверью и, цокая каблуками, быстро ушла.
— Нифига се! — заметил я. — А стучаться не учили?
— Да нет, все хорошо. Мы с ней дружим (интересно, при каких обстоятельствах подружились? Лена у них же не читает). Она часто заходит вещи оставить или чаю выпить. Да и просто поболтать не брезгуем.
Лене было настолько пофиг всё, что даже такая, на первый взгляд, откровенная сцена со стороны показалась ей чем-то несущественным.
— Завтра весь колледж будет говорить, что у нас с тобой был физический контакт, – как бы пошутил я. — Вот увидишь.
— Да нет, она хороший человек. Мы с ней все секреты делим. Сегодня, к слову, не виделись еще. Наверное, хотела посплетничать. Нужно ей позвонить, спросить, чего хотела.
Лена лениво потащилась за сумкой, в которой лежал телефон (немного показав нежноголубые трусики) и пару раз набрала номер.
— Странно, сбрасывает… Ну ладно, потом посплетничаем.
Датчик неприятностей в заднице начал разливаться тревожными сигналами. Началось…