Из личных архивных записей Ариадны Волковой, журналистки, которая собирает информацию о контактах с потусторонним миром.
Интервьюер: Владимир Николаевич, давайте начнем с начала. Как обычный преподаватель литературы из Таганрога вдруг стал контактером?
Контактер: (смеется) Знаете, я сам до сих пор не могу в это поверить. И ведь ничто не предвещало. Преподавал себе русскую литературу 30 лет в педагогическом, читал лекции о Чехове... А потом начал слышать голоса. Нет, не так: сначала начал голос. Один. И голос этот казался странно знакомым в плане изложения мыслей.
Интервьюер: Как это произошло технически? Меня интересует техника вступления в контакт.
Контактер: Никакой техники! Я просто сидел у себя на даче – кстати, недалеко от дома, где жила семья Чеховых, – проверял студенческие работы о «Вишневом саде». И вдруг почувствовал легкое головокружение и такой... Знаете... Будто кто-то смотрит в затылок. Потом голос. Тихий, с легкой хрипотцой: «Ну и чушь же они пишут, батенька. Я совсем не то имел в виду».
Интервьюер: И вы сразу поняли, что это Чехов?
Контактер: Да где там! Сначала думал, что переутомился. Потом решил, что у меня слуховые галлюцинации. Даже к врачу ходил. МРТ делал. Всё в порядке. А голос не исчезал. Более того, он настаивал: «Никакой мистики, голубчик. Просто у вас образовалась, как бы это сказать, щель между мирами. Временный канал связи».
Интервьюер: Как вы убедились, что это действительно Антон Павлович?
Контактер: (задумчиво) Он рассказал мне детали своей жизни, которые не упоминаются ни в одной биографии. О личном письме Льву Толстому, которое он сжег. О настоящих прототипах некоторых персонажей. И потом, этот язык, эти обороты... Знаете, невозможно подделать чеховскую иронию. Она... особенная.
Ниже – стенограмма одной из записанных сессий контакта с сущностью, представившейся Антоном Павловичем Чеховым. Время записи: 14 марта 2023 года, 03:14 – 04:22.
Контактер: Антон Павлович, вы здесь?
А.П. Чехов: Где же мне еще быть, голубчик? Непонятное место, знаете ли. Ни рая, ни ада. Но кому сказать – не поверят. Хотя человеку что не расскажи, во всё поверит, было бы чем примазать и что пообещать.
Контактер: Как там... ну, после смерти?
А.П. Чехов: (со смешком) Весьма прозаично. Никаких труб иерихонских, никаких ангелов с крыльями. Представьте себе комнату без стен и потолка. А в комнате – все, кого вы когда-либо знали. И те, кого не знали тоже. Все разговаривают, но никто никого не слушает. Очень напоминает литературный вечер в Москве или моих первых критиков. Чтобы научиться тут слушать должно пройти какое-то время.
Контактер: Вам нравится там?
А.П. Чехов: Нравится? Душа моя, это все равно что спросить у рыбы, нравится ли ей вода. Не в нравится дело. Просто это теперь моя стихия. Хотя, признаться, скучаю по земной жизни. По ялтинскому саду. По запаху свежих чернил. По севрюжине с хреном... (пауза) Да и по кашлю своему проклятому иногда скучаю. Представляете? Кашель напоминал, что я пока ещё жив. А ещё шампанское. Здесь такого брюта нет...
Контактер: Встречаетесь ли вы там с другими писателями?
А.П. Чехов: (со вздохом) Лев Николаевич все так же поучает, только аудитория побольше. Федор Михайлович захаживает, но, между нами, стал еще мрачнее – представьте, если это вообще возможно! Недавно организовали литературный кружок. Пушкин тоже захаживает иногда. А Гоголь все время опаздывает и приходит с какими-то совершенно фантастическими историями.
Контактер: А современную русскую литературу вы... хм... оттуда видите?
А.П. Чехов: (с иронией) Вижу. И слышу. И читаю даже. Знаете, голубчик, есть такое правило: о мертвых либо хорошо, либо ничего. Позвольте о современной литературе – ничего.
Хотя... (задумчиво) Странное дело. Человечество изобрело телефоны без проводов, повозки без лошадей, полетело к звездам. А все пишут о том же – о любви, смерти, одиночестве и поисках смысла. А смысл один – во вкусной еде и хорошей работе с приличным жалованием. Остальное всё приложится.
Контактер: Что бы вы сказали современным читателям?
А.П. Чехов: (с усмешкой) Читайте книги, господа. Не только посты в ваших интернетах. Книга – как умный собеседник: редкость непозволительная в наш торопливый век. А интернет как надоедливая бабка-сплетница, никуда от вас не уйдёт и всегда на лавочке сидит.
И еще... (пауза) Если любите – говорите об этом. Если благодарны – выражайте благодарность. На том свете странным образом ясно видишь, как много слов осталось несказанными.
Контактер: А как вы относитесь к тому, что в школах заставляют изучать ваши произведения?
А.П. Чехов: (смеется) О Боже мой! Бедные дети! Я и сам в их возрасте читал совсем другое. Знаете ли, я писал не для гимназистов. В моих рассказах слишком много... как бы это сказать... слишком много жизни. А жизнь можно понять, только прожив ее часть.
Недавно наблюдал, как девочка читает «Даму с собачкой». Она так морщила лоб, бедняжка, так старалась понять, отчего же эти двое не могут просто быть вместе. В шестнадцать лет всё кажется таким простым! (пауза) И слава богу, скажу я вам. Детство должно быть детством, юность юной, а старость брюзжать.
Контактер: Хотели бы вы что-то изменить в своей земной жизни?
А.П. Чехов: (Серьезно) Прожил бы дольше. Знаете, умирать в сорок четыре — это безобразие. Столько всего не успел написать... И сад тот в Мелихове — как он там без меня? А потом, я бы, пожалуй, раньше женился на Ольге. Чтобы побольше счастливых дней. Хотя... С другой стороны... (Иронично) Быть счастливым не входило в мои жизненные планы. Литератор должен немного страдать, иначе откуда черпать материал? Писатель, не готовый положить на жертвенный алтарь самое ценное, что у него есть, никогда не станет настоящим творцом.
Контактер: Антон Павлович, есть ли Бог?
А.П. Чехов: (После долгой паузы.) Как же мне надоел этот вопрос. Знаете, когда я был земным доктором, часто говорил пациентам: «Не волнуйтесь, всё будет хорошо», — даже когда знал, что ничего хорошего не предвидится. Иногда человеку нужна надежда больше, чем истина.
О Боге... (вздыхает) Ничего определенного сказать не могу. Есть нечто. Нечто большее, чем совокупность наших душ. Но назвать это Богом... не знаю. Скорее, огромный механизм, где мы все – маленькие шестеренки. Да только механизм этот изрядно заржавел за последние тысячелетия. Как бы не треснула вся ткань мироздания, особенно от таких вопросов.
Контактер: А что там с душой? Она бессмертна?
А.П. Чехов: (смеется) Вы сейчас разговариваете с мертвецом и спрашиваете о бессмертии души? Занятно!
Душа, любезный, похожа на текст. Даже когда автор умирает, текст продолжает жить. Его читают, обсуждают, переводят, интерпретируют. Так и я сейчас – своего рода текст, который вы читаете. Истинно то, что не исчезает бесследно. Каждый человек оставляет след – в словах, поступках, в том, как изменился мир благодаря его существованию.
Контактер: Есть ли там, у вас, какая-то справедливость? Наказывают ли за грехи?
А.П. Чехов: (с иронией) Человек сам себе и суд, и палач, и адвокат. Здесь каждый получает ровно то, чего, по его глубочайшему убеждению, заслуживает. Представьте: закоренелый преступник, убежденный в своей греховности, создает вокруг себя настоящий ад. А какой-нибудь простой садовник, всю жизнь поливавший розы и любивший детей, обретает вечный сад.
Смешно, но Толстой до сих пор наказывает себя за грехи молодости. Сам вычитывает себе нотации и ходит в рубище. А ведь никто его к этому не принуждает! Такой уж Лев Николаевич. (пауза) К счастью, я был к себе более снисходителен.
Контактер: Правда ли, что многие ваши произведения имеют скрытый смысл?
А.П. Чехов: (усмехается) Милейший! Литературоведы приписывают мне такие глубины, о которых я и не помышлял. Помню, написал «Человека в футляре» за один присест – просто встретил в Таганроге забавного учителя греческого. А теперь целые диссертации пишут о символизме этого рассказа. (пауза) С другой стороны, может, они и правы. Писатель, как плохой отец – часто не понимает, что же такое он создал.
Контактер: А «Чайка»? Почему именно чайка?
А.П. Чехов: (со вздохом) Сам не знаю. Приснилась. Увидел во сне убитую чайку, проснулся в холодном поту. Потом неделю думал об этом. А когда пьеса была уже готова, встретил на ялтинском берегу дачницу с мертвой чайкой в руках – подобрала, хотела чучело сделать. Совпадение? Предзнаменование? Бог весть.
В литературе, дорогой мой, часто самые сильные образы приходят подсознательно. Толкуйте их как хотите, я своё дело сделал.
Контактер: Кто был любимым вашим персонажем?
А.П. Чехов: (Задумчиво) Знаете, это всё равно что спросить у отца, какого ребенка он любит больше. Все они – мои дети. Даже самые неприятные, вроде Протопопова или Беликова. Но если уж начистоту... Пожалуй, доктор Астров. В нем много меня самого. Усталость от жизни и одновременно – любовь к ней. Желание изменить мир и понимание тщетности этого желания. И эта его страсть к лесам... (Пауза) К сожалению, люди так и не научились любить природу больше, чем деньги.
Контактер: Что бы вы сказали о сегодняшнем мире, Антон Павлович?
А.П. Чехов: (иронично) Человечество все так же талантливо изобретает способы уничтожения себе подобных и все так же бездарно в деле всеобщего счастья. Прогресс, батенька, штука избирательная.
Знаете, что меня поражает? Ваши удивительные приспособления – телефоны эти карманные. Каждый человек носит в кармане библиотеку, превосходящую Александрийскую! Все знания мира! И что же? Смотрят картинки с котиками. (Смеется.) Впрочем, возможно, в этом и есть некая высшая мудрость. Хотя в наше время тоже за марки, наклеенные в альбом, целые состояния тратили. Люди вообще любят тратить жизнь на кучу бесполезных вещей.
Контактер: А что скажете о политике?
А.П. Чехов: (С досадой) Помилуйте! Даже на том свете от нее не скрыться. Сколько шума, сколько страстей! И все о том же – кто кого. Как дети в песочнице, только с ядерными бомбами вместо лопаток. Знаете, что самое печальное? С высоты вечности видно: все эти политические бури – лишь рябь на поверхности. А настоящая жизнь – в другом: в том, как человек смотрит на звезды, как держит за руку любимую, как прощает обиды. Политика – самое грязное дело, а те, кто ей занимается, не отмоются в истории никогда. Лучше станьте поваром или консьержем в отеле, но не политиком.
Контактер: Что бы вы изменили в современном обществе?
А.П. Чехов: (со смешком) В каждый дом поставил бы по роялю и посадил бы поблизости по вишневому саду. Шучу, конечно. Менять должен не я или какой-то важный чиновник, а сами люди. Каждый по немногу должен делать жизнь лучше.
Хотя был бы я президентом, то вернул бы моду на письма. Бумажные, неторопливые, глубокие. Ваши сообщения в мессенджерах – как бульонные кубики вместо настоящего супа. Вроде питательно, но без души.
Контактер: Антон Павлович, наше время заканчивается...
А.П. Чехов: (с грустью) Да-да, я чувствую, канал связи истончается. На прощание хочу сказать: живите осознаннее. Цените детали – в них вся прелесть бытия. Любите своих близких активно, деятельно – не откладывайте на завтра ни признания, ни примирения. И пишите от руки хотя бы иногда. Почерк – это отпечаток души.
Контактер: Увидимся ли мы снова?
А.П. Чехов: (с теплотой) Непременно, голубчик. Только не торопитесь ко мне присоединиться. У вас там еще столько интересного! Читайте мои рассказы на ночь, ходите в театр на мои пьесы. И, быть может, иногда... иногда я буду заглядывать через плечо. В особенно тихие вечера, когда светит луна и пахнет цветущей вишней.
И помните: краткость – сестра таланта... но многословие – его двоюродный дедушка. (смеется) До свидания, мой друг. И берегите футляр своей души – пусть он будет прозрачным!
На этом запись обрывается.
Интервьюер: Владимир Николаевич, почему, по-вашему, контакт произошел именно с вами?
Контактер: (Улыбается) Антон Павлович говорит, что я оказался на «правильной частоте». Что-то связанное с моей любовью к его творчеству, с тем, что я живу в Таганроге и преподаю о нем. И еще... (Смущенно) Он утверждает, что мы с ним дальние родственники. По материнской линии. Проверить, конечно, невозможно.
Интервьюер: Верят ли вам люди?
Контактер: (смеется) В основном нет. Коллеги крутят пальцем у виска, студенты думают, что это креативный педагогический прием. Жена поначалу переживала, предлагала показаться специалистам, а теперь привыкла. Иногда даже просит передать привет Антону Павловичу. А он – представьте! – отвечает.
Интервьюер: А что будет дальше?
Контактер: Не знаю. Контакты становятся реже. Антон Павлович говорит, что «щель» между мирами закрывается. Иногда я не слышу его по несколько недель. Но знаете... (задумчиво) Даже если всё это – лишь игра моего воображения, разве не прекрасно, что она позволила мне и, возможно, другим людям взглянуть на мир глазами Чехова? Почувствовать его иронию, его человечность?
В конце концов, как говорил сам Антон Павлович, надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал, что есть несчастные. Возможно, и мой «чеховский голос» – такой молоточек. Напоминание о том, что помимо нашей суеты существует иное измерение – измерение вечной литературы, вечных ценностей и вечных вопросов.
Лайки и подписка помогают развитию проекта. Спасибо!