Формирование виртуального заговора.
Упоминание врачом-диагностом Яковом Гиляриевичем Этингером о лечении Щербакова и Жданова, и в голове теперь уже старшего следователя по особо важным делам МГБ СССР Михаила Дмитриевича Рюмина термины «халатность», «врачебная ошибка», «случайность» превращаются в «закономерность», «злой умысел», «заговор».
Предпосылки к «делу врачей» были здесь:
Задавшись целью раскрыть «заговор» Рюмин торопится выбить показания, чтоб «клиент» с темы «не соскочил». Как и раньше, особо не утруждаясь составлением протоколов, ночными допросами и побоями Рюмин «выбивает» из Этингера признание, что он врач-вредитель, врач-убийца, который участвовал в заговоре с целью уничтожения медицинскими средствами советского правительства.
Далее события начинают разворачиваться, как триллер в духе Голливуда.
Рюмин докладывает министру МГБ СССР Виктору Семёновичу Абакумову о «врачах-вредителях» и возможном заговоре врачей. Абакумов докладывает об этом «наверх» и хочет ознакомиться с делом Этингера, Рюмину нечего показать начальству, и он выдумывает басню о том, что папка с материалами следствия была утеряна в автобусе. Абакумов объявляет Рюмину выговор и вызывает на допрос Этингера. Этингер отказывается от своих предыдущих показаний, как «самооговор» в результате побоев и давления на него Рюмина.
Рюмин с ожесточенностью начинает заново «прессовать» Этингера в результате последний умирает 2 марта 1951 года в тюремной камере Лефортово от паралича сердца. Бумаг нет, подследственный умер, «наверх» Абакумову нести нечего, сказать, что Абакумов был зол на Рюмина – это не сказать ничего. Рюмин чувствует, что под ним «земля горит» и чтоб спасти «свою шкуру» 2 июня 1951 года подает в ЦК ВКП(б) записку о мнимых преступлениях Абакумова.
Участие членов ЦК в формировании дела.
Суть доноса состояла в том, что им (Рюминым) был выявлен факт неправомерных действий врачей, которые привели к смерти Щербакова и Жданова, а Абакумов после смерти подследственного уничтожил протоколы. Донос доходит до Георгия Максимилиановича Маленкова, который очень заинтересовался им, но формулировки его не устраивают, «подковёрные» игры никто не отменял и в чём был интерес Маленкова с высокой степенью достоверности сейчас сказать уже очень сложно.
Но интерес явно был и Маленков предлагает Рюмину изменить акценты в докладной записке, что последний и делает несколько раз, только 11 вариант переписанной записки устраивает Маленкова. В ней сообщается о существующем заговоре врачей, которые годами занимаются тем, что сокращают жизни руководителей партии и правительства и несмотря на все сигналы Рюмина, что это надо тщательно расследовать со всей серьезностью, Абакумов проявил халатность, не придал этому должного значения, всячески препятствовал и не давал ход этому делу, прозевав заговор врачей.
Через Маленкова записка попадает к Сталину и 12 июля 1951 года Абакумова арестовывают, обвинив его в государственной измене, сионистском заговоре в МГБ, в попытках воспрепятствовать разработке «дела врачей». Рюмин, назначенный 19 октября 1951 заместителем министра МГБ СССР, получает «карт-бланш» и усиленно начинает допросы врача Софьи Ефимовны Карпай, арестованной ещё 16 июля 1951 года, которая снимала кардиограммы Щербакова и Жданова.
Принципиальность бывает разная.
Пытаясь сломать Карпай и морально и физически, чтоб на основании её показаний построить дальнейший ход следствия и производить новые аресты, Рюмин натыкается на «глухую стену». Угрозы, избиения, лишение сна не помогают, она категорически отказывается давать нужные Рюмину показания. Поняв, что ведет дело не в перспективном направлении, он даже предлагает применить к ней высшую меру социальной защиты. Сталин отказал ему, так как желал реально разобраться в происходящем, а не «шашкой махать» и Карпай осталась в тюрьме.
Сталин понимает, что под руководством Рюмина дело практически заглохло и 13 ноября 1952 года он был снят с должности и отправлен работать рядовым сотрудником - контролером в Министерство Госконтроля СССР. «Кровавый карлик», возомнивший себя «вершителем судеб», «маленький, озлобленный на всех человек», всю жизнь вынужденный скрывать факты, компрометирующие его родственников - отец Рюмина был кулаком, брат и сестра обвинялись в воровстве, а тесть во время Гражданской войны служил у Колчака. Бухгалтер-счетовод не смог соответствовать тому уровню на который его вознесла судьба в результате стал «козлом отпущения», после смерти Сталина был арестован 17 марта 1953 года, содержался в Лефортовской тюрьме и 22 июля 1954 года расстрелян.
Кульминация «дела врачей», попытка привязать «еврейский вопрос».
