Решила рассказать про третье кесарево и рождение моей малышки. У меня уже был девятилетний сын и дочка 6 лет, оба кесарята. Соответственно, тема беременности и родов была для меня закрыта навсегда. Время шло, подросли дети, я закончила учебу, устроилась на постоянную работу, купили наконец свою квартиру. До этого мы переезжали со съема на съем, выбирая мебель детям в новую квартиру. И вдруг подумала, что вот эта маленькая, но светлая комнатка могла бы быть детской для малыша. У моих детей никогда не было своих комнат: сначала жили в одной, потом снимали двухкомнатную. Я тогда сама испугалась своих мыслей и посмеялась над собой.
Потом наша жизнь сделала еще один крутой вираж: мужу предложили работу за границей. Мы все бросили, продали квартиру и переехали снова. Незадолго до переезда моя коллега, молодая девчонка, уговорила меня в обед сходить с ней на УЗИ, у нее был положительный тест, запись в частный медцентр и невозможность дождаться ответа, беременна или нет. Увидели мы крохотное мигающее пятнышко на экране и пережили вместе бурю эмоций. Врач - молодая армянка, очень дружелюбная. Спросила, есть ли у меня дети. Разговорились "между нами, девочками". Я сказала, что может и хотела бы третьего ребенка, но уже 2 КС, никак невозможно. Она всплеснула руками: мол, какая ерунда, рожают все и ничего страшного. Слово за слово, и я уже лежу, а она меня смотрит. Сказала, что все в порядке, шов в норме, ничего криминального нет.
И все... Мысль эта засела у меня в голове, и я стала часто думать об этом. Муж был категорически против. Как я его уломала - отдельная история. Особенно "за" он не стал, но и не возражал. Меня это устраивало. Я знала, что детей он обожает и хотел бы еще одного сына. Забеременела я через 8 месяцев, когда мы уже переехали и вовсю обустраивали новое жилище. Две полоски, но вторая совсем слабая, как реагент. Ярче она не становилась, но все тесты однозначно показывали ее. Попыталась записаться к врачу, но до 12 недель в Европе беременность таковой не считается, и на учет меня не ставили. Ближайшая запись к врачу была через 2 недели.
У меня начался адский токсикоз. Ни в первую, ни во вторую беременность его не было совсем, а в эту каждое утро я бежала здороваться с унитазом, готовить вообще не могла, меня выворачивало наизнанку. Через неделю после положительного теста, когда я провожала детей в школу, почувствовала резкую боль, и кровь просто хлынула по ногам. Муж повёз меня в клинику, где я просидела 4 часа в приёмном покое. Русская регистратор сверлила меня глазами, была очень недовольна, что я не знаю местных порядков и приехала отвлекать врачей "задержкой месячных". Наконец, меня осмотрели, сделали УЗИ. Полная отслойка. Выкидыш. Я страшно рыдала. Я так мечтала об этом ребёнке. Муж просто сидел со мной, обнимал и ждал, когда я успокоюсь.
Чистку здесь не делают просто так, надо следить за температурой и ждать, выйдет ли само, параллельно сдавать ХГЧ, падает или нет. Все это я и делала. ХГЧ падал медленно, тесты всё ещё полосатили. Выделения прекратились. И тут... я чувствую явную овуляцию. У меня, наверное, в тот момент сознание помутилось. Стала приставать к мужу попробовать снова. Помню его глаза, расширенные от ужаса. Но я дала слово. И ему, и себе: если не получится, больше планировать мы не будем.
Потом все закрутилось: новая школа детей, ремонт. Цикл сбился, месячных нет. У меня был назначен приём к врачу на контрольное ХГЧ. С утра сдаю кровь, вечером - врач. А еще у меня задержка дней 5, но подумала, что, скорее всего, из-за выкидыша сбился цикл. Тошнит. Не хочу делать тест: понимаю, это последняя попытка. Ночью снится сон: дочка просит купить ей щенка, а я ей говорю: "У нас же рыбка есть!" Смотрю в круглый красивый аквариум с прозрачной водой, а там появляется маленькая точка, растет и превращается в черепашку. Утром рассказываю свой сон за завтраком. У мужа падает вилка из рук. Он сегодня во сне выбирал себе котенка, все были не те, слишком большие, не той породы. Нашел в итоге красивую коробку с бантом, открыл, а там крохотный котёнок. Решаюсь сделать тест.
