(рассказы монахини)
Про богадельню
История 1
Не ведают бо, что творят...
Одна начинающая послушница поздним вечером, в полуспящем от усталости состоянии, вошла в келью старенькой инокини Ирины залить маслице в лампадку. Мать Ирина спала, похрапывая.
Лампадка висела высоко. Послушница не доставала. Она поставила кувшин с маслом на пол, подтянулась, вынула лампаду из подвески, поставила на стол и налила масло.
Снова поставила кувшин на пол, подтянулась и убрала лампаду на место. Взяла кувшин и ушла.
Прошло две недели. Послушница сидела в келье матери Ирины и читала ей Псалтирь, до которой мать Ирина была большой охотницей.
Вдруг мать Ирина, глядя на пол, насупилась и строго, даже грубовато сказала:
- Вот, ходют тут, только пол пачкают. Вон, смотри, дочка, видишь, масло на полу? Испачкать испачкают, а вытереть лень.
Послушница посмотрела на пол и согласно закивала головой: да, мол, вот лентяйки...
Инокиня посмотрела на нее исподлобья и спросила: - Дочк, а это не ты была?
- Нет, мать Иринушка, не я. Я-то бы уж обязательно вытерла, - чистосердечно опровергла послушница.
- Точно не ты? - еще строже насупилась инокиня.
- Не-е-ет, не я.
- Точно!?
- Точно. Не я.
- Ну, не ты, так и не ты, - радостно заключила старушка, - и мирно стала слушать продолжение псалма.
Послушница вышла из бабушкиной кельи в богадельнический коридор, и тут ее стыдом обожгло. Вдруг перед ней проплыли кадры, как она усталая, полусонная входит в келью матери Ирины, ставит кувшин с маслом на пол... «Так это ж я! - с ужасом подумала она. - Да еще и солгала. А мать-то прозорливая! Сама храпела, а сквозь сон всё увидела».
Послушница вспомнила, как обрадовалась бабушка, узнавши, что она искренне не осознаёт своего греха.
И поняла: так и ей надо учиться радоваться за других - раз не осознают, не помнят, не знают, - значит, и не виноваты!
НЕ ВЕДАЮТ БО, ЧТО ТВОРЯТ!
Слава Тебе, Господи, слава Тебе!
История 2
А я всех люблю...
Однажды послушница кормила с ложечки схимницу Серафиму. А за ее спиной инокиня разговаривала с монахиней Кириллой:
- Кириллушка, ну помолись за моего сына Игоря!
- Ня буду! - грубовато ответила мать Кирилла.
- Ну почему не хочешь за него молиться?! Помолись!
- Ня буду! - отрезала мать Кирилла.
- Почему?!
- Он у тебя неверующий и некрещеный.
- Ну помолись!
Через пять минут инокиня, с помощью трудницы, стала укладывать старенькую Кириллу спать. Они в сердцах так бросили ее на постель, что старенькие кости звучно шмякнули об матрац.
Послушница возмутилась в душе. Но инокиня была старшей по богадельне, и послушница промолчала, потому что в монастыре этом строго запрещалось нарушать старшинство.
Наутро мать Кирилла, уже как ни в чем не бывало, ласково звала к себе инокиню:
- Танечка! Танечка!
Послушница, которая вновь кормила с ложечки завтраком схимницу Серафиму и стояла спиной к матери Кирилле, подумала с великим удивлением: «Надо ж! Она ее вчера так хряпнула в сердцах на кровать, а эта так ласково её теперь гулит!»
Послушница только молча подумала это про себя, мать Кирилла вдруг позвала её:
- Оля! Подойди-ка сюда!
Послушница подошла.
- Оля, а я всех люблю!.. - Почти слепенькие глаза матери Кириллушки на солнце сияли, как два голубых родничка.