Её называли очень ярко, даже романтично, что передавало отношение к ней и товарищей по партии, и российского образованного общества, упорно приближающегося к революции: «возлюбленная террора», «святая страдалица», «стальная женщина», «Жанна д'Арк русской революции», «эсеровская богородица» – всё это звучало в адрес Марии Спиридоновой, члена ПСР – партии социалистов-революционеров (эсеров).
Можно сколько угодно рассказывать о том, как плохие масоны, аиды, агенты кайзера сумели сбить Россию с пути процветания и привести в тупик революции, но страна действительно упорно шла к возмущению.
Образованная часть общества, выросшая на стихах Некрасова («Выдь на Волгу: чей стон раздаётся над великою русской рекой?» «Назови мне такую обитель, Я такого угла не видал, где бы сеятель твой и хранитель, где бы русский мужик не стонал?»)
Сочувствовать народу, желать ему лучшей доли было естественно для интеллигентного или просто более-менее образованного человека, а помогать борьбе революционеров и восхищаться героями этой борьбы стало правилом поведения. Например, когда Ульянову понадобилось уехать за границу, возникло затруднение с паспортом. Подруга Надежды Константиновны, сочувствующая революционному движению, передала Ильичу паспорт своего отца – Николая Егоровича Ленина, в котором переправила дату рождения. Уехав по поддельному документу за границу, Владимир Ульянов так и остался Лениным навсегда.
Естественно, ярче всего выглядела деятельность именно эсеров. Историк Анна Гейфман, автор монографии «Революционный террор в России в 1894–1917 гг.», подсчитала, что жертвами «Боевой организации ПСР» в 1901–1911 годы стало свыше 17 000 человек, в том числе 3 министра, 33 губернатора и вице-губернатора, 16 градоначальников, полицмейстеров и прокуроров, 7 генералов и адмиралов, 15 полковников и т.д.
Численность эсеров достигала 120 тысяч, что многократно превышало число большевиков, причём программа эсеров была чрезвычайно привлекательна для крестьянства, страдавшего от безземелья и готового пойти за теми, кто укажет выход. А ПСР знала выход: решение аграрного вопроса путём безвозмездной конфискации всех помещичьих, удельных и монастырских земель и передача их в полную собственность крестьянским и городским общинам без права купли-продажи и распределение земли по уравнительно-трудовому принципу (земля распределялась между трудящимися по количеству «едоков», то есть и на женщин тоже по той норме, которая позволяла безбедно жить семье землевладельца).
Естественно, этот всеобщий настрой: в России нужно всё менять – не прошёл мимо юной гимназистки Маши Спиридоновой, которая с детства отличалась удивительной прямотой суждений, какой-то не детской жаждой справедливости и честности.
Родилась Маша в 1884 году в Тамбове. Ее семья была довольно состоятельной – отец был коллежским советником, а мать, как обычная женщина того времени, воспитывала пятерых детей. Все дети жили в любви и заботе, в доме были популярные в то время книги, родители постарались дать им хорошее образование. Маша училась в женской гимназии, и уже тогда ее знали, как натуру цельную, волевую, нетерпимую к любой несправедливости, весьма частой в ученическом коллективе.
После окончания гимназии Маша начала помогать семье – поступила конторщицей в губернское дворянское собрание, и здесь отличаясь правдивостью и честностью. Вскоре девушку заметили, умело направили, предложили «умные и честные» книги, и Маша стала членом партии эсеров, участвовала в демонстрациях, протестовала против власти вместе с другими соратниками по партии.
А дальше появилось конкретное боевое задание: Гавриил Луженовский, советник губернского правления в Тамбове и по совместительству глава социал-монархической организации «Союз русских людей». Его выделили потому, что советник усмирял крестьянские волнения в 1905 году, поэтому заслуживал смерти.
«Это был поистине русский человек, – писал о нем земляк, – огромного роста, богатырского телосложения, с добродушным лицом, пламенно любивший Россию и беззаветно преданный ее историческим устоям». Истинный монархист, потомственный дворянин, человек решительный, Гавриил Николаевич Луженовский принял поручение губернатора утихомирить беспорядки и отправился по уездам, охваченным волнениями: мужики жгли помещичьи усадьбы, вырубали «барские» сады, растаскивали имущество, забирали или калечили скот. Луженовский убеждал крестьян, доказывал, что таким путём жизнь не улучшишь, призывал к совести... да, если не помогало, казаки пороли зачинщиков, потому что Гавриил Николаевич твёрдо знал: «Или зверь-революция сметет государство, или государство должно смести зверя».
Волнения утихли, но «образованная» публика наградила Луженовского титулом «карателя», а эсеры приговорили к смерти, прислали приговор на красном листе бумаги, обещая сжечь усадьбу и казнить его семью. Крестьяне окрестных сёл, узнав об угрозах «справедливому барину», начали охранять поместье и мать Луженовского.
Мария Спиридонова вызвалась его устранить, следила несколько дней. В середине января 1906 года, встретив советника на железнодорожной станции, она дважды выстрелила ему в спину, а затем трижды – в упавшего. Казаки охраны бросились на неё, но тяжело раненый Луженовский прохрипел: «Не убивайте!» – а затем, узнав, что в него стреляла женщина, произнес: «Господи, прости ей. Не ведает, что творит».
Через три недели Луженовский скончался, но в обстановке всеобщего возмущения «страданиями беззащитной девушки в застенках самодержавия» почти незамеченной прошла смерть «царского сатрапа».
