Сегодня мы погрузимся в идеи, которые меняют всё в сельском хозяйстве. Мы исследуем, почему методы, основанные на простой Химии, часто не работают в долгосрочной перспективе, как избыток азота может стать врагом плодородия, узнаем, как растения едят микробов, коснемся моделей питания и обсудим в чем заключается истинная сила почвенного биоразнообразия для здоровья наших полей и нашей пищи.
На сцене — Джон Кемпф, основатель Advancing Eco Agriculture и ключевая фигура в движении Регенеративного Земледелия.
Он не просто предлагает другие практики, он призывает изменить само мышление — сместить фокус борьбы с симптомами на понимание и поддержку сложнейших природных взаимосвязей между почвой, растениями и их микроскопическими партнерами.
Почему это так принципиально?
Потому что, как утверждает Джон, именно это глубокое понимание системных процессов позволяет нам перейти от истощающего к по-настоящему восстанавливающему и устойчивому земледелию. Давайте внимательно выслушаем его аргументы.
Джон Кемпф:
Я мог бы говорить на самые разные темы — материала у меня предостаточно. Но гораздо полезнее будет напрямую ответить на вопросы и разобрать проблемы, с которыми вы сталкиваетесь при выращивании разных культур.
Мне очень важен ваш вклад, поэтому большую часть времени я хочу посвятить открытому обсуждению: ответам на ваши вопросы, разбору проблем и поиску решений.
Прежде чем мы перейдем к обсуждению — а мне очень нравятся такие беседы, ведь они всегда получают отличные отзывы, так как напрямую касаются ваших нужд, — хочу отметить один момент. Часто разговор сводится к краткосрочным решениям. Например: «У нас серьезные проблемы со слизнями, поэтому мы проводим внекорневую обработку железом». Это может быть полезно тактически, но не затрагивает коренной системный вопрос: почему слизни вообще стали проблемой в вашей экосистеме? Поэтому, прежде чем перейти к частным вопросам и ответам, я предлагаю сделать шаг назад и обсудить более широкие, задачи: как нам управлять производством сельхозпродукции — будь то фрукты, овощи или полевые культуры — так, чтобы одновременно восстанавливать здоровье наших почв.
Джон сразу задает очень правильный тон. Вместо того чтобы сыпать готовыми рецептами, он призывает к диалогу и, что еще важнее, к поиску первопричин. Это как лечить симптомы простуды, игнорируя сам вирус. Да, можно сбить температуру, но болезнь никуда не денется. Так и в агрономии: можно бороться со слизнями железом, но пока мы не поймем, почему они расплодились, проблема будет возвращаться снова и снова. Джон предлагает копнуть глубже, посмотреть на всю систему целиком. И начинает он с фундамента – с почвы и ее скрытого мира.
Два пути питания
Джон напоминает нам о двух моделях питания растений, которые существуют в агрономической науке.
Джон Кемпф:
Существуют две общепризнанные модели питания растений. Одна из них, устоявшаяся в последнем столетии, предполагает, что растения способны поглощать питательные вещества из почвенного раствора в виде простых ионов.
В водном растворе почвы присутствуют ионы кальция, калия, магния и так далее, которые растения могут поглощать непосредственно. Эта модель использовалась в основной агрономии последние сто с лишним лет.
Но есть и вторая модель питания. У растений есть полезные микроорганизмы, ассоциированные с ними и колонизирующие их целиком. Эти микробы живут внутри растения, в каждом его органе: в семенах, плодах, внутри листьев, на поверхности листьев, по всей корневой системе и вокруг нее — в зоне, которую мы называем ризосферой.
Этот ассоциированный микробиом способен извлекать минералы из почвы, а затем транспортировать их внутри своих клеток (бактериальных или грибных) внутрь растения. Растение же использует весь микроорганизм целиком как источник питания.