Дело под свой личный контроль берет Сталин, куратором по «делу врачей» после отстранения Рюмина был назначен первый заместитель министра МГБ СССР Сергей Арсеньевич Гоглидзе, который достает из архива записку Лидии Тимашук и на её основании начинает «стряпать» дело. Тимашук дает показания и хотя она не называет действия коллег «вредительством», обозначая их врачебными ошибками, на основе её свидетельств делается вывод, что таким лечением, а вернее не лечением, врачи мстили советскому руководству.
Фигурантами дела становятся 37 человек, медики высшего ранга в основном из кремлевской больницы в том числе и те, кто лечил Сталина, а также члены их семей, некоторые были арестованы ранее, большая часть подверглась аресту в период с ноября 1952 года по февраль 1953 года. Арестовывают М.С. Вовси, Б. Б. Когана, А. И. Фельдмана, находящегося под арестом с марта 1952 года хранителя тела Ленина профессора Б. И. Збарского по другому обвинению тоже «подтягивают» к «делу врачей».
Желание связать «дело врачей» и сионистский заговор в МГБ настолько велико, что арестовывают рядового терапевта дома отдыха «Валдай» Рыжикова, который не имел никакого отношения к лечению Жданова и оказался «не в то время, не в том месте», но имел еврейское отчество. Но арестованные врачи других национальностей В. Н. Виноградов, П. И. Егоров, Г. И. Майоров, В. Ф. Зеленин, Б. С. Преображенский, В. Х. Василенко не позволяют в полной мере представить «дело врачей», как «еврейский вопрос».
Личный контроль Сталина.
В начале декабря 1952 года был арестован начальник охраны Сталина Николай Сидорович Власик, поскольку «обеспечивал лечением членов правительства и отвечал за благонадёжность профессуры». За халатность и бездействие в 1948 году, когда печально известная записка Лидии Тимашук попала ему в руки, он недостаточно проинформировал, а может даже и обманул Сталина и поэтому докладная отправилась в архив.
Многие историки указывают на то, что все действия по делу предпринимались по личному указанию Сталина, он указывал следователям кого арестовывать и какие вопросы задавать, вплоть до того, что надо использовать специальные средства, кандалы и дубинки, проводить допросы «с пристрастием». Читая это необходимо учитывать, что подталкивали Сталина к этому члены президиума ЦК КПСС Маленков, Хрущев и Берия, они сознательно накручивали его. Твердо понимая, что Сталин болен, каждый в своих целях они играли на его недоверии, надеясь, что отказавшись в силу своей подозрительности от квалифицированной медицинской помощи, он быстрее умрет и появится возможность для перехвата власти.
Закрытие «дела врачей».
Берия прекрасно понимал, что «дело врачей» и «мингрельское дело», направленное против него лично, сфальсифицированы полностью от начала до конца и сразу после смерти Сталина, создает несколько следственных бригад для пересмотра этих дел. По некоторым свидетельствам эти следственные бригады были созданы и начали работать ещё 13 января 1953 года и уже к середине февраля было подготовлено заключение, что дело сфальсифицировано и все попытки привязать его прекращение к смерти Сталина в начале марта являются спекуляцией.
В начале апреля 1953 года Берия внес предложение на рассмотрении в Президиуме ЦК о закрытии «дела врачей» и «мингрельского дела» и полной реабилитации их участников. Президиум ЦК поддержал его предложение, все арестованные были освобождены 3 апреля 1953 года, восстановлены в партии и на работе. Всем врачам вернули генеральские и иных званий погоны и правительственные награды.
Докладная записка, разрушившая жизнь многим, в том числе и написавшей её.
Отдельно хотел бы остановиться на отношении к Лидии Тимашук, записка которой по сути стала триггером всего дела. 20 января 1953 года "за помощь, оказанную правительству в деле разоблачения врачей-убийц" была удостоена орденом Ленина, в прессе тех дней её называют не иначе как спасительницей Отечества, сравнивают с Жанной д’Арк, советской Орлеанской девой. 4 апреля того же года "Правда" сообщает об отмене награждения "в связи с выявившимися в настоящее время действительными обстоятельствами". На 3 года по отношению к ней наступает период молчания и забвения, хоть Сталин и умер, но желания обсуждать доносчицу ни у кого не
В 1956 году на XX съезде КПСС Хрущев в докладе "О культе личности и его последствиях" упоминает и Лидию Тимашук, фактически обвиняя её в фабрикации всего дела и навешивает на нее клеймо доносчицы. На долгие годы Тимашук получает устойчивую репутацию доносчицы-осведомительницы и антисемитки, погружается в атмосферу всеобщего презрения вокруг себя. Неоднократно она направляла обращения в ЦК КПСС, безуспешно до самой своей смерти пытаясь добиться политической и моральной реабилитации в глазах общества.
Продолжение здесь: