Третий год в российских регионах, граничащих с Украиной, действуют добровольные народные дружины (ДНД). Сформированы они в Белгородской, Брянской, Курской, Воронежской, Ростовской, Псковской и (даже не приграничной) Орловской областях. На Белгородчине, которую ВСУ с начала СВО кошмарят больше остальных, ДНД самая крупная — 380 отрядов общей численностью более 7 тыс. человек.
Основная задача дружинников заключается в содействии Минобороны, Росгвардии и УВД: они охраняют стратегические объекты, сопровождают различные службы в зоны повышенной опасности, участвуют в эвакуации гражданского населения из зон активных боевых действий или из зон их потенциально высокой угрозы. В заявлениях глав регионов и в СМИ нередко ставится знак равенства между ДНД и территориальной обороной, но, согласно законодательству России, это не одно и то же.
В чём разница между этими формированиями, чем ещё, кроме гуманитарных миссий, занимаются участники приграничных ДНД и с какими парадоксами и пробелами в правовом поле связана их деятельность?
ОТ СВИСТКА ДО АРСЕНАЛА
В августе 2024 года военкор «Комсомольской правды» рассказал в своем Telegram-канале о знакомстве под Суджей Курской области «с ребятами, которые по собственной инициативе начали готовиться к войне еще несколько лет назад». Они нашли инструкторов, которые обучали их тактике, стрельбе и медицине.
«Ребята получили разрешения на оружие, купили гражданские стволы, построили свой полигон для тренировок. Выезжали и на чужие полигоны учиться военному делу настоящим образом», — написал Александр Коц.
А с самого начала вторжения ВСУ в Курскую область в августе прошлого года они отправились туда воевать — заняли оборону на Суджанском кругу, развернули медпункт: оказывали первую помощь и на своих машинах отвозили в больницы.
«Это — единственное проявление теробороны, которое я увидел в Курске. Тероборона здорового человека, не потешная, а вот такая, реальная, должна быть в каждом приграничном регионе России. И не только в украинском приграничье», — сделал вывод военкор.
Однако, о какой «здоровой теробороне» можно говорить, если то, что называется «теробороной» в российском приграничье — не тероборона?
В соответствии со статьей 22 закона «Об обороне» тероборона — это система мероприятий, осуществляемых в период действия военного положения. К примеру, участники теробороны участвуют в борьбе с диверсионно-разведывательными группами иностранных государств и незаконными вооруженными формированиями. А ещё — выявляют, предупреждают, пресекают, минимизируют и (или) ликвидируют последствия их диверсионной, разведывательной и террористической деятельности. Цель их работы заключается в создании благоприятных условий для функционирования ВС РФ, других войск, воинских формирований, органов и создаваемых на военное время специальных формирований.
Ключевой момент здесь в том, что мероприятия по теробороне проводятся только в регионах, в которых объявлено военное положение, а отряды теробороны действуют в рамках отведенных для них зон ответственности, границы которых совпадают с границами областей, краев и республик.
Главная же цель отрядов теробороны — борьба с диверсионно-разведывательными группами, террористами и другими вооруженными формированиями, ведущими подрывную деятельность в тылу во время вооруженного конфликта. Согласно закону о войсках национальной гвардии России, то есть, Росгвардии, участие в теробороне входит в её задачи. Кстати, в декабре 2023 года Госдума приняла пакет законов, позволяющий Росгвардии иметь в своем составе добровольческие формирования — обеспеченные вооружением и материально-технического средствами.
Вот это всё — «здоровая» тероборона. С октября 2022 года тероборона, в соответствии с указом президента России Владимира Путина, действует в ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях — в регионах, в которых введено военное положение. Тем же указом главам приграничных регионов были даны полномочия по проведению «отдельных мероприятий по территориальной обороне» — несмотря на то, что на этих территориях не объявлено военное положение. Но можно ли считать сформированные в приграничье отряды добровольцев эквивалентными «здоровой» теробороне?
