"Как я был педагогом" (2014 г.) Часть 1. Студенты считают, что учеба в техникуме скучна и не нужна. Николай пытается сделать свои лекции запоминающимися для них.
Ласковый чат вконтактика сообщал:
Дмитрий, сегодня 22:14:
«Cмотри. Возьмем зарубежный вуз. Любой пиндосовский. Скажем топ-100 в рейтинге. Как там построена система: пропустил пару, приходишь к преподу в строго отведенный час в неделю, заплатив в кассу денег за его дополнительную занятость, и отрабатываешь. Экзамен не сдал, пару раз пересдал (тоже возможно кое-что за деньги), не набрал балл, подходишь к большущей шухляде с ячейками, ищешь свое фамилиё, забираешь документы и идешь себе ветром гонимый солнцем палимый, куда глаза глядят. В это время институты занимаются своим прямым назначением — научными разработками.
При этом студенты просто приходят понаблюдать этот процесс со стороны и при этом научиться, если так аллегорически выразиться. И от этого действительно будет толк. У нас же, львиную долю занятости преподавателя съедает учебная нагрузка: пересдачи, консультации, контрольные по три раза и прочие плюхи. Нас ректор собрал перед началом года и сказал: «граждане, я канешн, понимаю, что вы все такие, принципиальные и неподкупные, но если мы всех нахрен поотчисляем, то в нашем ВУЗе будет некому учиться. Мы потеряем четвертую аккредитацию (поскольку кол-во учащихся снизится), а половину из вас повыгоняют, поскольку ставка преподавателя напрямую зависит от часов учебной нагрузки — читай, кол-ва студентов.
При всем этом надо учесть, что мы щас находимся в демографической жо… яме. К поступлению подошли те года, в которые наблюдался спад рождаемости, т.е. контингента вообще мало, и за него ведется реальная и нешуточная борьба. А теперь вопрос: какой к черту специалист выйдет из нашей академии, если ему оценки ставили просто за то, что он жив здоров и СВОИМИ НОГАМИ и СВОИМ ПЕШКОМ ходит по коридору?.. и какую рекламу он сделает академии, взорвав где-нить ГРП или завалив мост?».
Я слегка офигел от прочитанного и переваривал с минуту.
— Дмытро! Это я должен проверять твои рассказы, а не ты мои!
— В смысле? Ошибок много? Ты ж знаешь, что я умный только в крайних случаях.
— Да нет! Я в том плане, что круто сказал! Я аж проникся! Вся вот эта правда-матка, продиктованная безысходностью….
— Ога! Я сижу тут, сижу весь такой безысходный, рядом стакан замызганный и бутылка столичной. Одной рукой скребу щетину, другой задницу чешу и горестно вздыхаю при этом!
— И на луковицу надгрызенную смотришь со слезами…
— Изредка прижимая дырявую ушанку к облысевшей голове…
— )))))
— ))))))
— Так шо, проверишь? А то последняя часть осталась, да и обещал я вчера запостить. Меня читатели зарежут! Ты звеняй, что уже десять часов. Ты ж знаешь, у меня ничо нет, но с меня шо-нибудь!
— Ок, забрал. К утру жди.
— Сори, что лишаю тебя возможности нормально почитать, но…
— Да ладно тебе, нормально всё! Тебя можно и пару раз заценить. Всё, не мешай.
— Хорошо. До завтра.
— Давай.
Закрыв ноут, я выслушал приятный звук перехода в спящий режим и сам завалился спать, раздумывая, о чем бы завтра со студентами поболтать.
Проснулся. Ещё не успев толком разлепить глаза, раскрыл ноут, щурясь от режущего глаза света дисплея, зашел на «мыло» и искренне обрадовался письму от Димки. Одно немного смущало — время получения «00.03». Мало того, что лишаюсь одного из умнейших читателей (редактор воспринимает текст как набор правильных слов, а не как смысл), так ещё и спать не даю… Сжечь меня!
Ну, это чуть попозже, а сейчас нужно запостить рассказы, разослать читателям ссылки (120 человек, А-А-А!) и забить желудок какой-нибудь гадостью, чтобы не мешал пары проводить.
Мой братец, который доблестно съезжает с квартиры уже второй месяц, отличается особой способностью находить весьма вкусные продукты питания по крайне низким ценам. Как правило, срок годности их был почти или полностью исчерпан. Один минус, правда, имелся — после подобных деликатесов можно было прочитать «Войну и мир», так как больше в сортире заняться нечем. Вероятность такого происшествия, исходя из экспериментов, была где-то один к четырем. И сегодня я рискнул. Ибо минувшими выходными за два подхода почти осилил томик Чехова…
А еще пищеварению помогает мороз. Когда ты выходишь на холод, организм понимает, что требовать нормальную еду уже поздно, переваривает что есть и хоть как-то пытается согреться. Мой туалет в середине декабря и в начале сентября не отличался ничем, поэтому все образованное тепло уходило во всемирное ничто, заставляя работать внутреннюю печку ещё и ещё. Но это хорошо — организм работает, а значит, развивается. Да и круто это — все ходят в куртках, пальто, шубах и пялятся на чудака в рубашке и летних брюках. О! А вот и директриса идет!
— Доброе утро, Елизавета Феаноровна!
— Хлевицкий, ты почему без куртки?
Странно, но директор ни капли не удивилась, хотя и не видела меня ранее в таком виде.
— А почему я должен быть в куртке?
— А потому что люди подумают, что у тебя что-то не в порядке.
Я удивился и широко разулыбался.
— А к чему мне мнение людей, которые не могут сделать вывод, что мне просто не холодно?
— Нууу, — заважничала Феаноровна. — Это, дорогой мой, «хамство». Всегда важно, что о тебе скажут другие. Мы ведь в обществе живем?
— Да чушь это! Как же самодостаточность? Только это отличает настоящих лидеров от серой массы.
Директор натянуто улыбнулась:
— Просто ты еще сильно молод и глуп, у тебя нет опыта общения.
— А у вас нет достойных аргументов… — на подходе к колледжу я заметил курящих второкурсниц. — О! Лёгкие убиваете! Это правильно! Сейчас и так перенаселение. Доброе утро!
— Доброе утро… Николай Владимирович, — растерянно протянули студентки. — Доброе утро, Елизавета Феаноровна.
Порадовал тот факт, что первым поздоровались со мной!
Не сказав ни слова больше, директор зашла в свой кабинет, а я побрёл в учительскую за журналом, ибо первая пара.
— Хлевицкий! Только не говори, что так и пришел! — возмутилась секретарь.
— Хорошо, не буду. Доброе утро!
— Николай Владимирович, ну ты же так здоровье себе угробишь! Это пока тебе нормально, а потом, в старости будут тебе проблемы с почками, и поясницей!
— Ну, Наталья Алексеевна, — улыбнулся я, понимая, что меня не пилят, а искренне заботятся. — Я же это не делаю вот так сразу? Всё постепенно, уже второй год тренировки. Поймите, мне не холодно. Совершенно. Можно организм настроить, чтобы он нормально холод переносил. Вон, на севере + 1, уже весна. И ничо, живут же люди?
Наталья Алексеевна поняла, что упёртость мою не пробить, вздохнула и, ничего не ответив, начала заниматься бумажной работой.
Растолкав загораживающих проход студентов (что за идиотская привычка стоять на узком лестничном пролете?) и поднявшись в подсобку, обнаружил там свою соседку Лену.
— Сегодня педсовет, — сообщила она.
— О, круто. А откуда знаешь?
— В учительской на столе лежит план всех мероприятий и объявления.
— И что, каждый день читать? — удивился я.
— Ну, я на каждой перемене смотрю. Бывают экстренные совещания, собрания.
Про себя я вспомнил, что за три месяца службы смотрел в ту сторону всего один раз, когда нужно было убирать листья в парке.
А ещё я прищурился:
— А почему ты не ругаешь меня за то, что я легко одет?
Ничего не ответив, Лена уткнулась в электронную читалку. Ну, хоть кого-то взял измором.
— Так! Встали все! — весело объявил я группе и в течение полуминуты все кое-как поднялись. — Доброе утро!
— Доброе утро… — ответила вяло аудитория.
— Это еще что такое? А ну, бегом собрались и еще раз: Доброе утро?
— ДОБРОЕ УТРО!
Уверен, что приветствие донеслось до всего крыла.
— Вот это я понимаю, приветствие! Не то, что этот чахлый третий курс! Молодцы, садитесь.
— А что мы будем сегодня рисовать? — поинтересовался Прохоров.
Открыв ноут и посмотрев программу, я изобразил гримасу.
— Якесь ЕСКД та його положення. Не знаю сам, шо це таке. Давайте лучше сегодня загадки поразгадываем?
Запахло интересом. Именно в интересах я измерял свою продуктивность на парах. И когда тема была неприятна даже для меня (а для студентов и подавно), я делал нечто вроде клуба по интересам и обсуждал какую-то проблему.
— Итак, господа, — я еще раз гордо посмотрел на довольные лица студентов, избавленных на первой паре от нудной лекции. — Вот вам загадка, которую господин Толстой когда-то придумал, чтобы стебаться над своими неразумными друзьями: «Продавец головные уборы продаёт. По 10 р. Подходит покупатель, меряет и решается покупать, но у него только 25 р. одной купюрой. Продавец посылает помощника с этими 25 р. к соседке разменять. Помощник прибегает, и отдаёт 10+10+5. Продавец отдаёт шапку и сдачу 15 руб. Через какое-то время приходит соседка и говорит, что 25 р. фальшивые, требует отдать ей деньги. Ну, что делать? Продавец лезет в кассу и возвращает ей деньги. На сколько обманули продавца?»
20 секунд затишья перед…
— Тридцать пять!
— Сорок пять!
— Десять!
Ну и еще с десяток вариантов между 60 и 10. Забавы ради я сказал, что правильный ответ «100», вогнав студентов в ступор секунд на десять. Хотя потом все поняли и продолжили спорить.
— Так какой правильный? — возбужденно спросил Прохоров.
— А вы думаете, я вам скажу? Сами думайте. Вон, сколько вас, ищите правильный ответ вместе.
Начались бурные дебаты, где к концу образовалось два лагеря, отстаивающих ответы 40 и 25. Для поиска ответа было решено распределить роли и привлечь бутафорию в виде мелочи, достоинством в 5, 10 и 25 копеек. В качестве шапки использовался учебник по черчению. Все студенты (на черчение ходит по полгруппы, 13 человек) собрались вокруг одной парты, по-доброму кричали друг на друга, но уже почти пришли к правильному ответу.
И тут открылась дверь, явив нам завуча по учебной работе.
«Сейчас, наверное, ругаться будет…» — обреченно подумал я.
Студенты перепугано уселись за парты и затихли. Было видно, что всем им стыдно и страшно. Уже и полемику на паре запилить нельзя?
— Что это у вас здесь происходит? — возмущенно сказала Татьяна Павловна.
Все-таки она прирожденный завуч: одной только интонацией может внушить кому угодно, что он неправ. Если захочет, конечно. Но я-то знаю, что все сделал правильно.
— Мы тут загадку решаем. Знаменитая загадка Льва Толстого. Очень хорошо показывает, как всякие мелочи мешают принимать правильные решения.
— У вас сейчас какая тема? — строго спросила завуч.
— ЕСКД и промышленные стандарты. Но там одна скукота, да и студентам вряд ли это сильно пригодиться.
От удивления и возмущения у Татьяны Павловны рефлекторно открылся рот. Секунд на тридцать.
— Николай Владимирович, — отчеканила она. — Зайдете ко мне после пары, поговорим.
И ушла.
Студенты все ещё были в шоке и стыдились своего поведения.
Я же, выждав, пока завуч спустится к себе, прикрыл дверь и, улыбаясь, заявил:
— Круто, да?
Студенты не поняли. Переглядываясь между собой, они искали хоть кого-то, кто понимает, что происходит, но таковых не было. Поэтому все уставились на меня.
— Что вы на меня так смотрите? — никто не ответил. — Чего вы-то перепугались? Вас за это никто не будет ругать, во всем я виноват.
— Ну, мы вас, это… подставили? — робко предложил студент.
— Как подставили? Это ж я вам предложил задачку, сам разрешил полемизировать. Вы тут ни при чем вообще, не парьтесь.
— Так вас же ругать будут? — так же робко спросила студентка.
— Ну и что? — расхохотался я. — Что мне, десять лет что ли?
— А вы не боитесь, что вас выгонят?
— Чего мне бояться? Во-первых, это не меня ВЗЯЛИ на эту работу, а Я эту работу ВЫБРАЛ, хотя были варианты поинтереснее. По крайней мере, с вменяемой зарплатой. У меня вот железо в компе истлело, и мне придется ждать месяца четыре, во всем себе отказывать, чтобы заменить материнку, проц и память. Разве я должен треть года жить ради компа? А у меня в Молдавии сейчас замечательная знакомая появилась, очень хотелось бы к ней съездить, посмотреть, так сказать, в живую, — я мечтательно задумался. — И потрогать… Она ведущая на телевидении и радио, обещала повести меня на эфир, показать, как там чо. А денег нету. И это сильно угнетает.
— Так вы хотите, чтобы вас выгнали?
— Нет, не хочу. Иначе ходил бы на работу в трусах и ластах, — все захихикали. — Просто я четко обдумываю, что делаю и делаю это для удовольствия и пользы. Мне нравится работать со студентами, особенно умными, такими как вы. Я получаю опыт, который мне в будущем очень пригодится. А неприятные мелочи, типа сегодняшней, просто закаляют характер. Вот, пойду я на ковер, думаете, мне там что-то умное расскажут? Скорее наоборот. В смысле я сам много наговорю умного. Жаль, что у нас в администрации почти все консерваторы…
— Это все из-за меня, — сказала другая студентка. — В гороскопе было написано, что проблемы с начальством будут.
— А вы верите в гороскоп? — резво спросил я.
— А вы что, нет?
С небольшим сожалением я понял, что ни ЕСКД, ни его основы мы сегодня, увы, не рассмотрим.
— Я просто знаю, кто и как его составляет. Да и много там… ну, в методиках составления гороскопов как минимум несоответствий. Например, одни говорят, что их учению несколько десятков тысяч лет, и используют в предсказаниях тот же Плутон, открытый в начале двадцатого века.
— Не, ну бывает же, что совпадёт? — спросил кто-то.
— Да, и часто бывает. У меня почти всегда, — утвердил еще кто-то.
Это продолжение историй о том, как Николай преподавал в техникуме. Первые части можно прочитать здесь.
Подписывайтесь на мой канал и оставляйте реакции