— Светлана Андреевна, вы не идете, — окликнул девушку Николай уже в дверях. — У вас разве сейчас не урок?
— Да, конечно, — опомнилась та и улыбнулась. — Задумалась о своем, — нашлась она и тут же зарылась в самодельную тетрадку, словно выискивая в ней расписание занятий.
К электроники она так и не приспособилась, нашла в столе чистые листы, обрезала, свернула, скрепила степлером и стала записывать туда все новое, что важно было удержать в памяти дольше, чем на несколько часов. А нового и важного оказалось бесконечно много, число листов росло каждый день и за месяц тоненький блокнотик превратился в приличный талмуд, который не остался не замеченным коллегами, как Светлана по началу не старалась его прятать. Николай глянул на шелестящую страницами девушку, не удержался, хмыкнул и быстро выскочил из учительской. От этого случайно оброненного смешка Светлана почувствовала себя еще неувереннее, покраснела, отбросила тетрадь, прижала руки к щекам, а затем спрятала в них глаза и глубоко вздохнула. "Все хорошо," — попыталась она себя успокоить, — "Уже месяц прошел. Целый месяц." Но отчаяние тут же накатило с новой силой: "Почему же так долго?" Она застучала пальцами по столу, заерзала на стуле, стала покусывать губы, не переставая бубнить себе под нос: "И как я только могла так сплоховать. Ах, не нужно было трогать эту девчонку. Жили бы бед не знали. Да хоть бы и втроем. Все лучше, чем эта каменная клетка." Она не заметила, как закончилась перемена и прозвенел звонок, выдернув ее обратно в реальность. Светлана вскочила. Бросила быстрый взгляд в зеркало. Проверила застегнуты ли все пуговицы на блузке и выскочила в коридор.
Приходить в класс раньше звонка у нее никак не получалось, как она не старалась. Не привыкла она к жизни по строгим графикам. Вставать вместе с солнцем, ложиться вместе с солнцем раньше было все ее расписание. Уроки по сорок пять минут, перемены длинные и короткие казались странностью и даже дикостью. Все внутри нее бунтовало. Но сопротивляться она не решалась. Слишком многое стояло на кону. Да и проигрывать она не любила. Даже самой себе.
Она аккуратно выглянула из-за угла, где коридор делал резкий поворот и из узкого пространства превращался в широкую светлую площадку. Невысокая тумбовидная фигура в строгом темно-синем костюме прохаживалась, как и ожидалось, перед кабинетами иностранных языков, лишь на минуту замирая около широкого окна, чтобы взглянуть на осенний дождливый пейзаж. Порой этой короткой минуты Светлане вполне хватало, чтобы бесшумно прошмыгнуть в класс. И сегодня она надеялась на такую же удачу. Внимательно проследив за шагами завуча, она поймала момент, когда та должна была вот-вот остановиться и на цыпочках метнулась к двери.
— Светлана Андреевна, — окликнул ее суровый голос, когда тело уже почти протиснулось в кабинет через узкую щель. Светлана нехотя вернулась в коридор. Выпрямилась и, широко улыбаясь, поспешила ответить.
— Здравствуйте, Наталья Борисовна.
— Доброе утро, — завуч размеренным шагом двинулась в ее сторону.
Светлана откинула со лба выпавшую прядь, тут же спрятала руки за спиной, сцепив их друг с другом с такой силой, что пальцы покраснели, и заставила губы улыбнуться еще шире, пока не почувствовала, что челюсть вот-вот сведет от напряжения. Наталья Борисовна оценивающе осматривала Светлану с ног до головы, словно внимательно пересчитывала все застегнутые пуговицы на блузке, измеряла внутренним метром длину ее юбки, высоту каблуков и, как будто подозревая, каких усилий требует улыбка девушки, нарочита медленно шла, цокая металлическими каблуками.
— Мне кажется, — выдержала она многозначительную паузу, когда подошла достаточно близко, — нам стоит с вами поговорить. Еще раз, — она сделал акцент на последних двух словах. Вы, деточка, должно быть, забыли, где работаете. Будьте так любезны, зайти ко мне после занятий. И не пытайтесь улизнуть, — добавила она угрожающе, — если не хотите, чтобы я отчитывала вас перед всей школой.
— Конечно, я подойду, — вежливо ответила Светлана, стараясь говорить как можно ровнее. — Я и не думала сбегать. Я прекрасно знаю свои обязанности.
— Если бы вы их знали, — Наталья Борисовна не дала ей закончить, — то не входили бы в класс через пять минут после звонка, — она посмотрела на часы, — даже восемь минут, когда все ученики собрались и ждут только вас. Где это видано? Вы воруете у детей их ценное время на учебу, — тут она начала распыляться и неизвестно чем бы закончилась тирада, если бы десятилетний Виталик, не закусив губу и не втянул голову в плечи так сильно, как только позволяла комплекция плюшевого медведя, не перебил ее, виновато промямлив:
— Извините, можно войти?
Наталья Борисовна замерла на полуслове. Посмотрела на мальчика, который под ее строгим взглядом еще сильнее вжался в огромный рюкзак, сглотнула, разгладила ладонями замшевую юбку и сделала большой шаг назад, пропуская ребенка в кабинет.
— Жду вас у себя, — закончила она, когда дверь за мальчуганом закрылась. — Вот какой пример вы детям подаете, — добавила она эпатажно и, не взглянув на Светлану, бодро зашагала прочь.
#зарисовка