Я ничего не чувствовала, когда бригада МЧС доставала меня из-под перевернувшейся машины, когда врачи скорой помощи накладывали шины на переломанные конечности и фиксировали мое тело ремнями на носилках. От шока мозг ушел в защиту и отключил почти все функции организма, оставив только те, которые непосредственно отвечают за жизнеобеспечение – сердцебиение и дыхание. Оцепенение, словно ледяная корка, сковало все мои чувства, оставив лишь тупую пульсацию где-то глубоко внутри. Мир вокруг казался приглушенным, словно я смотрела на него сквозь толстое стекло.
Я ничего не чувствовала, когда посеченное осколками лицо мужа склонилось надо мной в карете скорой помощи, летящей на всех парусах в больницу. Возможно, у меня даже не текли слезы, когда супруг что-то причитал, трясущимися руками гладя меня по слипшимся от крови волосам. Слов я не могла разобрать, его голос звучал словно за куполом. Кажется, он просил прощения. Мой взгляд уперся в этот невидимый купол, и я лишь медленно моргала, не обращая внимания на суету вокруг.
Я ничего не чувствовала – ни боли, ни страха. Если во Вселенной есть пустота, то ее я тоже не ощущала. В какой-то момент я провалилась в черную бездну, где не было место ничему, даже надежде. В моей голове пульсировали воспоминания последних минут: вот я еду за рулем, рядом со мной любимый мужчина, вот он говорит, что полюбил другую, вот мое тело перестало меня слушаться, я теряю управление, и мы несемся навстречу грузовику, вот муж хватает руль и выворачивает его, вот мы уходим от столкновения и кубарем летим в кювет. Я медленно моргаю, переключая эти кадры в своем сознании. Они – моя ниточка между жизнью и смертью. Они – якорь, брошенный в пучину небытия, не позволяющий мне окончательно раствориться в вечном мраке. Потом я выясню, кто та другая, которая покалечила нашу жизнь. Потом вся моя боль – физическая и душевная – сжатой пружиной вырвется наружу. Потом.
Но а пока я ничего не чувствую.
