Когда Леонард пришёл в себя второй раз, голова болела поменьше, а двойник развернул кресло к Леонарду и смотрел теперь прямо на него.
— Яд ламии выходит долго и делает человека слабым, — сказал он. — Не стоит пытаться вставать сразу.
— Вы... — начал Леонард, — ламия...
— Через две комнаты отсюда, — ответил незнакомец.
— Да шучу я! — воскликнул он, увидев выражение лица Леонарда. — Уползла она.
— Мой конь...
— Рассёдлан и стреножен. Пасётся.
— На него могут напасть звери.
— Не нападут, — ответил двойник. — С ним мой лось.
— Лось?
— Животное с рогами, — пояснил двойник.
— Я знаю, кто такой лось! — попытался возмутится Леонард.
— Какое счастье... — произнёс двойник, нахально разглядывая Леонарда. И не так уж похож. Например, та же горбинка у Леонарда почти не видна, а двойника заметна. И губы какие-то... жестокие.
Леонард открыл было рот, чтобы выдать двойнику гневную отповедь, но тот спросил.
— А ты вообще кто?
Леонард титаническим усилием воли сел, опёршись на локоть и сказал:
— Я — принц Леонард Каарский, сын короля Георга Каарского.
Каарс! Пазл сложился и даже со щелчком. В Каарсе Лемпо не был вот уже сто пятьдесят, но последний визит был очень даже приятен.
Принцессу Алику выдали замуж за короля Фердинанда, когда ей было семнадцать, а Фединанду сорок. Многие мужчины в сорок находятся в самом расцвете, но только не Фердинанд — его интересовали исключительно выпивка и карты. Был он грузен, некрасив и не слишком опрятен.
Алика же... нет, Лемпо не понимал короля.
Миниатюрная, она на цыпочках едва доставала до груди Лемпо, а кудри цвета сажи пахли пачули. Носик юной королевы был чуть вздёрнут, она смешно приподнимала пухлую верхнюю губку, когда ждала, что её поцелуют, и перед этим Лемпо не мог устоять.
На белых плечиках — россыпи веснушек, на грудках — тоже веснушки — их было хорошо видно даже в лунном свете. Юная королева была очень изобретательна как в любви, так и в способах сбежать из дворца в граничащий с королевским садом лес.
Лемпо ждал её на опушке, сажал на лося, и они ехали в чащу. Королева в приторном ужасе прижималась к нему, заслышав уханье филина и далёкий волчий вой, а что оставалось дикому богу? Только обнимать её, запуская руки под бархатный плащ, под которым ничего не было.
Когда он покинул Каарс, живот королевы слегка округлился под платьем.
Нет, Лемпо не понимал Фердинанда.
***
— О как! — обрадовался двойник. Нет, у него точно нет никакого воспитания. Наверняка простолюдин, хотя даже у тех есть какие-то зачатки хороших манер.
— А вы... сударь? — спросил Леонард. — Могу я узнать ваше имя?
Двойник встал и вытащил откуда-то из-за подушек нечто вроде металлической бутыли. Отвинтил крышку и поднёс её к губам Леонарда.
— Выпейте, — сказал он. — Это настой... не знаю, как называют эту траву у вас на родине, но она поможет вам восстановить силы.
Настой оказался кисловатым и тёплым, но был кстати, потому что пить Леонард хотел. Жажда снова напомнила ему о ламии и он спросил:
— Сколько я спал?
— Два дня, — двойник отставил металлическую бутыль в сторону и вернулся на подушки . Леонарду это, если честно, не очень понравилось — в присутствии особы королевской крови сидеть не позволялось. Он хотел было сделать замечание, но тут до него дошёл смысл сказанного.
— Два дня?!
— Один день я вас гонял, чтобы с потом и рвотой вышел яд. Потом дал вам сонное зелье, чтобы вы могли отдохнуть. И вы спали два дня.
— Я должен ехать! — Леонард попытался встать, но рухнул на одеяла.
Двойник скосил на него глаза (они у него оказались зелёными, как крыжовник, и какими-то переливчатыми).
— Сейчас вы можете отъехать только к вашим праотцам, — сказал он.
Нет, это возмутительно! Что он себе позволяет!
— Где моя одежда?!
— Она пропиталась ядом ламии, — двойник зевнул, не глядя на Леонарда. — Никакая прачка не поможет, если только, конечно, вы не захотите прикончить бедняжку.
— У меня была запасная, — пробормотал Леонард. — Парадное одеяние.
— Там, — двойник кивнул в угол, где Леонард увидел знакомую седельную сумку и само седло. — Только на кой она вам сейчас? Вы на ногах не стоите.
