Варька сидела в своей комнате тихо как мышка. Громко выдохнуть боялась. А дед Гриша молодец! Правильно этой цаце сказал! Любила бы она Андрея Николаевича по-настоящему, ее бы такие мелочи не сломали.
Любовь в Варькином представлении была особым чувством. Когда любишь то и в огонь и в воду за любимым, а не вот это вот.
Тем же вечером Варька пожалела, что Ева ушла.
Андрей Николаевич напился.
Он вместе с дедом Грише сидел на кухне и вел пьяные мужские разговоры. Между ними стояла полупустая бутылка. Варька крутилась рядом, слушала и хмурилась.
— Я все понимаю, — еле ворочая языком, жаловался Андрей соседу, — но так обидно, черт возьми! В груди аж печет. Разве я не старался? Не давал ей все что она хотела, когда у меня была возможность? Давал! А она что?
Дед Гриша разлил остатки водки по рюмкам:
— Еще выпей, — протянул он рюмку Андрею, — завтра уже полегче будет. С каждым днем все легче и легче.
— Правда?
— Проверено.
— Тогда выпью.
Выпил и уронил тяжелую голову на стол, стукнувшись лбом.
Варька неодобрительно посмотрела на Григория Лаврентьевича:
— Вот зачем вы человека спаиваете? Видно же, что не привыкший он. Голова утром болеть будет.
— Голова, а не сердце, — глубокомысленно изрек дед. — А вместе с головной болью пройдет и чувство к этой мамзели.
Варя вздохнула:
— Так быстро не пройдет. Она красивая.
— Много ты понимаешь, ребенок, — махнул на нее рукой сосед. — Я жизнь прожил и знаю, что говорю. Не было у него настоящей любви к ней. Так привычка. По-первой недоставать будет, а потом забудет.
Варя устремила взгляд перед собой:
— Привычка? — тихо сказала она. Покосилась на деда Гришу. — Тогда ему надо, быстрее найти новую привычку, верно?
Через пару дней Варька с учебы возвращалась домой, когда услышала около мусорного бака слабый писк. Он исходил из обувной коробки, что стояла рядом. Заинтриговавшись она присела и открыла ее. На дне лежал еще слепой котенок. Его слабое маленькое тельце вздрогнуло последний раз и на глазах Варьки он затих. Окоченел.
С криком Варька схватила несчастное тельце и побежала домой.
Своим ключом открывать не стала, а нажала на звонок.
Дверь ей открыл Андрей.
— Варя, что…, — мужчина встревожился увидев ее зареванное лицо.
— Он умирает, уже и не дышит, — рыдала Варька, — такой маленький, а его кто-то на холод выбросил, живодер!
Андрей взглянул на ее лицо, на котенка в ее руках.
— Будем спасать, — решительно сказал он.
Сильные руки Андрея Николаевича, оказываются, такие нежные! Варька с изумлением наблюдала как они отогревали котенка в тазике с теплой водой, как делали ему массаж сердца. И чудо произошло! Котенок ожил. Его окоченелость прошла, он широко раскрыл пасть, задышал.
Варька разогрела молоко до нужной температуры и вместе с Андреем они напоили котенка из пипетки.
— Будет жить. — Андрей завернул котенка в полотенце. — Держи его в тепле, корми и влажной тряпочкой подтирай, пока он не подрастет и в лоток не станет ходить. Как назовешь?
— Вы его спасли, вы ему и имя дайте.
— Полосатый, серый. Пусть будет Матроскиным.
Варя прижала к себе сверток, глядя на крошечное существо.
— Я буду за ним ухаживать пока он не подрастет, а потом вам отдам.
— Что?! — Андрей подумал что, ослышался.
— Да, — Варька преисполнилась важности. — Мы в ответственности за тех кого спасаем. Теперь Матроскин ваш кот. Привыкните к нему и не захотите отпускать.
