Элвис хотел было подумать, где ему провести нынешнюю ночь, но оказалось, что его это совсем не волнует. Парень вышел за город и оказался на каком-то лугу, над которым луна пыталась скрыться за облаками.
Элвис упрямо шёл по мокрой траве куда-то вперёд, ему было плевать, куда, лишь бы только идти и не останавливаться. Он шёл быстро - так быстро, как только мог. Движением он пытался заглушить мельтешащие в голове мысли, которые сам с трудом осознавал. Бурлящие в душе эмоции были сильнее его. Элвис чувствовал смятение, сомнения, страх, неуверенность. Шаг ускорился ещё раза в два; теперь парень почти бежал. Ноги промокли от ночной росы почти до середины икры. Элвис рванул куда-то вправо. Здесь трава была ещё выше; подошвы кроссовок увязли в какой-то грязи. Элвис побежал, разводя руками мешающие движению травинки в стороны. Лишь спустя несколько минут бега он вдруг понял, что по щекам текут слёзы... "Я бегу, и они бегут", - подумалось вдруг.
Элвис почувствовал себя мальчишкой. Вот так же в детстве он бежал куда глаза глядят. Только тогда не было проблем. Беззвботное, беззвботное детство...Кажется, у детей нет ни чувств, ни мыслей. Они живут одним сплошным порывом. Хочу- значит, сделаю. А не позволят сделать - значит, обижусь, заплачу, закачу истерику, объявлю бойкот - ну, или голодовку.
"Почему у меня мало воспоминаний из детства? Нет мыслей, которые бы сохранились... Значит, нет памяти. Значит, память формируется с течением времени... Значит, она формируется, а не даётся нам от рождения... Мысли, мысли... Куда ведут меня мысли?.."
Элвис задыхался, слёзы душили его, но он не прекращал бега. Иногда переходил на шаг. Шаг, второй... И снова бежал. Бежал, бежал, бежал, бежал... без остановки. И - без конца. Пока не добежал до какой-то лужи, споткнулся и упал - к счастью, не в саму лужу, а лишь с её края. И продолжал плакать, размазывая слёзы по лицу ставшими уже грязными руками.
Это была одна из тех ситуаций, когда человек должен остаться наедине с собой, когда никто ему не поможет, кроме него самого. Когда - наконец-то! - его внутренние резервы идут в ход, в помощь себе самому, а не на ненужные никому переживания...
Элвис в конце концов совершенно обессилел. Он лежал неподвижно на холодной земле, уткнувшись лицом во влажную траву, и медленно и спокойно дышал. Вокруг него своей жизнью жили звуки. Ветер издавал их: шелестел травой, шумел водой...
Это было ни на что не похоже. Умиротворение. Элвису АБСОЛЮТНО НИЧЕГО НЕ ХОТЕЛОСЬ. Ни думать, ни чувствовать, ни тем более делать. Он просто лежал и несколько отрешённо осознавал происходящее вокруг себя. Звуки... Подождите-подождите. Осознавал себя как? Как часть природы? Или как стороннего наблюдателя? Но это неважно. Элвис затих. И наблюдал.
*****
Перед рассветом, часов в пять утра, всё вокруг окрашивается в серые тона. Небо начинает светлеть; откуда-то налетает промозглый ветер. Удовольствие ниже среднего. Самое жуткое время суток, пожалуй.
Элвис очнулся от дрёмы, приподнял голову и огляделся. Он лежал на животе на холодной земле, справа раскинулась ледяная лужа, трава кругом была покрыта росой. Он резко поднялся на ноги, но тут же чуть не застонал: тело затекло от нескольких часов неподвижности. Элвис потянулся и осторожно сделал несколько шагов. На востоке собиралось подниматься солнце. Ветер гулял в траве; шум его был уже более дружелюбным.
Всё это напомнило Элвису берег их реки. "Собственно, природа везде одинакова. Всё зависит лишь от того, как мы к ней относимся. Если я сейчас подумаю, что я нахожусь в родных местах..." И действительно. То же небо. Тот же луг. Главное - тот же ветер. Ветер - как свобода. Так, кажется, говорится в одном их стихотворений Кортни.
Это имя неожиданно вернуло парня к действительности. Он - не в родных пенатах, а в чужом городе, из которого их группа выезжает сегодня утром, в 5.40. "Чего ж в такую рань?.. Куда идти?.." Элвис повернулся на 360 градусов и зашагал в том направлении, откуда, по его мнению, он вчера прибежал.
*****
Это было странно: он ничего к ней не чувствовал.
Элвис, придя в гостиницу, уже успел принять душ и переодеться в обтягивающие джинсы и серую толстовку. И теперь стоял у двери ванной, опершись спиной о косяк и смотрел на спящую ещё Кортни. Ей бы это наверняка не понравилось. То, что он сначала как бы расстался с ней, а теперь вот стоял и пялился на неё, когда она совсем об этом не подозревает.
Элвис перевёл взгляд за окно. Это было странно: он ничего к ней не чувствовал. Вот лежит на кровати Кортни - красивая, хорошая, родная. И он не испытывает к ней совершенно никаких чувств. Почему так? Почему вдруг это случилось? Девушка пошевелилась. И Элвис поспешил удалиться. Она бы не одобрила его присутствия здесь.
В коридоре Элвис сразу же наткнулся на служащего гостиницы.
- Простите, - произнёс молодой человек в алом пиджаке.
Так уж вышло, что Элвис держал его за грудки.
- Я что, разлюбил её? - спросил он у ошалевшего парня. - Разлюбил? - прошептал Элвис и отпустил служащего.
- Я могу вам чем-то помочь? - "Какой-то странный парень. В глазах - пустота..."
Элвис несколько заторможенно зашагал по коридору, спустился по лестнице, прошёл холл и покинул гостиницу.
На улице было уже светло, но дневной жары ещё не наблюдалось. Элвис вскочил на скамейку и сел на её спинку. Хотелось что-нибудь пожевать. Парень оглядывал пока ещё пустынные улицы спящего города взглядом равнодушного наблюдателя.
Так странно и так здорово. В душе его царили спокойствие и умиротворение, которых не наблюдалось раньше и которых так не хватало вчера.
Элвис теперь всё как будто видел со стороны. И действительно чувствовал равнодушие. В таком состоянии легко быть объективным, подумалось ему. В таком состоянии я, пожалуй, могу и горы свернуть. Элвис слабо, но улыбнулся. Впервые за последние пару суток.