— Я не могу ходить голым!
— Не надо, — примирительно сказал двойник.
Он с видимой неохотой встал, отправился всё в тот же угол и достал оттуда что-то. Поверх одеяла Леонарда легла просторная рубаха с коротким рукавом и мягкие штаны. Новая одежда пахла затхлостью.
— Здесь рядом раньше был супермаркет, — сказал двойник.
— Супермаркет?
— Это такая большая лавка, — не глядя на Леонарда объяснил двойник — И что же вы делали в этой... дыре, принц?
Принц покраснел, сунул руку под одеяло и коснулся большого золотого медальона.
— Я... еду жениться, — сказал он.
— Это обычай, очень древний, — заговорил, запинаясь, Леонард. Он снова чуть приподнялся на локте. — Все мужчины королевской крови из Каарса женятся на женщинах из Рагены, а перед этим должны в одиночку доехать до Рагены и попросить руки принцессы.
— И кто же ваша избранница? — равнодушно спросил Лемпо, развалясь на подушках.
— Принцесса Рулфанес, — выдохнул мальчишка (вот точно, сейчас он выглядел совершенным ребёнком, рассказывающим взрослому свой секрет, хотя, казалось бы, наследник трона...) — Мы не виделись с тех пор, как были детьми. Я учил её лазить по деревьям...
Леонард снял с шеи медальон, протянул его, раскрытый, Лемпо, и дикий бог увидел прекрасную Рулфанес.
У девушки на портрете были пышные светлые волосы, уложенные в замысловатую причёску, увенчанную диадемой. Черты лица принцессы, возможно, были чуть крупноваты, но правильны, и придавали ей даже некую величественность. Целомудренный прямоугольный вырез на платье дразнил воображение и оттого был уже совсем не целомудренным. Глаза — то ли серые, то ли голубые, губки — розовые и пухлые.
Лемпо вернул медальон Леонарду.
— Ваша невеста очень красива, — сказал он. — Могу только пожелать вам счастья.
Он встал с подушек, и глаза его вновь по-кошачьи сверкнули.
— Придёт ягуар — скажете, что я скоро буду. Пойду добуду поесть.
Не дожидаясь ответа Леонарда, он стремительно прошагал к низкому окну и перемахнул через подоконник. Его движения напомнили принцу о ягуаре.
Небо на западе было ещё светлым, но здесь, внизу, уже клубилась тьма, впрочем, зрением Лемпо обладал воистину кошачьим. Он потянул носом воздух и двинулся на запах сырости (хотя для любого человека сыростью здесь пахло бы везде). Раздвигая кусты, он добрался до ручья и некоторое время шёл по берегу, пока ручей не разлился широким озерцом. Постоял, вглядываясь в блестящую тёмную поверхность, и вдруг метнул в воду кинжал. Закатал рукава и выудил здоровенную, в руку длиной, серебристую рыбину. Вытащил кинжал из её головы, обтёр о траву и убрал обратно в ножны. На обратном пути Лемпо прихватил вкусно пахнущей лохматой травки и выдернул с десяток розоватых клубней.
***
За время его отсутствия Леонард успел кое-как натянуть штаны и странную рубашку (впереди был абстрактный рисунок), и этот подвиг у него отнял все силы.
— Зря усердствуете, принц, — сказал Лемпо, бросая рыбину рядом с костром. — Сейчас вам нельзя вставать.
— Я должен ехать, — Леонард помотал головой. — Принцесса Рулфанес может решить, что я передумал, а такого скандала нельзя допустить.
— Скандалом больше, скандалом меньше, — проговорил Лемпо, вспарывая рыбе брюхо и вываливая внутренности прямо на пол. — Женщины отходчивы, если с ними правильно себя вести, вы со временем поймёте это, принц.
Леонард с сомнением и некоторой брезгливостью посмотрел на кучку потрохов.
— Но Рулфанес — принцесса!
— Да какая разница, — пожал плечами Лемпо. — Я хочу есть, а вы?
Рыбу дикий бог запёк в углях вместе с розовыми клубнями, оказавшимися чем-то средним между луком и редькой, присыпал ароматной травкой, и получилось очень даже неплохо.
— Что это? — спросил Леонард, надкусывая очищенный от обугленной шкурки клубень.
— Понятия не имею, — ответил Лемпо, шуруя палкой в костре. — Но оно точно съедобное, можете верить.
Леонард в задумчивости дожевал клубень. После еды ему стало получше, и он подумал, что его слабость вызвана не столько ядом ламии, сколько голодом и ещё обезвоживанием.
