У Пушкина в «Евгении Онегине» главный герой покупает валдайские баранки «у привязчивых крестьянок». В письме к другу и биографу поэта Сергею Соболевскому Пушкин именует местных крестьянок «податливыми», правда без подробностей.
Так было принято
Первые документальные упоминания о валдайских красавицах относятся ко второй половине XVIII века – русский мемуарист, близкий друг Александра Пушкина, Алексей Вульф в своем «Дорожнике» поэтически описывал «лилейные щечки» местных девушек, расцвеченные «живыми розами».
Этнографы дополняют это описание: валдайским красавицам (с церковного дозволения!) разрешалось наводить красоту на лице. Более того, доступную тогда покупную косметику приобретали для девушек мужчины, и это считалось делом обычным и даже необходимым. Объяснялось подобное правило просто: испокон веку назначаемые главой Валдая девушки должны были продавать местные бублики.
Торговали бубликами только молодухи (молодые матери, родившие первенца-мальчика), и исключительно до достижения младенцем пятилетнего возраста. Бабы (у которых первенец – девочка) такого права не имели. Торговкам-молодухам разрешалось дозволять покупателям целовать себя (через бублик) – это было что-то вроде «бонуса», подобный поцелуй общественностью не порицался.
Как документировали «аморальность»
Старорусский валдайский менеджмент по продаже бубликов часто запоминался самыми разнообразными вариациями. Иногда об этом упоминалось вскользь, как в «Записках из известных всем происшествиев» Гавриила Державина, назвавшего валдайских крестьянок «непотребными ямскими девками», а само село Валдай (до 1770 года город был селом) – «известным по своему распутству». Это самое раннее упоминание о «распутстве» валдайских крестьянок.
В конце 80-х годов XVIII века в своих мемуарах «Diario de Moscú y San Petersburgo» («Повседневный быт Москвы и Петербурга») пылкий испанец Франсиско Миранда описывал похотливые ожидания приехавшего на Валдай иностранца – ему сказали, что местные женщины непременно легкодоступны. На деле Миранду ждало разочарование – «девицы, торговавшие кренделями» указали гостиницу за две версты от Валдая, он там устроился. Когда испанец покидал временный приют, по его воспоминаниям, ни одна из валдайских прелестниц не показалась иноземцу обольстительной.
Радищев «порадел»
Творение Александра Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», изданное в 1790 году (в нем целая глава посвящена Валдаю), очень не понравилось императрице Екатерине II, автора за этот труд сослали в Илимский острог. Пушкин, кстати, тоже о радищевских путевых заметках отозвался весьма критично – назвал их «посредственным произведением», с «варварским слогом» и множеством преувеличений и пошлостей.
К примеру, описывая «валдайских девок», Радищев писал, что и сам по молодости парился с ними в бане. Это было упомянуто в черновом варианте «Путешествия…», а в опубликованном тексте валдайские «наглые, потерявшие стыд» девушки, по уверению Радищева, непременно «возжигали [у любого покупателя баранок] любострастие».
Радищев (ссылаясь на слухи) писал, что местные девушки и женщины приезжего непременно ведут в баню, где, раздевшись сами, всячески ублажают его.
Проза иностранная и отечественная
Активность валдайских красивых продавщиц баранок отражена в творчестве как отечественных, так и зарубежных писателей XIX и ХХ веков. В своем «Учителе фехтования» Дюма-старший, описывая путешествие в Россию, видел в Валдае крестьянок в коротких юбках, и французскому романисту показалось, что они занимаются чем-то иным, а не торговлей кренделями (дальше предположений автор «Трех мушкетеров» не пошел).
Французский драматург XIX века Жак-Франсуа Ансело («Six mois en Russie», «Полгода в России»), побывавший в Валдае в 1826 году, высказывался на эту тему более конкретно: торговки баранками у него «бесстрашно навязчивы», остававшихся на ночлег они с помощью сообщниц — хозяек гостиниц вовлекают в блуд.
Советские писатели Алексей Толстой и Валентин Пикуль в художественных произведениях также отметили «любострастие» валдайских крестьянок, причем Пикуль в своем «Фаворите» Валдай представил сущим вертепом.