Именно так и работает питание в природе, как это происходило тысячелетиями. Деревья и дикорастущие растения вокруг нас, не получающие удобрений, усваивают лишь менее пяти процентов питательных веществ в форме простых ионов. Таковы научные данные на данный момент.
Только вдумайтесь! Менее 5% питания по той модели, на которой построена почти вся современная индустрия удобрений! Это же революция в понимании. Получается, что растения в дикой природе полагаются не столько на «готовые блюда» в виде ионов в почвенной воде, сколько на «живую доставку» – на микробов, которые добывают и приносят им еду. Джон делится личным наблюдением, которое заставило его задуматься об этом еще давно.
Джон Кемпф:
Примерно в 16 километрах от того места, где я сейчас живу, ледники при таянии оставили множество камней. У нас есть эта каменистая местность с очень большими валунами, скалами и небольшими утесами, где деревья растут прямо из голого камня.
Там нет почвы, нет верхнего плодородного слоя, и его никогда не было там, где растут эти деревья.
И тем не менее, там растут деревья размером с те, под которыми мы сейчас сидим, и их годичные кольца точно такого же размера, как у деревьев на плодородной почве.
То есть они не страдают от дефицита питательных веществ. Откуда же берется их питание и как они его получают? Это был один из вопросов, который долго крутился у меня в голове и привел к пониманию того, насколько критически важен микробиом.
Этот образ – могучие деревья, растущие на голых скалах, – действительно впечатляет. Как им это удается? Ответ кроется в удивительном механизме взаимодействия растений и микробов, который ученые назвали «ризофагией».
Цикл Ризофагии: как растения поедают микробов
Джон с энтузиазмом рассказывает об этом относительно недавнем открытии, которое буквально переворачивает наши представления о питании растений.
Джон Кемпф:
Сколько из вас знакомы с концепцией "цикла ризофагии"? Это совершенно сногсшибательная вещь! Цикл ризофагии — это невероятно увлекательно.
Первые статьи о цикле ризофагии были опубликованы около 17 лет назад доктором Джеймсом Уайтом из Университета Ратгерса и его коллегами.
В этих работах они смогли задокументировать и описать, как именно растения получают питание от микробов. Я хочу подробно рассказать об этом, потому что это фундаментально важно для понимания новой модели агрономии и питания растений.
Они обнаружили, что кончики корней растений, прорастая сквозь почву, обладают пористой, губчатой структурой и способны поглощать целые бактериальные клетки. Бактерии же, особенно эндофиты, колонизирующие растение, концентрируются у этих растущих кончиков, где растение выделяет сахара, представляющие собой источник пищи.
Итак, у самых кончиков корней создается среда с обильным источником пищи. Там находятся огромные колонии бактерий, тысячи бактерий, прямо на поверхности кончика корня. Эти бактерии затем поглощаются корневой системой.
В первых нескольких сантиметрах после поглощения растение подвергает их воздействию высоких концентраций оксида азота и свободных радикалов кислорода, окисляя и разрушая их клеточные мембраны, в результате чего получается, по сути, "голая" бактериальная клетка. Эти "голые" прокариотические клетки, а также некоторые выжившие целые бактерии, затем транспортируются по всему растению. Клетки растения фактически поглощают целые бактериальные клетки и используют их как источник питания.
Это невероятный процесс, но дальше – еще интереснее. За зоной первых нескольких сантиметров от растущего кончика часть бактериальных клеток начинает накапливаться. По мере накопления они стимулируют образование корневых волосков. И когда корневой волосок развивается, эти бактериальные клетки, включая "голые", движутся через него обратно в почву.
Причем растение не просто выпускает эти бактерии, но и выделяет муцигель (слизь) и соединения, которые позволяют им быстро восстановить свои клеточные мембраны. То есть оно активно поддерживает и помогает этим бактериям размножаться.
Кроме того, пока бактерии совершают это короткое путешествие в несколько сантиметров через корневую систему, растение общается с ними с помощью электрических и химических сигналов, сообщая им о своих потребностях в питании: "Мне нужно больше цинка" или "Мне нужно больше марганца, больше кальция".
