В детстве наши поездки с семьей в деревню казались мне не просто волнующим, но еще и пугающим приключением. И не мудрено.
Во-первых, все мои бабушка и дедушка были городские. А дачу мы просто построили за свои деньги, купив участок в 90-е. Поэтому в деревне нас считали чужеродным элементом и недолюбливали. Во-вторых, сам по себе деревенский дух в те времена был довольно упадническим. Мужчины почти все пили, и не просто пили, а были конченными алкоголиками. Женщины много и тяжело работали, часто болели. Короче говоря, обстановочка была еще та. Ну а в-третьих, в деревне происходили необъяснимые мистические события, смысл которых я до сих пор не могу понять.
Только приехав в первое же лето, бабушка, которая у нас в семье считалась предводителем, зачем-то привезла 20 бутылок водки. Когда я спросила, зачем, она объяснила, что это – местная валюта.
- А как же деньги? – удивилась я. – Рубли?
- Рублями тут ничего не решишь! – вдохнула бабушка. Хотя местный магазин только за рубли и торговал.
Потом пять бутылок «валюты» было потрачено на некоего Егорыча, который выдал бабушке странную тираду про «этих», которые тут «шастают». И что их в дом приглашать нельзя, и тогда они не войдут. И не надо реагировать, если будут стучать – пускай их стучат, сколько хотят. Главное, чтобы все было закрыто. Это был короткий отрывок разговора, который я услышала. А дальше они отошли подальше, и я уже ничего не слышала.
Родители, конечно, не поверили бабушке, и сочли, что она извела четверть «валютных» резервов на какого-то бесполезного алкоголика. Но той же ночью нам предстояло убедиться в его правоте.
Сначала раздался стук в дверь. Мы, конечно, испугались, папа даже вооружился кочергой, а мама решила, что будет обороняться веником. Затем стук вроде прекратился, и тут же снова возник. Но уже стучали в окно. Это было неприятно, но терпимо. А когда стучать начали по крыше, мы все уже буквально дрожали от страха. Тут бабушка бросилась к печи, и быстро закрыла задвижку. Печь мы не топили, так что все было в порядке…
Короче, где-то час стучали таинственные «эти» в окно, в дверь, по крыше, по бревнам. Но войти в дом, как и предсказывал сосед, так и не смогли. Конечно, жить в такой обстановке было неприятно. Поэтому бабушка, вооружившись заграничными конфетами, пришла к жене Егорыча, и попросила помочь с «этими». Та согласилась, и конфеты приняла. Что самое интересное, нас больше непонятные стуки не беспокоили. А я так и не поняла, что это было. Ни тогда не нашла ответ на этот вопрос, ни сейчас.
Бабушка молчит, как партизан. Делает вид, что меня не слышит. Единственное, что иногда отвечает неохотно – что в чужом месте никого домой приглашать нельзя. Вообще никого. Даже кота.