— Благодарю вас, но... позвольте узнать ваше имя.
Лемпо продолжал тыкать палкой в угли. В свободной руке он держал кусок рыбы, от которого понемногу откусывал, и этим напоминал какого-то хищника.
— Сударь, я задал вопрос.
Лемпо доел рыбу, выплюнул в костёр косточку (Леонард поморщился).
Небрежно повёл рукой над кучкой потрохов. Те зашевелились, поползли в сторону червями, затем тускло засветились, как гнилушки. На секунду Леонард почувствовал зловоние, сменившееся запахом влажного дерева и земли. Потроха, уже совсем переставшие походить на потроха, вдруг вспучились зелёным мхом, и его плети с чудовищной скоростью поползли по полу. Они обошли Леонарда, полезли на колонну. Снаружи испуганно заржал Росинант, а принц ощутил, точно кто-то толкнул его прямо в сердце.
Запахло смолой, а по стенам зазмеились сосновые ветки, которые вдруг стали вести себя подобно плющу. Затрещал разрываемый безудержной силой купол, но вниз упали всего несколько обломков — каменный обвал сдержала масса ветвей. Зато пол точно взорвался сразу в нескольких местах, разорванный чем-то острым и зелёным, оказавшимся стремительно растущей елью. Она с хлопком простёрла над Лемпо и Леонардом великанские лапы.
Леонард задрал голову, но не удержался и повалился на спину, нелепо раскинув ноги. Его уже не волновало, как он выглядит.
В почти прогоревший костёр свалились две шишки — сосновая и еловая. Они никак не могли вызвать такое пламя, но костёр вдруг разгорелся снова, точно в него бросили охапку сухой соломы. Огонь осветил лицо Лемпо, и тот сидел так неподвижно, что напоминал идола. Кое-как принц сел.
— П.. прошу прощения, великий бессмертный, — с трудом проговорил он. — Я не должен был дерзить вам.
Дикий бог поднял на него глаза, и Леонард вздрогнул.
— Можно просто — Лемпо, — сказал он. — Давайте я помогу вам лечь.
На этот раз Леонард не возражал. Лемпо навалил на него одеяла и принц сжался под ними. Он вдруг ощутил себя слабым и беспомощным, ребёнком, которого укладывает спать взрослый.
Его дядя правил в соседнем мире, Глимаге, и рассказывал легенду про то, как Лемпо за то, что тот позволил своим лосям пастись в королевском лесу, пытались из этого леса изгнать. Для этого снарядили армию, и никто не вернулся. Смельчаки, отправившиеся на разведку, рассказали о пнях, обтянутых человеческой кожей, с ртами и глазами. Пни горестно всхлипывали и проклинали дикого бога.
Но ведь Лемпо спас ему жизнь. А та история с пнями произошла лет за триста до рождения дяди, так что вряд ли правдива даже наполовину. Для дикого бога это как неделя...
Костёр горел ровно, освещая стены и выглядывавшие из-за ветвей и мха фрески. Лемпо продолжал изображать неподвижное изваяние, и Леонард задумался, приносили ли ему кого-нибудь человеческие жертвы. Да наверняка...
— Что здесь было раньше, — неожиданно для себя спросил Леонард.
— Город, — отозвался Лемпо. — Здесь было много машин, они работали на нефти. Другие машины работали на электричестве, они умели считать и даже думать за людей. Почти у каждого была такая маленькая машинка, которая помещалась в карман.
— Мой дед рассказывал, что этот мир можно было пересечь за два часа, если верхом. Но уже тогда здесь были развалины.
— Он исказился и продолжает искажаться, — Лемпо продолжал смотреть в огонь.
— Наверное, когда всё это началось, люди ушли.
— Нет, они изменились. Стали другими. Всё было очень медленно, — сказал Лемпо. — Сначала... сначала всё становилось немного странным. Изменялись растения, изменялись люди. Постепенно. Старики ещё могли вспомнить, что когда-то всё было по-другому. Например, что цветы раньше росли только на клумбах и были намного меньше. Но старики умирали, а молодые принимали всё как должное. Потом и они становились стариками. И замечали, что мир немного изменился. Опять. Появлялись новые, странные твари. Люди привыкали к ним, рождались новые люди, и они уже думали, что это... нормально. Возможно, если бы кого-то из них перенесли бы в старый город, с ровными дорогами и нефтяными машинами, он бы сошёл с ума от ужаса. Да и сами люди менялись. Многие стали неузнаваемы...
— Ламия?! — Леонарда пронзила жуткая догадка.
— Да, только это не один, а сразу несколько человек. Кстати, как вы с ней встретились?
