Свекровь никогда не одобряла мою «городскую» кухню. Её комментарии звучали как заезженная пластинка: «Зачем тебе этот робот-кастрюля? Я на огне сорок лет готовила — и дети живы!». Но её неодобрение превратилось в нечто большее, когда я обнаружила, что моя мультиварка — подарок сестры из Берлина — исчезла. Первые дни я грешила на детей. «Может, вынесли поиграть?» — спрашивала я у пятилетнего сына, который в ответ хлопал глазами. Муж лишь пожимал плечами: «Купим новую». Но это была не просто техника. В ней хранились воспоминания: первый суп, который не пригорел, пирог, покоривший его родителей, и та самая каша, которую наш пёс умудрился стащить со стола. Подозрения пали на Галину Семёновну, когда я увидела её новое хобби — фотографии «домашних обедов» в её инстаграме. На снимках, заляпанных фильтром «ретро», красовался борщ в моей мультиварке. Та самая царапина на крышке от детской машинки была как отпечаток пальца. — Это же моя… — начала я, показывая экран.
— Что твоя? — она прищурилась