23 февраля 2014 года — один из горячо любимых праздников в Николаеве (разумеется, после дней святого Николая — Никола Зимний и Никола Вешний — и Дня города). День Советской Армии и Военно-Морского флота всегда отмечался с большим энтузиазмом. Во всем бывшем СССР его любили и активно отмечали, поздравляли не только офицеров и отслуживших, но и просто всех мужчин: пожилых, взрослых и не очень. Николаев — не исключение, к тому же в нем традиционно проживает немало морских офицеров (хотя большинство из них офицеры запаса), поэтому у нас праздник имеет свои военно-морские оттенки.
Естественно, в этот день городские и областные власти у памятника Героям Ольшанцам совместно провели праздничное мероприятие с небольшой музыкальной составляющей, стыдливо стараясь не замечать поваленный памятник Ленину в 200 метрах от места праздника.
Сразу после окончания официальной части у памятника начал собираться народ, обеспокоенный кровавым майданом в столице, приведшим к государственному перевороту, отголоском чего стали вчерашние события в Николаеве. Люди были не на шутку встревожены и ждали обсуждения и ответов на свои закономерные вопросы. Они, не сговариваясь, по наитию, небольшими группами приходили к главному памятнику города. На 16 часов 23 февраля одна из дружественных общественных организаций заранее согласовала митинг с возложением цветов к Вечному огню. Это сыграло нам на руку. Начался митинг антимайдана. На нем были представители партий: «Русское единство», «Русский блок», «ПСПУ», «КПУ», а также отдельные члены «Партии Регионов», пришедшие по собственному желанию. Ведь тогда уже о централизованной координации Партии власти, как это было, когда мы отстаивали обладминистрацию, не было и речи. Повторюсь, разумеется пришло довольно большое количество возмущенных горожан, не принадлежащих к каким либо партиям и организациям, с тревогой наблюдающих за событиями в Киеве а также узнавших или видевших что произошло на площади Ленина днем раньше.
Первым митинг начал Костя Тистол. Потом выступали Лариса Шеслер, Юра Барбашов, я, некоторые другие начавшие себя проявлять активисты Русской весны. Народ, как я уже отмечал раньше, бурлил, выступая с трибуны и поддерживая друг друга аплодисментами и выкриками, — сразу появилось ощущения единомыслия в главном, среди протестующих.
Тут же на первом митинге было принято решение установить палаточный лагерь, дабы защитить от возможного сноса памятник Героям Ольшанцам и иметь постоянную площадку для координации, обсуждения и принятия решений. Протестное гражданское общество формировалось на глазах.
Далее был наш проход маршем по пешеходной центральной улице Советской (ныне вернули старое название — Соборная, чему я, в общем, рад). На марше появились плакаты «Мы не просили переворот!», «Николаев — русский город!», «Мы вместе с Россией!». Мы скандировали: «Николаев — русский город!», «Николаев — город воинской славы!», «Николаев, смелее, гони Бандеру в шею!», «Пока мы едины, то мы непобедимы!»
После марша привезли первые три палатки и установили их рядом с памятником. Потом с каждым днем появлялись новые палатки, стойки для плакатов, информации и обращений. Палаточный лагерь простоял вплоть до ночи с 7 на 8 апреля, когда он был с жестокой бойней варварски снесен привезенными и местными нацистами, но не буду забегать вперед.
Николаевский антимайдан был сформирован, и на нем начались ежедневные митинги. Они проходили в 18:00 по будням и в 12:00 по выходным. Довольно быстро все пришедшие перемешались, и через несколько дней все партийные флаги по всеобщему решению были убраны оттуда и далее появлялись крайне редко. Таким образом, складывалась цельная команда, хоть разношерстная, но имеющая тенденцию к сплочению. Члены русских партий и различного рода общественники, группы и просто обычные люди прислушивались друг к другу, взаимодействовали, поддерживали своих. Можно сказать, что всё это вылилось именно в народный протест.
