Так вышло по долгу службы, что раз в неделю мне приходится подбирать и показывать фильмы по заявкам небольшой группы интересующихся, как правило, не владеющих Интернетом. И, конечно, приходится комментировать эти фильмы перед просмотром, а иногда и после. Так я набрел на фильм Кена Рассела «Айседора Дункан, величайшая танцовщица мира», снятый в Англии в 1966 году. В списке работ режиссера этот фильм обозначен как документальный, и действительно, многое в нем построено на документах, однако надо помнить, что автор регулярно имел проблемы из-за вольной интерпретации жизни знаменитых композиторов и писателей, чьи судьбы он пытался раскрывать на экране.
В упомянутом сюжете таковых два - сама Айседора и ее русский супруг Сергей Есенин (его играет родившийся в 1937 году в Смоленске, оказавшийся во время Великой Отечественной войны вместе с матерью в немецком концлагере, а после войны в Англии Alex Jawdokimov).
В плюс создателям фильма можно отметить чтение стихов поэта на русском куда более адекватное, чем внешний облик Есенина, одевающегося как горец Кавказа и прыгающего по крышам, как Милославский и Бунша, убегающие от стрельцов в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» (впрочем, последний фильм Л. Гайдай снимет только в 1973 году).
Но не будем упрекать английского режиссера - его перегибы для нас очевидны и не мешают ослепительному раскрытию главной героини - вдохновенной Айседоры, которую великолепно играет Вивиан Пиклз. Чего стоят сцены ее скандалов в Америке с любовником Пэрисом Зингером или в России на дороге в Сибири, где заглохла машина, а из распахнутого чемодана разлетаются на траву письма поклонников, которые Дункан возит с собой, чтобы перечитывать.
Однако самой яркой удачей, безусловно, являются танцы в исполнении Пиклз и детей, играющих учениц Дункан, именно от них захватывает дух, и именно они убеждают, что Айседора - «величайшая танцовщица мира».
Секрет этой убедительности раскроется в самом конце, когда в титрах мелькнет, что, помимо английской хореографини Байс Беллэрс (ученицы ее танцевальной школы играли учениц Айседоры), постановщицей танцев греческой сцены была небезызвестная Лени Рифеншталь.
Вот здесь, кажется, и высекается искра, позволяющая понять истоки искусства Дункан. В биографии Айседоры утверждается, что уже в 18 лет (то есть в 1895 году) она покоряла Чикаго, танцуя босиком в греческом хитоне, а в 1903 году вместе с братом Раймондом отправилась в Грецию, где инициировала строительство храма для проведения танцевальных занятий. Кстати, Раймонд так и остался в Греции, а его сестра понесла искусство Эллады, как она его понимала, в Европу.
Подъем интереса к культуре Древней Греции в Америке и Европе спровоцировали археологические раскопки Генриха Шлимана, вернувшего в реальность времена «Илиады», и немецкого ученого Эрнста Курциуса, раскопавшего древнюю Олимпию. В 1892 году французский историк Пьер де Кубертен призывает к «возрождению олимпизма», в результате чего в 1896 году в Афинах проходят первые возрожденные олимпийские игры. Вот на этой поднимающейся по всему миру волне возвращения к телесному самовыражению и совершенству, выражавшейся как в олимпийском движении, так и в босоногом естественном танце в свободных одеждах, расцвел и талант Айседоры, и ее многочисленных последователей.
А при чем здесь Лени Рифеншталь? Очень даже при чем - она питалась от того же зажигавшегося в Олимпии огня! В ее карьере совместились и танец, и актерское мастерство, и отраженная в фотографии и кино восходящая к античной скульптуре одухотворенная телесность, среди лучших образцов которой - «Олимпия» («Праздник народов» и «Праздник красоты») ровно о том же идеале, которому служила бунтарка и босоножка Айседора.