Эти бактерии возвращаются в почву, распространяя это сообщение по всему почвенному сообществу через процесс quorum sensing. Поразительно, как быстро это происходит! Когда микроорганизмы получают информацию о потребностях растения, они выходят из корневых волосков, начинают передавать сообщение, и в течение четырех часов весь почвенный микробиом на глубину до 1,2 метра начинает избирательно поглощать, накапливать и извлекать больше того минерала, который нужен растению. За четыре часа! Весь ассоциированный микробиом!
Затем эти бактерии, "загруженные" дополнительным цинком или марганцем, перемещаются по сети гиф микоризных и других сапрофитных грибов. Бактерии у растущих кончиков корней теперь также имеют более высокие концентрации минералов, необходимых растению. Таким образом, культура получает доступ к большему количеству нужных ей питательных веществ в течение четырех часов после подачи сигнала. Разве это не потрясающий процесс?
Это действительно звучит как научная фантастика! Растения активно "вербуют", "раздевают", "допрашивают" (узнают потребности), "кормят" (используют как питание), а затем "отправляют обратно на задание" (выпускают в почву с инструкциями) миллиарды бактерий. Это целая сложнейшая система коммуникации и сотрудничества. И скорость реакции – 4 часа на глубину больше метра – просто поражает воображение. Это заставляет совершенно по-новому взглянуть на "профессию" растения.
Джон Кемпф:
Растения занимаются фермерством, общаются и находятся в активных симбиотических отношениях с бактериями, грибами и другими почвенными микроорганизмами.
Я иногда использую аналогию... мне она не очень нравится, но из нее получается хорошая шутка. Я говорил, что растения разводят бактерий так же, как мы разводим скот. Это также означает, что растения – не вегетарианцы!
Эта шутливая аналогия, тем не менее, очень точно передает суть: растения – активные участники пищевой цепочки, а не просто пассивные объекты. И это понимание напрямую связано с качеством пищи, которую мы выращиваем.
Пирамида здоровья растений. Пища как лекарство
Джон связывает идею здорового микробиома с концепцией, которую он разработал ранее – Пирамидой Здоровья Растений. Высший уровень этой пирамиды – это не просто урожайность, а нечто большее.
Джон Кемпф:
В 2011 году я впервые выдвинул концепцию пирамиды здоровья растений и различных стадий здоровья растения на основе его физиологии. Вершина пирамиды, уровень четыре, достигается тогда, когда растения становятся полностью устойчивыми ко всем болезням и насекомым. В этот момент они также имеют лучший вкус и наилучшее качество. И именно тогда мы можем начать серьезный разговор о выращивании пищи как лекарства.
Чтобы достичь уровня три с точки зрения производства, требуется три вещи. Во-первых, почва с доступным минеральным профилем. Слово "доступным" – важный уточняющий момент. Мы вернемся к этому, ведь я только что описал, как почвенная биология делает питательные вещества доступными, при условии, что они изначально присутствуют в природном геологическом профиле.
Есть регионы, где растения никогда не получат достаточно селена, молибдена или кобальта, потому что их нет в материнской породе. Их нет в почвенном профиле, и поэтому некоторые из этих минералов необходимо будет добавлять или корректировать.
Итак, первое требование для выращивания пищи лекарственного качества – это прочная минеральная основа.
Второе – обильный и разнообразный микробиом, способный обеспечить большую часть потребностей культуры в питании. Самые здоровые, качественные, урожайные и эффективные культуры, которые я когда-либо наблюдал, росли на почвах, куда длительное время не вносились удобрения.
И под этим я имею в виду не только продукцию в мешках, но и значительные внесения навоза или компоста, или выращивание бобовых сидератов. Мы вернемся к этому – я расскажу подробнее о проблемах с бобовыми сидератами. Готовьтесь удивиться.