Вдохновлённые примером Крыма, по которому тогда уже вовсю разгуливали «вежливые люди», николаевцы приходили на митинги с российскими флагами, скандировали лозунги о единстве с Россией, подписывали обращения к российским властям, собирали подписи за проведение референдума, устраивали зрелищные автопробеги. Одни горожане, уставшие от 23-летнего периода настырной украинизации, мечтали сразу о крымском сценарии, другие хотели добиться хотя бы федерализации и государственного статуса русского языка. Федерализация действительно для многих виделась выходом. Приходило понимание, что в условиях произошедшего переворота находиться под властью Киева уже невозможно. А выжить в составе этой Украины можно только в случае, если каждый регион будет чествовать своих героев, развиваться пусть и в рамках единой страны, но со своим мнением, со своим языком, со своими школами, со своими отношениями с Российской Федерацией. Именно в рамках этих идей большая часть протестного движения и существовала далее.
Подножие памятника стало трибуной для митингов. Для сбора на существование лагеря были установлены ящики, в которые приходящие на митинг люди бросали деньги. Конечно же, нельзя забыть о том, что посильную помощь оказывали местные предприниматели, которые также активно принимали участие в протесте. Была даже история, когда один из известных николаевских «авторитетов» приехал к памятнику. Меня позвали к нему в машину, и он попросил рассказать, что происходит. По окончании моего рассказа он скупо похвалил нас, а через полчаса от него приехал человек, и в кассу «упало» 500 долларов.
На следующий день мы с Константином Тистолом объявили о создании Народного фронта Николаева. Эту идею поддержали митингующие 24 февраля. После и в СМИ начали писать о нас как лидерах этого Народного фронта. Мы с Тистолом заявили о себе в горисполкоме, а через пару дней я выступил, будучи незваным гостем, на сессии областного совета, объясняя нашу позицию.
Одновременно с этим подобные митинги проходили и по другим городам и регионам, развивалась ситуация в Крыму. Все эти события активно обсуждались протестующими. Мы чувствовали единение с другими городами, и, собственно, первопричина протеста — разрушение памятника Ленину — ушла с повестки дня и заменилась тем, что Николаев стал отстаивать свою «русскость», свою свободу говорить и изъясняться на родном языке. Необходимо сказать, что мы поддерживали тесные связи с соседними городами Причерноморья, николаевцы часто бывали на Куликовом поле в Одессе и в Херсоне, хотя в последнем антимайдан просуществовал всего пару недель.
По примеру одесситов, назвавших себя куликовцами, по названию места их митингов и палаточного лагеря на Куликовом поле, мы решили на митинге далее именовать себя ольшанцами, в память Героев Ольшанцев, памятник которым мы защищали и возле которого был разбит наш лагерь.
Если говорить об отношении к нам со стороны властей, оно первые две недели было достаточно позитивным. Хунта, совершив госпереворот в Киеве, еще не дотянулась до регионов в целом. Власти были в растерянности и начали общаться с нами. Они искали опору в создавшейся ситуации и таковой со стороны Киева, охваченного переворотом, не видели, но увидели, что за нами возможна сила, и поэтому с нами надо дружить.
С нами разговаривало руководство города и области (в частности, я дважды встречался с Мериковым, тогда зам. губернатора, по его просьбе — мы были ранее знакомы по Николаевскому горсовету), общался с Гранатуровым, позже были и другие встречи с ключевыми персонами.
25 февраля власти, пытавшиеся переломить ситуацию, собрали большой митинг бюджетников в поддержку майдана. Были на нем и нацисты всех мастей, в том числе «правосеки». После митинга группа нацистов с зам. губернатора Мериковым и некоторыми другими должностными лицами вознамерилась пройти от Садовой по Адмиральской и потом по Советской до Проспекта. Для нас это стало буквально вызовом, и мы заявили, что по Советской мы их не пустим, и выстроились в цепь, перегородив улицу Советскую. Когда желто-синий марш подошел к нам, то милиция пыталась защитить украинских нацистов, взяв их в кольцо. Тем не менее, началась словесная перепалка, и кто-то из оппонентов бросил под ноги нашим ребятам взрывпакет. В ответ мы кинулись на бандеровцев. Полиция была бессильна остановить потасовку. Ряды желто-синих дрогнули, и они побежали кто куда: кто через Старый мост, кто через Новый. Несколько человек вместе с Мериковым спрятались от наших в магазине PRAKTIKER и отсиживались там, пока не подоспела милиция, практически эвакуировавшая их.
Приобрести полную версию книги "Ольшанцы Русской весны" в печатном варианте вы можете в издательстве "Солон-Пресс" по ссылке https://solon-press.ru/vneserijnaya-literatura/olshancy-russkoj-vesny-v-nikolaeve С радостью жду новых читателей!