Город Катчина. Третий мир. Миллениум, ешкин же ты кот...

Михаил понял, для чего Валерий оставил этот хвост в прошлое. И неприглядная картина стала предельно ясна: волшебник по синьке перепутал чёрное с белым, хотел, чтобы основной мир поменялся местами с созданным им, а возможность попасть в другое время оставил как обманку: люди будут думать, что там возможно что-то изменить, а на самом деле - нет. Ну и..... - Михаил крепко выругался и тут же как пробка вылетел из мира волшебников в третье преломление реальности.

Год - двухтысячный. Хорошего очень мало, но уже есть. Это Михаил совершенно отчётливо мог помнить, ему шестнадцать лет было тогда.

На трансформаторной будке кто-то косыми буквами вывел: "имбицил" (именно так, с ошибкой) и ниже "кто это писал - тот сам такой!". Вынул Михаил баллончик из кармана и добавил "создатель всего ссущего". Остроумно типа - а тогда ему казалось именно так. Да уж: только упомянутый имбецил мог так бездарно распорядиться созданным им же миром...

Пойло. В третьем мире оно было в любом временном преломлении. Известное пиво на букву "Б", все номера. Взял Михаил самое крепкое, настроения совсем не было. Открыл бутылку прямо об угол ларька - в шестнадцать он так и делал, круто типа. Затянулся, сплюнул.

Разбитые поребрики. Уйма мусора. Покосившийся деревянный дом, которого потом уже не было. Автобус-буханка, едет накренившись на один бок. Много такого Миша видел тогда, и очень не хотелось ему увидеть это снова. А надо.

В двухтысячном в третьем преломлении реальности уже никто не жил, только бывал. Какая-то парочка, обнимаются на грязных ступеньках. Пьяный дядька спит на скамейке. Пацан в шарфе болельщика, идёт с банкой пива, а ему лет двенадцать.

А вот сам город выглядел, хоть и плохо, но не настолько, как ещё несколько лет назад. Виктор Анатольевич старался как мог! Все бедно, обшарпано, - но почти чисто. Нехороших надписей - гораздо меньше, чем тогда. Михаил понимал, что художник жил на два мира и свой не бросит.

- А ну кыш отсюда все! - мысленно сказал Михаил. Выпроводил всех в мир волшебников, где им в тот год и быть положено. Люди исчезли - переместились в тот мир - а там пойла уже давно не было.

Дошел до дома Валерия. Пустая квартира, в двухтысячном - как раз четыре года как тот волшебник погиб... Собрал все бутылки и вынес. Обшарил здесь все. Нашел бумаги, которые остались спрятаны там, где он и думал. Через неприкрытую дверь в дом забирались кошки, и одна из них окотилась. Михаил с удивлением заметил миски с молоком, кормом и водой. Это мог сделать только художник! Значит, Виктор Анатольевич приходил в эту квартиру. Пытался найти записи. Но поскольку он волшебником не был - возможных вариантов было два: или не найдет, или найдет, но не поймет. Значит - не нашел.

Михаил вернулся обратно к волшебникам и передал старику папку.

- Миша, на каком основании ты переместился только на четыре года спустя, а не в девяносто седьмой? Если ты пользуешься этим переходом - ты должен был оказаться там сразу как мы вмешались!

- Юрий Викторович, простите меня, я не мог. Раньше двухтысячного года и не мог, и не хотел.

- Понимаю, Миша. Имей в виду, Валера тоже много чего не мог и не хотел, ставил личное вперёд остального. Так - нельзя.

А в тетрадях из папки Валерия был подробно расписан его план. Печально, что ознакомились с этими записями только много лет спустя, и что Виктор Анатольевич, даже если бы и нашел, и прочёл,- ничего изменить бы не смог.