Мне говорили, что некоторые мамы не выдерживают волнения и теряют сознание, кого-то отпаивают успокоительными. Я же позвонила мужу и сообщила, что операция началась, конечно несколько слезинок успели прорваться наружу. Но муж сказал не плакать и я не стала.
Я сидела на кровати и ждала, ждала и набиралась сил. Периодически прогуливалась до операционной и обратно…
Спустя минут 50 в палату заглянула медсестра и сказала, глядя на меня: «готовьтесь, сейчас вашего привезут».
«Отлично, все закончилось, все прошло хорошо», промчались мысли, я выдохнула.
Как ни странно, но время пролетело незаметно. Я специально не стала засекать во сколько началась операция. Потому что понимала, что не дай бог, она продлиться дольше, хоть на минуту, моё сердце просто не выдержит. И я побегу заливать слезами коридор.
Медсестра дала мне указания: «Сейчас его привезут, бери под голову, как месячного ребеночка, который не держит шею, аккуратно, он еще спит». Было очень волнительно. Я застелила детскую кроватку, чтобы сразу его туда положить.
Двери операционной открылись и вот везут мне мою кроху, прикрытый простынкой, лежит на боку.
«Берите, чего стоите» сказал кто-то из персонала. А я не знала как лучше взять, простыня начала слетать, я увидела что тело от пупа до колен все в зеленке, а на животе что-то прикрыто бинтом и пластырем. Я снова напугалась. Так как наш местный хирург мне говорил, что будут делать разрез только на мошонке.
Вообще, есть несколько вариантов низведения яичка в мошонку, все зависит от его местоположения, от возраста и от длины семенного канала. Были мальчики, кому яичко и мошонку фиксировали к ноге на время. В нашем же случае Тимофею сделали разрез в брюшной полости, нашли яичко, низвели его в мошонку и там уже зафиксировали.
Хорошо, что я изначально искала информацию в интернете и знала о возможных вариантах. Потому что первая мысль была «ему точно еще что-то вырезали».
Я положила Тима в кроватку. Все сразу же ушли, никто не сказал ни слова. Сын начал плакать, хотя говорили, что он может проспать еще час или два. Я не знала, что делать, как успокоить. Мое сердце разрывалось на части, я не понимала он плачет от голода или от боли. Вдруг забежала медсестра поставила еще один укол обезболивающего и он успокоился.
Кормить и поить нельзя было еще полтора часа. Во рту у малыша настолько пересохло, что губы слиплись и потоескались. Соседка по палатке сказала, что можно промакивать рот мокрым ватным диском. Долгое время я просто сидела с ним на руках, лишь бы он чувствовал мою поддержку и спокойно спал.
Когда он проснулся как раз прошло 1,5 часа и я дала ему грудь. Он так жадно ел, еле успевая глотать. И буквально сразу все вышло обратно. Такое бывает после наркоза, меня предупреждали. Лучше не давать сразу много и как то ограничивать. Но плакать ему тоже было не желательно, чтобы шов не разошелся.
Замкнутый круг. А так же есть один неприятный момент, его снова нельзя кормить и поить час. К тому же мне надо было его как-то отмыть от того, что вышло.
Было волнительно, сложно, руки уже не слушались, так как держать его все время на руках было тяжело. Сын хотел есть, хотел пить, а я могла его только укачивать или чем-то отвлекать. Да и он был очень вялый пока отходил от наркоза. Еще через час я снова дала ему грудь, но уже дозировано. И слава богу все нормально усвоилось. Он стал немного бодрее, но все еще лежал.
Спустя несколько часов к нам зашел врач, сказал что бегать, ходить, прыгать - нельзя. Когда я у него спросила «а стоять? Ползать? Как то передвигаться по кровати?», он посмотрел на меня и спросил «а зачем?», я даже растерялась от неожиданности. Но все таки это разрешили.
Да, у кого-то дети после наркоза еще сутки вялые, не особо куда то хотят. Но это не про моего ребенка. Еще даже не прийдя в себя, он уже пытался встать, уже куда то тянулся, что-то делал.
Мы периодически ходили по коридору, общались с другими мамами. Смотрели в окно. На улице была сильнейшая гроза, дул ветер, шел дождь, сверкали молнии. Это было великолепно. Свежий воздух, прохладный ветерок, это то, о чем мы мечтали всем этажом. На улицу с момента заселения никого не выпускали.
Штаны, трусы, шорты носить было нельзя, поэтому Тим был просто обернут в пеленку. Периодически пеленка слетала или развязывалась, и я заметила, что повязка на мошонке держится «на соплях». Конечно, я заволновалась и побежала искать врача. Его нигде не было. Время подходило к вечернему обходу, мне сказали дожидаться его.