Предыдущий был уже призраком призрака: ХГЧ ушёл. А этот мгновенно рисует мне вторую яркую полоску. Я плакала и не понимала, что это значит. На приёме рассказала врачу про тест. Из лаборатории пришёл высокий ХГЧ. Помню, как врач сказала: "Это новая беременность. Удивительное безрассудство. Один цикл ещё даже не прошёл!". А я сижу и улыбаюсь. Я знала, что теперь все будет хорошо.
У меня всегда во время беременности развивается ГСД. И ещё я принимаю гормоны для щитовидной железы. Пришлось очень сильно понервничать: тут все иначе, никто не назначает повышенную дозу автоматически, а мне отменяют гормоны совсем. Реву. Убеждена, что так нельзя, во время беременности нужно пить гормонов больше, чем обычно. Самой без рецепта купить их нельзя. Прогестерон, без которого мне не выносить вообще, тоже не дают. Только после моих слез гинеколог сжалилась и выписала утрожестан, кажется. Беременность тут не болезнь, на сохранение не кладут, анализы по минимуму. Езжу только к эндокринологу из-за ГСД. Часто сдаю сахарную кривую. Непонятно зачем, если уже есть диагноз.
В одну из таких проб стало плохо, и я вырубилась в обморок. Больше не делала. Во вторую беременность мне назначили инсулин, здесь врач не хочет назначать, тянет время и ужесточает мне диету. Исключили полностью молочное, и сахар стал держаться на уровне. После 25 недель стало очень тяжело ходить. Мне казалось, головка ребёнка между ног. Без бандажа я не могла выйти из дома.
С мужем окончательно разладились отношения. Единственный раз он пошёл со мной к врачу, она рассказывала про риски после 2 КС. Он был оскорблен, что я его не предупредила о том, насколько это опасно, и даже предложил сделать аbорт. На 7 месяце. Все это я терпела, не нервничала, я в общем привыкла, что беременность — это всегда одиночество для меня, и даже интим мужу в это время неприятен. Для меня главное было родить здорового ребёнка. В 23 недели врач подтвердила, что у меня девочка. Я немного поплакала, была уверена, что там мальчик. Муж встретил меня на обратном пути. Проговорилась случайно, он спросил: "Ну как? Все в порядке?" Ответила, что врач сказала: "Она не поворачивается, не могу посмотреть почки". Так там "она"???? Немного расстроился. Но в конце концов, сын у нас уже есть. Не трагедия.
Совсем тяжело стало после 30 недель. Болело все: постоянно тянуло живот, ныла спина, ноги, ребёнок адски давил на низ, и это было непривычно, раньше в 2 беременности такого не было. В 27 недель впервые легла на сохранение, где мне поставили диагноз "вращение плаценты" и срочно отправили на МРТ, которое я из-за клаустрофобии сделать так и не смогла. Страшная паническая атака и истерика. Лежала неделю как королева, в двухместной палате на полном обслуживании. Из развлечений только выбор меню на день и 2 раза в день КТГ прямо в палате. Погода была хорошая, у больницы свой огромный сад, выход прямо из палаты, и я ходила гулять.
Конечно, мечты о ЕР после 2 КС давно улетучились. Врачи тянули время, чтобы избежать кровотечения и быстрее прокесарить. Выписали меня из больницы, назначили операцию. Я должна была прийти в этот день сразу на кесарево. Но в 35 недель к вечеру начал болеть живот. Болел он всю беременность, не переставая, я привыкла. Но боль становилась сильнее, и через сутки стало невыносимо. Пришлось вызывать скорую. Врачи переживали из-за вращения плаценты, операцию готовили почти как полет в космос. Чтобы отделить плаценту вместе с маткой и избежать массивного кровотечения, нужно было полностью перекрыть кровообращение в области таза, пережать бедренные артерии. Для этого нужны специальные баллоны. Выглядит все это жутковато, и много времени занимает подготовка. Операция совсем не рядовая и крайне рискованная.