История Маруся создала ей ореол мученицы. В марте 1906 года Спиридоновой огласили приговор: казнь через повешенье. Она, сидя в одиночной камере, слепила из хлеба фигурку и подвешивала её, имитируя свою казнь. И так могла много часов просидеть, раскачивая «висельника» и наблюдая…
Неожиданно казнь заменили бессрочной каторгой – министр внутренних дел дал телеграмму с грифом «секретно», где сообщал, что Спиридонова и так умрет, потому что у нее туберкулез, и не следует возбуждать общество казнью девушки.
Каторга в Акатуе, в Забайкалье, была мягкой: можно ходить в собственном платье, брать книги в библиотеке, прогулки не нормировались, надзиратели не зверствовали.
Через полгода пришло распоряжение перевести всех «политических» в Мальцево, где был очень строгий режим, так как здесь были в основном люди, сидевшие за уголовные преступления. Никаких библиотек и прогулок – здесь была настоящая каторга. Здесь Спиридонова провела почти 10 лет, до самой февральской революции.
Глава временного правительства Керенский лично подписал приказ об освобождении Марии. В марте 1917 года она прибыла в Москву, где активно стала участвовать в левоэсеровском движении. Она работала в Оргбюро, занималась пропагандой в армии. Мария «обрабатывала» солдат, внушая им, что нужно прекратить войну, власть отдать Советам, а землю – крестьянам. Свое тюремное прошлое девушка мастерски использовала в агитационных целях. Люди видели в ней мученицу, прошедшую все круги ада ради блага народа. Джон Рид писал о Спиридоновой, как о самой влиятельной и популярной женщине России 1917 года.
Первый раз Спиридонову большевики арестовали в 1918 г., когда она резко изменила своё отношение к Ленину и выступила против Брестского мира.
В событиях 6 июля, названных эсеровским мятежом, Мария принимала самое активное участие – это она объявила съезду партии эсеров, что Мирбах убит и позорный мир разорван!
В отечественной истории принято считать, что мятеж был всецело организован левыми эсерами, которые стремились отбросить Брестский мир и свергнуть большевиков. Но в последнее время появились работы (на Западе, у нас пока это событие обходят стороной, ведь архивы плотно закрыты), утверждающие, что мятеж эсеров был попыткой разорвать Брестский мир, но в организаторы мятежа записывают Дзержинского, который мечтал не столько о войне с Германией, сколько о мировой революции. Эта теория говорит, что события июля 1918 года были организованы левым крылом большевиков, которые в дальнейшем переложили ответственность на эсеров.
Какая из теорий верна? На этот вопрос ответить не представляет абсолютно никакой возможности, поскольку в истории с мятежом огромное количество белых пятен, которые, видимо, уже никогда не станут известными. Основные моменты, которые вызывают вопросы:
Если левые эсеры действительно устроили мятеж против советской власти, то почему после убийства Мирбаха, вся партия продолжала заседать на 5-ом Всероссийском съезде Советов, просто ожидая собственного ареста? Ведь на собрании были не рядовые члены, а лидеры партии. А командиры мелких отрядов действовали на свой страх и риск, например, заняли телеграф – и остановились.
Причём ни одна воинская часть в Москве не выступила на защиту большевиков – всё решили 3 тысячи латышских стрелков, которые последовательно, с пушками, громили все группировки эсеров.
Почему на задержание чекиста Блюмкина в ВЧК направился лично Дзержинский, смело (и спокойно) отправился (в логово контрреволюции?!) к убийцам немецкого посла, не взяв с собой людей, которые будет проводить этот арест и защищать самого Дзержинского по необходимости?! Такой храбрец? Или знал, что ничего ему не грозит – идёт к своим?
И снова вопрос: латыши пушками громили здание ВЧК, хотя там был Дзержинский – что, победа важнее главного чекиста? Или чекист мог быть связан с заговорщиками – пусть снаряд рассудит?
Ответы на эти вопросы мы, скорее всего, не получим никогда.
А теперь большевики набирали силу, вечные оппоненты (и соперники!) – эсеры – стали не нужны.
Спиридонову снова арестовали, обвинив в антисоветской деятельности. Да и нужно было её арестовать – именно она сказала: «С разгромом других партий разгромлена и советская власть – остались лишь большевики!»
Но на этот раз поместили в больницу. Она оттуда бежала и снова стала заниматься пропагандой своих идей, скрываясь в подполье.
Вскоре она снова арестована, и с этого времени начались мытарства: тюрьма, ссылка, надзор, опять арест, длительная ссылка в Уфу, где она вышла замуж за однопартийца, тоже ссыльного, но власти особо не верили, что такой матёрый боец, как террористка Спиридонова, сложит оружие, и когда пришёл период «великих чисток», она была арестована в 1937 г. в очередной раз. Военная коллегия Верховного суда СССР признала её виновной в том, что она «входила в состав объединённого эсеровского центра и в целях развёртывания широкой контрреволюционной террористической деятельности организовывала террористические и вредительские группы». Сейчас уже никто не вспомнил ее «заслуги перед революцией». Доказательством вины было само признание Марии в том, что она эсерка. Она получила 25 лет, но срок её закончился в Орловской тюрьме в 1941 г.
Когда немцы оказались около Орла, Мария Александровна Спиридонова была привезена и казнена в Медведевском лесу вместе со 150 другими заключенными по политическим статьям вместе с мужем.
В 1992 году Марию полностью реабилитировали, сняв все обвинения в антисоветской деятельности. (Убийство Луженовского тоже не считается преступлением?)
Остается вопрос: Мария провела яркую, бурную жизнь, борясь за реализацию своих идей и посвятив лучшие годы жизни революционной деятельности, или она обокрала свою судьбу, проведя десятки лет в тюрьме, отказавшись от любви, семьи, детей и умерла, ничего не добившись?