Об этом советском солдате мы писали пару лет назад. Проходил службу в ДРА, сбежал из расположения части, говорит, "беспредел" сослуживцев заел. По какому-то обстоятельству (по какому — не говорит) взъелась на него вся авторота, в том числе и свой призыв. Говорит, сбежал без всякого умысла изменить Родине. Просто ушёл в 1984 году, куда глаза глядят.
Присяга? Родина? Ну причём тут это, говорит Сергей, жить хотел. Просто очень хотел жить. А житья в автороте не было.
Ну и долго такие солдатики по просторам Афганистана бесхозными не гуляли. Разумеется, Сергей Краснопёров тоже попал в плен. Попал он к хазарейцам, которые воевали одновременно со всеми подряд и между своими племенами иногда тоже. За более удобное кочевье, за сочный луг, за украденного барана или лошадь. Пуштунов терпеть не могли.
Хазарейцы — шииты, пуштуны — сунниты. В общем, монголы, что с них взять, но обусурманенные, с персидской примесью. Сначала был в услужении у одного полевого командира, затем у другого.
К Краснопёрову хазарейцы относились сносно. Не били, а потом и вовсе он ходил без охраны. Доверяли чистить оружие, использовали на всяких сельскохозяйственных работах, кормили, приучали к Исламу. Быть может этот Краснопёров уже и покаялся не раз, что удрал и хотел бы вернуться обратно. А как?
Бежать — трусил, в часть возвращаться боялся, говорит, свои убили бы, боялся и местных и пуштунов и наших прокуроров, вдруг признают изменником. Обменивать его никто не собирался. Да так и прижился.
Принял Сергей Ислам, стал зваться Нур Момад Нури или попросту Нурмомад. А был Краснопёров механиком-водителем, да любил всякое мастерить. Со временем стал в ауле незаменимым человеком, к нему тащили всякую сломанную всячину, а он чинил. Даже небольшим токарным станком обзавёлся.
Чинил неисправные автоматы, ружья, плуги, магнитофоны, движки... О родном Кургане может и вспоминал, но со временем в памяти стирается прошлое, человек стал жить настоящим.
Уметь чинить технику в Афганистане почётно, считают настоящим инженером. Сергей, или точнее Нурмомад, женился на Айше, дочери местного учителя, детишки появились.
А когда в Афганистан пришли американцы и стали искать специалистов по строительстве дорог среди местных, Нурмомад задумался, а почему бы и нет? До армии он шабашил в дорожниках. А американцы обещали платить в 5 раз больше, чем он зарабатывал на починке примусов.
Так он стал дорожным рабочим и очень быстро вырос до бригадира, затем стал прорабом на щебеночном карьере. Платили по местным меркам весьма неплохо. в 2020 году Нурмомад зарабатывал на карьере около 90 тысяч афгани. Это тысяча двести долларов, а по нашему было больше 100 тысяч рублей.
Заодно Сергей освоил и специальность электрика, дефицитную по меркам Афганистана. Устроился но подработку электромехаником на местную ГЭС — а это еще тысяча долларов плюсом. Семья стала зажиточной. Познакомился с местным губернатором, решил перебраться в город, начал потихоньку строить дом.
Тем временем дети подрастали. Старшую Нурмомад удачно выдал замуж за парня из состоятельной семьи, сын тоже женился и работал вместе с отцом на строительстве дорог, а вторая его взрослеющая дочка Мехмангуль — как не от мира сего была.
С детства живо интересовалась компьютерами и программированием, рисовала в планшете. Вместо того, чтобы готовиться стать примерной женой и носить в парандже кувшин от ручья на плече. Старейшины эти увлечения его дочери не одобряли. Говорили, не женское это дело, харам, иблис ей разум дурманит. Но Нурмомад дочери не перечил, ведь души в ней не чаял. И называл её Гулей.
Когда в Афганистане были американцы, проблем с компьютерами и знаниями не было, кто хотел и мог — учился и развивался. Но затем американцы сбежали, а к власти пришли террористы талибы. И стали преследовать хазарейцев. Изгонять их отовсюду. Да и вообще строго всё стало. Девочке без покрытия буркой из дома не выйти. Это харам, то харам, сё харам. Чуть что стрельба и шариатские суды на месте. А Гуля привыкла гонять по округе в драных джинсах на велосипеде. Учиться детям стало невозможно. И выходить на улицу стало небезопасно.