Добровольные народные дружины — не воинские формирования, а их участники — гражданские лица. В той же Белгородской области дружинники работали задолго до СВО. Состояли отряды преимущественно из студентов вузов, их главной задачей было патрулирование улиц Белгорода вместе с нарядами полиции. В период проведения частичной мобилизации осенью 2022 года дружинники привлекались к охране военкоматов. Однако, их силовой потенциал был весьма сомнительным: в качестве спецсредств им выдавался только свисток.
«Мобилизация породила слухи о вероятности скорого прорыва ВСУ в Белгородскую область. Как вариант — они могли собрать группировку в размере батальона, на БТРах с маркировкой «Z» прорвать заграждения на границе и без боя въехать в Белгород. До него от границы — 40 км, это расстояние БТР может преодолеть за полчаса. Тогда, в сентябре 2022 года, и встал впервые вопрос о создании ополчения, обороны. Мы, местные жители, отправляли семьи вглубь страны, а сами собирались с целью выработать план действий на чрезвычайный случай», — рассказал Аналитическому центру ТАСС дружинник белгородской ДНД.
На этих собраниях обсуждалась возможность массовой эвакуации жителей Белгородской области, место сбора боеспособных гражданских для формирования отряда ополчения, боевой опыт потенциальных ополченцев, «арсенал» охотничьего оружия — у кого, какое, сколько.
«Эти хаотичные собрания, наверное, были похожи на сходки «актива» какой-нибудь криминальной группировки и не имели никакой легитимности. Хотя, имели веский мотив. В Белгородской области в сентябре 2022 года реально было полное ощущение оторванности от большой России. Мы собрались для того, чтобы самим защищать приграничье», — отметил дружинник.
НА КАБАНА НЕ СПИХНЁШЬ
На данный момент, в плане легитимности мало что поменялось: и относительно желания дружинников «самим защищать родину», и относительно деятельности ДНД. Выполнение добровольцами сугубо гуманитарных задач – единственное, что вписывается в закон, всё остальное — нет.
Обратим внимание на тренировки ДНД. Дружинники на полигонах обучаются тактическому взаимодействию в группах и между группами, изучают устройство стрелкового оружия и учатся им владеть, отрабатывают тактические приёмы реального боя, кроме правил эвакуации гражданского населения изучают правила эвакуации раненых с поля боя. Тренировки ведутся в группах в вечернее время и в выходные дни. К каждой прикрепляются инструкторы, получившие реальный боевой опыт именно в СВО: сотрудники УВД, находящиеся на ротации и бойцы, демобилизованные по ранению или по завершению контракта. То есть, дружинники, не имеющие статус военных, готовятся участвовать в боевых действиях. А иногда им удаётся пострелять из боевого оружия. Правда, чужого.
«Бывает, что наши тренировки совпадают со стрельбами Росгвардии. Росгвардейцы дают нам пострелять из своего боевого оружия. Кто бы мне когда доверил пулемёт с полным боекомплектом? А тут — на, пали! Конечно, это против всяких правил… Но на полигоне всем всё равно — главное, чтобы товарищ рядом умел стрелять», — рассказал АЦ ТАСС дружинник.
Не менее противоречива и история с оружием в ДНД. Вопрос вооружения и оснащения дружинников чиновники обсуждают до сих пор. Глава комитета по обороне Госдумы Андрей Картаполов пояснял, что все, что касается выполнения задач «с оружием в руках», происходит только в рамках службы в ВС РФ, МВД, ФСБ, ФСО. Он предлагал создать подразделения теробороны при местных отделениях МВД или ФСБ. В мае 2023 года бывший министр обороны Сергей Шойгу подписал приказ, согласно которому все добровольческие формирования должны заключить контракт с ведомством до 1 июля. Суть в том, что так на них распространятся права и обязанности военнослужащих, они смогут претендовать на социальные гарантии и обеспечение. Но при этом под термином «добровольческие формирования» чаще всего подразумевают не дружинников, которые желают защищать свою область, а бригады и отряды, которые воюют в зоне СВО и могут быть переброшены на любое направление. Как отряды спецназа «Ахмат» или отряды заключенных «Шторм Z».
Поэтому участники, например, белгородской ДНД отнеслись к этому предложению скептически. По словам собеседника Вестника, дружина формировалась именно по территориальному принципу, дружинники, если готовы служить под крылом МО, то только в Белгородской области. «Контракт Минобороны не учитывает это. Насколько я знаю, его никто не подписал», — сказал АЦ ТАСС ещё один участник белгородской ДНД.