Значит, первые два требования: минеральное питание и обильный здоровый микробиом.
И третье требование – правильная генетика. Некоторые генетические линии, часто связанные со старыми, "реликтовыми" сортами, созданными до периода интенсивной селекции, обладают большей способностью к симбиозу. Но есть и некоторые современные сорта с такой способностью. Разные генетические линии и сорта имеют разную степень способности к этим симбиотическим отношениям с микробиомом. Некоторые справляются с этим гораздо лучше других. И в результате некоторые гораздо лучше производят пищу, богатую фитонутриентами.
То есть, при плохой генетике семян и неудачном выборе сорта, не стоит ожидать высокого содержания питательных веществ в урожае, даже на абсолютно идеальной почве с идеальными минералами и микробами.
Генетика растений может оказаться важнее оптимального здоровья почвы. Верно и обратное, хотя и в меньшей степени: хорошая генетика растений может отчасти компенсировать неблагоприятные почвенные условия.
Итак, три кита по-настоящему здоровых растений и "лекарственной" еды: 1) Наличие минералов в почве. 2) Живой, разнообразный микробиом, способный эти минералы сделать доступными. 3) Генетика растения, способная к сотрудничеству с этим микробиомом. Джон особо подчеркивает важность микробиома, отмечая, что его истинную мощь мало кто видел.
Почему мы не видим силу Микробиома?
Джон делится своими недавними осознаниями, навеянными разговором с другим известным экспертом, Кристин Джонс из Австралии.
Он задается вопросом: почему так редко удается увидеть почвы, которые саморегулируются и самооптимизируются благодаря микробам, хотя потенциально это возможно?
Джон Кемпф:
Элейн Ингрэм и другие микробиологи последние четыре десятилетия говорят о том, что когда в почве присутствует обильная микробная жизнь, она изменяет общую химию почвы, её минеральный профиль. У вас может быть почва с кислой реакцией и недостатком кальция, но если сбалансировать микробный профиль, он повысит уровень кальция и pH — почва саморегулируется и самооптимизируется.
Многие фермеры пробовали это и потерпели неудачу. Но иногда это действительно даёт результаты, мы были этому свидетелями. У нас есть данные, которые это подтверждают. Я был свидетелем того, как почвы преображались: от 30% насыщения основания кальцием при 600 ppm до 1800 ppm, и от кислого pH 4,5 до pH 6,2 не добавляя ни капли кальция. Иногда такое случается. Но почему не всегда? Кажется, теперь я начинаю понимать часть ответа, и, возможно, большую его часть.
Постоянно развивается и наше понимание почвенного углерода и органического вещества. Сейчас мы говорим о микробной некромассе – мёртвых бактериальных и грибковых клетках. По мере того, как мы лучше понимаем, как формируется и циркулирует органическое вещество, становится ясно, что существуют две подсистемы, функционирующие очень по-разному (хотя и не абсолютно раздельно).
Во-первых, это верхние 15 сантиметров почвенного профиля, где сравнительно легко быстро нарастить органическое вещество, но также легко его и потерять. Углерод и микробная некромасса в этом слое циркулируют очень быстро. Но слой от 15 до 100 сантиметров – это совершенно другая история. Именно здесь мы можем создавать органическое вещество, стабильное в долгосрочной перспективе, которое строит очень прочные почвенные агрегаты и поддерживает обильную грибковую и бактериальную популяцию на глубине.
Наконец, благодаря "тревожному звонку" от Кристин Джонс, я начинаю понимать, почему мы так редко видим хорошо структурированные почвы на глубине. Причина кроется в двух проблемах. Первая – недостаточное микробное разнообразие из-за недостаточного разнообразия растений. Вторая – избыток азота в наших системах, даже во многих органических и регенеративных.
Вот это поворот! Избыток азота – проблема? Даже в органике? Джон поясняет это на примере исследований с кукурузой, способной самостоятельно обеспечивать себя азотом с помощью эндофитных бактерий.
Джон Кемпф:
Есть человек, которого некоторые из вас, возможно, знают – Уолтер Гольдштейн из Института Мондаумин, что в Висконсине. Последние 20 лет он посвятил отбору таких сортов кукурузы, которые, по его мнению, способны самостоятельно "добывать" азот из воздуха и обеспечивать этим азотом все 100% потребностей растения.
И знаете, что оказалось? Эндофиты – это бактерии, которые живут прямо внутри этого растения кукурузы – действительно обладают удивительной способностью фиксировать весь необходимый кукурузе азот. Представляете, растение само себя обеспечивает!
Более того, если вдруг вам захочется "отключить" эту систему, сделать это очень просто: дайте растению немного готового азота, – она перестанет работать. И, кстати, речь не только о синтетически внесенном азоте, но и об азоте, который уже есть в почве, например, после выращивания бобового сидерата – гороха, бобов и т.д.
Так что, если вы сначала посеете, скажем, горох или вику мохнатую в качестве сидерата, чтобы обогатить почву азотом, а потом запашете его в почву, а затем посадите эту "азотфиксирующую" кукурузу в такую землю... кукуруза потеряет часть способности своих эндофитов. Вернее, эта способность "отключится", потому что станет излишней. Растению просто не нужно будет "кормить" углеводами эти бактерии, которые фиксируют азот, если азот уже есть в достатке. Зачем трудиться, если всё и так доступно?
Давно известно, что выращивание сои обычно приводит к ухудшению структуры почвы. Мы наблюдаем потерю почвенной структуры, когда выращиваем сою из года в год.
Дело в том, что соя – это бобовое растение. А бобовые, как известно, обогащают почву азотом. В результате этого процесса из верхних слоев почвы, примерно из 15 сантиметров, выжигается органический углерод. Там становится меньше органики.
И это напрямую связано с азотфиксацией, которую производят ризобии – особые бактерии, живущие в симбиозе с корнями сои. Они фиксируют азот, но этот процесс имеет и свои последствия для почвы.
Это очень важный момент, особенно для тех, кто полагается на бобовые сидераты как на источник "бесплатного" азота. Оказывается, этот азот может "отключать" естественные механизмы азотфиксации у самого растения и даже вредить структуре почвы в верхнем слое. Джон подчеркивает, что для создания по-настоящему мощного, самодостаточного микробиома нужен не столько азот, сколько разнообразие.
Чувство Кворума
Ключ к раскрытию полного потенциала микробиома — это достижение «чувства кворума».
Джон Кемпф:
Когда в почве создается благоприятная среда для разнообразных микроорганизмов, когда они активно обмениваются информацией, выстраивают сложные отношения внутри сообществ, они начинают проявлять так называемое "чувство кворума".
Что же такое "чувство кворума" и что при этом происходит? Прежде всего, для его возникновения необходима достаточно большая популяция микробов, чтобы преодолеть некий критический порог. Должно накопиться определенное количество микроорганизмов.
До тех пор, пока популяция не достигла этого порога, каждый отдельный микроорганизм ведет себя как независимый индивидуум, сам по себе. Он решает свои задачи в одиночку.
Но стоит популяции вырасти и перешагнуть этот критический рубеж, как микробы начинают действовать сообща, через то самое "чувство кворума". Тогда всё сообщество начинает функционировать как единое целое, как один слаженный сверхорганизм.
И тогда происходит удивительная вещь – разделение обязанностей. Каждый отдельный микроорганизм перестает делать всё сам. Вместо этого каждая клетка берет на себя выполнение только одной или нескольких конкретных задач, которые необходимы для нормальной работы всего этого сложного сверхорганизма – микробного сообщества.