— Женщина звала на помощь, — пробормотал Леонард.
— И когда вы приблизились, то увидели, что это самая прекрасная женщина, какую вы могли только вообразить.
— Ну да, — смущённо сказал принц.
— Ламии — не женщины, — сказал Лемпо. — Они двуполы, как улитки, и для размножения им нужно совокупляться. Забавное зрелище, хоть и редкое. Каждая особь выращивает на себе по несколько мужских и женских имитаций... А иногда они путают, кто где, и мужские совокупляются с мужскими, а женские...
— Прошу вас, — Леонарда затошнило.
Лемпо усмехнулся. Принц обиженно молчал.
В окне показалась знакомая тень — вернулся ягуар. Как показалось Леонарду, он без особого удивления обозрел новые выросшие деревья.
— Вот и моя красавица, — сказал Лемпо.
— Красавица? — переспросил Леонард.
— Ну да. Это же самка.
Ягуарша подошла к дикому богу и боднула его в плечо. Тот почесал ей шею, отчего ягуарша стала издавать рокочущие звуки.
— Она приходила, когда ламия... Наверное, ждала, когда я умру, — сказал Леонард.
— Ммм, возможно. Просто ей нравятся черепа.
Лемпо встал и подошёл к чему-то, что Леонард приметил ещё когда лежал под ламией и что посчитал грудой мусора. Ягуарша послушной кошкой последовала за ним.
— Вот кем он был? — сказал дикий бог, поднимая из кучи круглое и белое. — Одно могу сказать точно — у него золотой зуб.
Лемпо вытянул руку с черепом и посмотрел в пустые глазницы. Свет костра падал на бога и на жуткие останки.
— Наверное, перед смертью он видел нечто прекрасное, так что нельзя сказать, что его жизнь была совсем уж пустой, — Лемпо щелкнул ногтем по золотому зубу и кинул череп ягуарше. Она с готовностью прыгнула за ним, наподдала могучей лапой, снова прыгнула.
— Она опасна, — сказал Леонард, наблюдая за скачущей чернильным пятном кошкой.
— Не для меня, — ответил Лемпо. — Кстати, она часто крутилась здесь, пока вы были без сознания.
— Ох! — Леонард накрылся одеялом.
***
Утром выяснилось, что ехать верхом Леонард ну никак не может.
— Десять минут, — сказал Леонард, прислонившись к березовому стволу. — Я отдохну и мы сразу поедем.
Только что он спустился с Росинанта с помощью Лемпо.
— Не спешите, принц, — проговорил Лемпо.
Он задумчиво прошёлся между своим белым лосем и золотым конём из королевских конюшен. Похлопал последнего по морде, и конь не возражал. Это удивило и немного разозлило Леонарда — Росинант не подпускал к себе никого, кроме принца и специально приставленного к нему конюха.
Утро было хорошим. Только вставшее солнце, ещё не жаркое, серебрило росистую траву, каждая метёлка хвоща казалась новогодней ёлкой, унизанной хрустальными бусами; в еловых ветках чирикали похожие на воробьёв розовые птички.
— Я должен ехать, — сказал Леонард, делая попытку отлепиться от ствола. Попытка оказалась неудачной. — И, знаете, я бы не отказался от кофе.
— Я тоже, — откликнулся Лемпо. — Знаете, вы можете поехать на моем лосе, а я на вашем коне.
Такое предложение взбодрило принца лучше кофе. Он посмотрел на белого лося, лось насмешливо посмотрел на него, точно говоря, что это не он придумал.
— Сударь... Лемпо, ваш скакун, разумеется, великолепен, но вы преувеличиваете мои способности к верховой езде. Я свалюсь с него ещё быстрее, чем с Росинанта.
— Попробуем, — сказал Лемпо.
Лось подошёл к принцу и улёгся перед ним.
Леонард вздохнул, и лось, обернувшись, посмотрел на него. Принцу показалось, что взгляд у белого зверя на удивление разумный.
— Не бойтесь, принц, — мягко сказал Лемпо и этим взбесил Леонарда. Только королевское воспитание не дало ему дать волю гневу и сказать дикому богу какую-нибудь колкость.
Леонард коснулся горбатой холки. Какой же огромный зверь! Намного больше лошади.
— Вы не упадёте с него, — произнёс Лемпо. — И даже слезть не сможете. Пока я не захочу.
#АльтернативнаяРеальность, #МагическийРеализм, #СтранныеИстории, #МирГрез, #ТуманВоображения, #НереальныеныеСюжеты, #Абсурд, #ПсиходелическаяФантастика, #ПараллельныеМиры, #Необычное