Несмотря на это, возможность вооружить белгородских и курских дружинников, хотя далеко не всех, вроде бы нашлась: в августе 2023 года они получили охотничьи самозарядные карабины «Сайга-МК», антидроновые ружья, внедорожники, цифровые автомобильные радиостанции и квадрокоптеры. Тогда было не ясно, какую «лазейку» в законе нашли власти, чтобы вооружить добровольцев: правовой статус ДНД до конца не урегулирован и крайне ограничен — у них нет права на ношение и применение оружия. А, может быть, никакая лазейка и не искалась? Как выяснилось сейчас, спустя почти два года, «Сайгу» дружинникам выдали в рамках «обманного маневра».
«Выдача нам карабинов была фарсом, трансляцией «на ту сторону» из расчёта на то, что украинцы поверят в реальное вооружение ДНД. Выдали нам «Сайгу» перед камерами и сразу забрали — больше карабинов никто не видел», — рассказал обозревателю АЦ ТАСС источник в белгородской ДНД.
Тем не менее, оружие у дружинников есть — личное. В основном — охотничье: уже упомянутые карабины «Сайга», самозарядные карабины «Вепрь», малокалиберные винтовки ТОЗ. Участники ДНД берут с собой оружие на патрулирование улиц, охрану объектов, гуманитарные задачи, выполняемые ими в непосредственной близости от границы.
«Мы находимся вблизи зоны боевых действий с массой нарушений закона «Об оружии». К примеру, оружие собрано и часто уже заряжено. И понятно, что не для охоты, хотя, это единственная цель, с которой мы можем применять оружие законно. Кстати, об охоте: если поймают с карабином, начнут проверять, то на кабана не спихнёшь – охотничий сезон не длится круглый год. Да и с начала СВО охота запрещена в Белгородской области. Да и тут не всё чисто — у многих нет действующих охотничьих квот и лицензий. Есть у нас и холодное оружие, но на его наличие уже никто не обращает внимание», — поделился с Вестником источник.
Антидроновые ружья у дружинников тоже имеются — выданные в 2023 году обратно не забирали, как «Сайгу», а некоторые приобретают их и самостоятельно. Примечательно, что антидроновые ружья относятся к специальной технике, но при этом не являются оружием. То есть, разрешение на его покупку не нужно, но прибор нужно зарегистрировать в государственной комиссии по радиочастотам. Однако, и тут наблюдается парадокс: дружинники носят с собой антидроновые ружья на случай БПЛА-опасности в патруле, при сопровождении куда-либо скорой помощи и выполнении других задач, но применять его, как гражданские лица, не могут. Это – право сотрудников МЧС, МВД, Росгвардии, ФСБ, ФСИН, ФСО и СВР.
«Мы сами себя в шутку называем ОПГ, но, по сути, сейчас ДНД можно брать под следствие. Один только собранный самостоятельно боекомплект — это уже статья. Но я каждый день вижу, как везут бетонные основы для землянок, дотов, везут их не в сторону границы. Это наводит на печальные мысли о большом конфликте. Да, мы готовимся воевать — мы должны быть готовы защитить себя и Родину», — пояснил обозревателю АЦ ТАСС дружинник.
FACTUM EST FACTUM
Складывается парадоксальная ситуация — в приграничье сформированы дружины, имеющие право только на выполнение гуманитарных миссий, но дружинники оказались вынуждены собраться именно для того, чтобы своими силами защищать приграничье. Перед ними ставятся задачи содействия силовикам, которые невозможно выполнять без оружия, но законодательство не скорректировано «в эту сторону». А почему гражданские собрались в «ополчение»? Одной из причин стала ситуация на границе с Украиной: и вызывающая вопросы защищённость рубежей с нашей стороны, и события сентября 2022 года.
Тогда ВС РФ в Харьковской области перешли к отступлению — они покидали уже освобождённые территории в такой спешке, что нередко оставляли ВСУ значимые материально-технические ресурсы. Из Харьковской области российские войска выходили, в основном, в направлении Валуйского района Белгородской области, массовый переход границы шёл через пункт пропуска «Логочёвка». В самих Валуйках, сёлах Уразово, Двулучное и других населённых пунктах региона наблюдалось массовое скопление войск. А в направлении Харькова ситуация резко отличалась: войска МО РФ отошли за линию границы, мест для размещения выведенных войск в приграничье было недостаточно и большую часть отвели на временные пункты дислокации вглубь Белгородского района.
«Граница на этом участке осталась без усиления войсками. Надежда была на погранслужбу ФСБ и немногочисленных, тогда рассеянных по посадкам, бойцов Росгвардии, — рассказал АЦ ТАСС ещё один участник белгородской ДНД.
Но надежды не оправдались. В 2023 году украинские диверсанты пересекали границу в Брянской и Белгородской областях 12 раз — сотрудники погранслужбы ФСБ, Росгвардии и подразделения ВС РФ вступали в бой с ними на российской территории.
Почему? Отчасти потому, что для охраны и обороны рубежей России нужны полноценные боевые подразделения – пограничные войска: СВО показала, что контролёрами и таможенниками не обойтись. Но погранвойска были упразднены в 2005 году: в начале 2000-х, по всей видимости, решили, что границам страны теперь ничего не угрожает и держать для её защиты десятки тысяч военных не имеет смысла, да и невыгодно экономически. В итоге от набора по призыву отказались, вместо пограничных застав сформировали линейные отделения, а солдат-срочников заменили контрактниками. После того, как погранслужба вошла в состав ФСБ и перестала выполнять военные функции, исчезла необходимость в артиллерии, бронетехнике, авиации. Из-за перехода на контрактное комплектование резко сузилась, а то и захромала, подготовка специалистов. Контрактники ходят на службу, как рабочие на смену, а вместо пограничных городков теперь организованы погранотделения по областям без должной логистики.
А зачем советским пограничникам нужны были крупные силы? Затем, что в случае агрессии на границе они должны были не просто «дожидаться» армейских подкреплений, а в меру своих возможностей её отражать. Как, например, это было во время конфликта на острове Даманский в марте 1969 года. Тогда китайцы сосредоточили против острова на своём берегу более 500 военнослужащих, две миномётные и артиллерийскую батареи. На следующий день три роты переправились на Даманский и заняли оборону. Советские пограничники поначалу пытались выдворить нарушителей в «рукопашном режиме», затем при помощи стрелкового оружия, но, когда стало ясно, что этого мало, решением командующего войсками Дальневосточного военного округа по позициям китайцев на Даманском был проведён десятиминутный огневой залп из установок РСЗО. Затем две мотострелковые роты на двенадцати бэтээрах и при поддержке пяти танков поставили точку в конфликте.
А вот ещё один пример того, как могут действовать погранвойска и зачем они вообще нужны в условиях военных угроз. В Афганистане советские пограничники в составе мотоманёвренных групп самостоятельно «работали» на удалении до 80 километров от границы — для предотвращения обстрелов своей территории и позиций ограниченного контингента. Заодно уничтожали караваны с оружием и банды моджахедов.
Сегодня же сотрудники погранслужбы ФСБ мало того, что не имеют тяжёлого вооружения — они не имеют и права участвовать в СВО. Прорыв же границы в Курской области в августе прошлого года пятью бригадами ВСУ (а это около 25 000 человек) на танках, БТРах, при поддержке артиллерии – печальная иллюстрация и яркое подтверждение того, что расформировывать погранвойска в 2005 году было нельзя. Безусловно, история не терпит сослагательного наклонения, factum est factum — что сделано, то сделано. Но и «снование» украинских диверсантов через границу, и их масштабное вторжение в Курскую область говорят о том, что разноведомственные силы не справляются с зашитой границы в условиях реального конфликта.
Именно поэтому «русский мужик» в начале СВО прочувствовал эту ситуацию и приготовился «взять в руки вилы». Белгородцы, куряне и жители прочих регионов приграничья опасались и опасаются, что граница «не на замке». И, вероятно, если бы дела на границе с войсками и силами, которые её защищают, обстояли иначе, у гражданских было бы на одну большую причину меньше нарушать закон в попытках обезопасить свой дом.