Отправить бы её в США, учиться дальше... Но Нурмомад видел по телевизору тех афганцев, которые цеплялись за шасси улетающих "Боингов". Америка их предала и в Америке никаким афганцам не рады. Тогда Нурмомад вспомнил, что он ведь русский — Серёжка Краснопёров. И даже вспомнил свой адрес: город Курган улица Бажова дом 43.
Но маме, которая, судя по всему, очень долго ждала пропавшего без вести на войне сына, он писать не стал. Стыдно. Ведь и он ей ни разу не написал за всё время афганской жизни. Мать приезжала к нему сама, в 1992 году, по приглашению генерала Дустума, когда от журналистов узнала, что её Сергей жив. Российский консул устроил им встречу в Мазари-Шарифе. Но с тех пор они не общались, Нурмомад считал, что у него своя жизнь, а в России — своя. А вот как повернулось.
Тем временем выяснилось, что Мехмангуль, оказывается, уже дистанционно поступила в Уральский федеральный университет (УрФУ), по квоте Россотрудничества. И даже прошла дистанционно первоначальный курс обучения. Ведь она считала себя русской, хотя отец дома обычно разговаривал только на хазарейском диалекте дари.
И хоть Нурмомад считал себя в Афганистане хазарейцем, на улице и в школе Чагчарана его детей все дразнили "шурави" — и хазарейцы и пуштуны. Но школу Мехмангуль Нури закончила с отличием и получила благодарность от губернатора и попечительского совета. А затем закончила с отличием и курсы программистов.
И поступила на учёбу в Россию, на бюджетное место, благо по квоте Россотрудничества это бесплатно, а в США пришлось бы платить огромные деньги. И хоть интернет в горах работал с перебоями, девушке удалось увидеть и законспектировать большинство университетских лекций.
Дома по этому поводу был скандал. Мама Гули была категорически против, считала, что не нужно нарушать устои и учиться это пустое, надо скорее выходить замуж, старейшины уже подобрали достойного жениха. Но Нурмомад и Мехмангуль убедили Айшу, что за учёбой стоит будущее.
И было решено, что дочка поедет в Екатеринбург, продолжать учёбу. Но второй курс тоже пришлось учиться дистанционно — ведь по всему миру в 2020 году свирепствовала пандемия.
Отец мало что рассказывал о России. Говорил, что там холодно, но хорошо. На третий год обучения Мехмангуль Нури уже приехала в Екатеринбург. По-русски она не говорила, но уверяла, что всё понимает. Общалась через подругу Мухадесу, дочь афганского журналиста Али Казими, которая знает русский язык и учится в том же университете.
— Говорить стесняюсь, но понимать — почти всё понимаю. Отец немного научил. К тому же язык математики и техники интернационален. Хочу стать программистом. Информационные технологии — это перспективно в современном мире, — поясняла девушка журналистам в 2021 году.
И действительно, девушка довольно быстро освоилась в России и выучила русский. Ведь талантливый и целеустремлённый человек способен во всём.
В университете Мехмангуль приняли очень хорошо, сразу дали место в общежитии. Она подружилась с соседкой по комнате Катей, у которой папа русский, а мама казашка. Девушке очень понравилась русская еда — суп, шаурма и мороженое. Позже она удивилась, когда узнала, что русская еда это не шаурма, а пельмени, ведь все студенты бегали в ларёк покупать "шавуху".
Учиться на первых порах было непросто, но потом всё наладилась. Девушка полюбила и русские книги. Правда, читать ей было тяжело и она слушала их в аудио-режиме. Таким образом "перечитала" всю русскую классику и современников. И с "афганской средой" тоже не было проблем, в университете на льготных бюджетных местах обучалось более 70 афганцев.
С родителями девушка общается по Интернету. И ей удалось увидеть свою курганскую бабушку Нину, которую она никогда не видела, а также своего дядю Алексея.
Сейчас Мехмангуль закончила университет и осталась в России. Познакомилась с молодым человеком. Работает по специальности. В России ей нравится, девушка уже привыкла к местным особенностям. Здесь безопасно и никто не прицепится, если девушка ходит без покрытия. Можно ходить и в джинсах и в шортах и с распущенными волосами и за это не посадят в тюрьму и не забьют палками. Возвращаться в каменный век она не хочет.