Утром за день до операции я лежала и думала, чего бы мне хотелось, если предположим, я завтра умру, а двигаться куда-то к впечатлениям физически не могу. Решила, что хочу мороженое. Ведро. Пошла в Макдональдс. Идти минут 15, я ползла целый час. Вернулась к обеду. Есть тут можно аж до 19 вечера, если операция с утра, но мне ничего не хотелось. Слушала музыку и настраивалась на лучшее. К вечеру начался нервный мандраж. Принесли бумаги на подпись. В Германии принято обо всех рисках и видах смерти подробно живописать и обязательно с переводчиком. Зато никакого успокоительного мне не дали. Малышу вредно и все тут. Попыталась заснуть, и о чудо! Мне удалось. Но разбудили меня еще 3 раза: спросить, сплю ли я. Если нет, то снотворное дадут. Второй раз разбудили спросить, точно ли я не ела вечером? И третий раз, когда принесли записку на русском языке: "Не завтракать" и повесили над кроватью. А я как раз подзакусить собралась перед операцией! В общем, ночь прошла беспокойно.
Утром меня переодели в сексуальную белую пижаму и прямо на моей кровати покатили на операцию. Но сначала завезли в какую-то комнатку и поставили капельницу. Клизму тут не делают, кстати. Я лежала и тряслась. Правда, было очень страшно, когда даже сами врачи не знают, как пройдёт. Вспомнила, как врач говорила, что УЗИ — это очень замечательно, но иногда, когда КС не первое, врач сам не знает, что увидит, когда начнётся операция. Спайки, плацента, вросшая в рубец и прочее.
Приехал муж, подписал бумаги, что если начнутся осложнения, или ему самому станет нехорошо, его могут попросить удалиться, так как это не просто роды, а хирургическая операция. Я видела, что ему, пожалуй, хуже, чем мне. Потом мужа куда-то увели. Если честно, мне и было не до него. Мне вкололи анестезию, и мне стало очень плохо. Такая реакция у меня всегда на неё: я начинаю терять сознание, давление падает. Положили на стол, привязали руки, поставили шторку и пустили мужа. Возле меня все время стояла переводчик, хотя я неплохо говорю по-немецки, я вообще ничего не соображала от страха, и она всё время меня держала за одну руку, муж — за другую. Не видела его, только слышала. Мне эта операция показалась бесконечной.
Малышку достали быстро, она сразу запищала. Но латали меня крайне долго. Муж почему-то больше восхищался пуповиной: "Как это она была привязана на такую длинную веревку?". Ребёнка помыли, завернули в специальное тёплое полотенце и дали папе. Он сидел и как-то неловко её держал. Без эмоций вообще. Он и сам по себе такой, но в этот раз как-то это всё разочаровало меня до слёз. Даже не поцеловал. Никаких особых эмоций у меня почему-то тоже не было. Хотела спать. Меня беспокоило, что ребёнок такой вялый и синий, спрашивала у всех, всё ли в порядке, но никто не отвечал почему-то. Пока она не обмякла у меня на руках как тряпочка. Медсестра сразу забрала её у нас и ушла с ней к врачу. Обратно её уже не принесли. Оставили в реанимации. Сахар упал. Гипогликемия. Как у всех моих детей, поэтому сильно страшно мне не было. Капаться, значит, капаться. Не представляю, если бы её сразу вручили мне, что бы я делала.
А мы поехали в палату. И тут первый раз меня прямо счастье накрыло: больше всего я боялась реанимации с темнотой и пикающими датчиками. Все закончилось, я жива. И тут обычная палата, мои вещи, телефон, ноутбук. И к малышу можно было приходить в любое время. Я не могла ходить 3 дня, вообще не двигались ноги. Приходил ортопед и учил заново ходить. А меня на моей кровати возили к дочке несколько раз в день и два раза ночью. Она была такая крохотная, самая маленькая из детей: 3 кг. А я совсем уже забыла, как обращаться с такой крохой, и мы долго привыкали друг к другу.
Сейчас ей 2,5 года, моя упрямая и голосистая мечта. С моими глазами и вообще единственная, похожая на меня.