Кстати, делать это можно и вполне законно. В соответствии с Положением о порядке пребывания граждан РФ в мобилизационном людском резерве, утвержденном правительством, в 2021 году был создан БАРС — боевой армейский резерв страны. Комплектование БАРСа — плановая деятельность по повышению обороноспособности государства. Отбор кандидатов производится в военных комиссариатах 15 субъектов РФ в зоне ответственности Южного военного округа. Всего создано более 30 подразделений, среди них — «БАРС-Белгород», «БАРС-Курск», «Барс-Брянск». Суть БАРСа в том, что любой желающий может подписать контракт с Минобороны, согласно которому его могут отправлять на сборы, учения или войну. По словам губернатора Белгородской области Вячеслава Гладкова, резервисты региона начали выполнять свои обязанности с октября прошлого года, их численность не раскрывается.
Как рассказал АЦ ТАСС один из резервистов, условия БАРСа привлекательны, особенно много в нём возрастных бойцов. Контракт БАРСа гарантирует добровольцу службу только в его регионе или в пределах досягаемости места проживания семьи. Служба длится с 7 до 18.00, после доброволец уезжает домой. Боевые задачи ставятся сменными периодами, к примеру, охранение стратегического объекта осуществляется по графику 3:3. Боец получает денежное довольствие: 40 тыс. руб. от Минобороны, 40 тыс. руб. от области и доплаты разного размера за должность. Что касается материально-технического обеспечения, то резервисты не жалуются на питание и медицинское обслуживание. Контракт возможно расторгнуть по собственному желанию. В задачи участников формирования входят охрана объектов жизнеобеспечения и инфраструктуры, борьба с дронами и диверсантами, эвакуация населения, обеспечение режима контртеррористической операции, помощь аварийным бригадам в приграничье. Перед выполнением задач новички проходят «курс молодого бойца»: осваивают навыки боевой стрельбы, тактической подготовки, противодействия беспилотникам, оказания первой медпомощи.
То есть, резервисты БАРСа выполняют практически те же задачи, что и ДНД, но в части всего, что связано с оружием и правом на участие в боевых действиях – легально. Однако, наличие БАРСов в приграничных регионах не исключает существование добровольных народных дружин, медленно, но верно, превращающихся в некие военизированные структуры. В законе «Об участии граждан в охране общественного порядка», который регламентирует деятельность народных дружинников, ничего не сказано на этот счёт. Потому что он был принят в 2014 году и с тех пор не редактировался – он не может учитывать прифронтовую, а то и фронтовую, действительность приграничья.
А приграничные регионы стали театрами агрессии Киева и его западных покровителей в адрес России. Здесь с начала СВО воплощается то, что подразумевается под понятием агрессии в резолюции Генассамблеи ООН: применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности и политической независимости государства.
И противостоять ей, в буквальном смысле, не жалея живота, готовы дружинники: учителя, врачи, спортсмены, бывшие военные... Их не нужно мотивировать патриотическими лозунгами – они уже мотивированы войной под боком. Их не нужно «соблазнять» зарплатами – дружинникам начисляется почасовая оплата за дежурства, но, как заверили источники АЦ ТАСС, «мы здесь не за деньгами». Им не нужно строить отдельные полигоны для тренировок и нанимать инструкторов – дружинники, во многих случаях уже справились с этим сами.
Всё, что им нужно – обрести статус и полномочия, адекватные происходящему в приграничье. Для этого требуется оперативная корректировка уже существующих или разработка новых законов: запрещать приграничные ДНД, разгонять, преследовать их за то же вынужденное обращение с оружием – нельзя. Время выбрало их: дружинники не бегут от войны за тридевять земель, а разбираются с её отголосками и поджигателями в приграничных районах – как могут. И государство перед лицом очевидных угроз не может себе позволить не воспользоваться этим важным ресурсом уже организованных, подготовленных, мотивированных, хорошо знакомых с местными реалиями защитников наших людей и земель в приграничье от изобретательного и жестокого врага.
ИРИНА АЛЬШАЕВА, военный обозреватель Аналитического центра ТАСС
Статья была ранее опубликована в ВК: