Сегодня, 16 марта, исполняется 90 лет со его дня рождения народного артиста РСФСР Сергея Юрьевича Юрского (1935 – 2019), выдающегося актера, режиссера, автора многих книг.
Он никогда не входил в труппу Московского Художественного театра, но участвовал в нескольких мхатовских спектаклях, на этой сцене шла его постановка «Игроки-XXI», в МХТ играют его жена Наталья Максимовна Тенякова и дочь Дарья Юрская. В общем, для Музея МХАТ Сергей Юрьевич – дорогой человек, блистательный мастер, творчеством которого мы восхищаемся.
В Москву из Ленинграда Сергей Юрский и Наталья Тенякова вместе с маленькой Дашей переехали в 1976 году. Это был вынужденный переезд, совершенный под давлением обстоятельств, из-за гонений, которые обрушил на Сергея Юрьевича председатель ленинградского обкома партии Романов, известный своим антисемитизмом. За плечами у Юрского к тому времени были главные роли в ленинградском БДТ, в спектаклях великого Георгия Товстоногова, – Чацкий, Эзоп, Илико, Тузенбах, Джузепе Дживолла, профессор Полежаев, Осип, Генрих IV; собственные режиссерские работы. Один из главных артистов эпохи оттепели, Юрский точно попал в нерв времени, он, как писал критик Вадим Гаевский, «играл несбывшихся людей и несбывшиеся надежды. Он играл несбывшуюся жизнь».
В Москве Юрский и Тенякова вошли в труппу Театра имени Моссовета. А в 1983 году Сергея Юрьевича пригласили во МХАТ: из спектакля «Обвал» тогда выбыл исполнитель роли Джако Алексей Петренко, и режиссер Темур Чхеидзе предложил эту роль Юрскому. «Обвал» – это была инсценировка одноименного романа Михаила Джавахишвили, история о человеке-звере по имени Джако, который нанимается батраком к грузинскому князю и после революции прибирает к рукам его дом, его земли и его жену. Главным в нем было противостояние утонченного, совестливого, не приспособленного к новой жизни князя Станислава Любшина и героя Юрского, напористого хама, который, ничуть не смущаясь, брал от жизни все.
В 1992 году на мхатовской сцене зрители увидели спектакль «Игроки-XXI», антрепризный проект АРТели АРТистов Сергея Юрского. Сергей Юрьевич сам написал сценарий к этой постановке, перенеся «Игроков» Гоголя в современную Россию, где всем правят шулера и проходимцы. Он собрал звездную команду актеров: в «Игроках» были заняты Леонид Филатов, Александр Калягин, Вячеслав Невинный, Геннадий Хазанов, Наталья Тенякова, молодые тогда Александр Яцко и Юрий Черкасов. Глова играл Евгений Евстигнеев, а после его смерти в этой роли стал выходить сам Юрский. Билетов на постановку было не достать.
В середине 1990-х – начале нулевых Сергей Юрьевич был занят в трех спектаклях Художественного театра. Он играл Жевакина в еще одной гоголевской комедии – «Женитьбе» в режиссуре Романа Козака. Специально на него в 2002 году по инициативе Олега Табакова был поставлен спектакль «Нули» по пьесе Павла Когоута о Пражской весне.
И, конечно, большим событием стал спектакль Вячеслава Долгачева «После репетиции» по пьесе Ингмара Бергмана, вышедший во МХАТе в 1996 году. В нем была занята вся семья: Сергей Юрьевич, Наталья Максимовна и Дарья Юрская. Юрский играл знаменитого режиссера Хенрика Фоглера, альтер эго самого Бергмана, Тенякова – его возлюбленную Ракель, большую актрису, а юную Анну, начинающую актрису играла Дарья. Это было глубокое исследование природы творчества, погружение в психологию личности художника, со всеми его химерами и комплексами, фантазиями и страстями.
Сергей Юрьевич был выдающимся мастером художественного слова. О том, как он читал Пушкина и Бродского, Блока и Булгакова, Зощенко и Гоголя написаны отдельные труды, эти записи можно слушать бесконечно. Он проникал в суть авторского текста, в его структуру как исследователь. Собственно, его отношения с театром и кино всегда строились именно так – ему непременно нужно было дойти до сути. Он во все времена оставался эталоном художника, который не устает пробиваться к смыслу. Хорошо написала об этом критик Татьяна Москвина (в связи со спектаклем «После репетиции»): «Юрский идеален, поскольку может другому послужить идеалом — а если вам не нравится это слово, поставьте иное, но какое? Вечно живой нерв театра, рефлексия театра, “память о смысле” театра — для идеала-движения этого достаточно. Для идеала-успеха, конечно, нет, но тут уж приходится выбирать».
Фото Игоря Александрова