В почве вполне реально достичь этого "чувства кворума" и сформировать такие "кворумные" популяции, которые включают в себя сотни различных видов микробов. Всё сообщество, вся эта огромная микробная популяция находится в постоянной связи друг с другом, как только они преодолели этот критический порог численности. И как только это происходит, их поведение меняется кардинальным образом. Они начинают действовать совсем по-другому.
Возникает синергетический эффект: как только популяция становится достаточно большой, все её члены начинают вести себя иначе, более эффективно и слаженно.
К сожалению, большинство фермеров никогда не наблюдали и не испытывали этого удивительного явления на своих полях. Просто потому, что микробная популяция в их почве никогда не достигала того размера, который необходим для формирования полноценного "кворумного" сообщества. Микробов недостаточно для качественного перехода.
И как же достичь этого кворума? Через разнообразие растений. Но не просто любое разнообразие.
Джон Кемпф:
Кристин Джонс обратила наше внимание на то, что, говоря о микробиоме, который связан с разными растениями, нам нужно смотреть не только на отдельные виды, но и на более крупные группы и семейства растений. Важно видеть общую картину.
Например, микробиомы таких растений, как просо, сорго-суданская трава и кукуруза, оказались слишком похожи друг на друга. У них слишком много общего, чтобы считать их совершенно разными с точки зрения разнообразия микробиома. Слишком много совпадений.
Нам нужно начать мыслить категориями групп и семейств растений. Кристин, основываясь на своём 30-летнем опыте и наблюдениях, предполагает, что для создания достаточно большой и разнообразной микробной популяции, способной к тому самому "чувству кворума", необходимо как минимум четыре разные группы растений, растущие в одной и той же среде. Как минимум четыре! А лучше – ещё больше.
И особенно важно обратить внимание на одну группу растений, которая в значительной степени исчезла из современного сельского хозяйства, но при этом имеет особую ценность для накопления углерода в глубоких слоях почвы. Это различные виды разнотравья (forbs). Они играют ключевую роль.
Разнотравье – это, по сути, широколиственные незлаковые растения. Проще говоря, это травы с широкими листьями, которые не относятся к привычным злакам.
Кристин рассказывала, как в её исследованиях те виды растений и их комбинации, которые формировали почвенные агрегаты на глубине до целого метра и создавали изумительные почвенные профили, всегда доминировали разнотравьем. Не злаками, и уж тем более не бобовыми! Разнотравье – вот секрет!
Более того, по её оценке, для достижения этих глубоких почвостроительных эффектов доля бобовых может составлять менее пяти процентов от всей растительной популяции. А возможно, они и вовсе могут отсутствовать. Представляете? Бобовые, которых мы привыкли считать незаменимыми, могут быть даже лишними в этом процессе!
Вот еще одно откровение! Не злаки с их мощными корнями, а именно скромное разнотравье (типа цикория, подорожника, тысячелистника и т.д.) оказывается главным строителем глубокой, стабильной структуры почвы.
Джон Кемпф:
Мы любим глазами, мы им верим в первую очередь. Мы смотрим на злаки с их мощными, разветвлёнными корневыми системами и думаем: "Ага, раз корни такие большие, значит, и пользы от них больше". Это кажется логичным.
Но если мы посмотрим на разнотравье... У них, в отличие от злаков, не мочковатая корневая система, а стержневая. Это принципиальное отличие.
И возникает вопрос: куда же девается сахар, который вырабатывают эти растения? Где он накапливается? Ответ прост: он не задерживается в корнях. Разнотравье щедро делится им с почвой!
Сахар выходит из корней в виде экссудатов – особых выделений. Именно поэтому разнотравье вносит гораздо больше углерода в почвенный микробный профиль, чем злаки. Они словно кормят почву изнутри.
И именно поэтому разнотравье особенно полезно для накопления углерода в почве и создания прочной структуры на глубине. Они – настоящие строители почвенного плодородия!
Разнотравье, оказывается, щедро делится углеродом с почвенными микробами через свои выделения, а не просто наращивает собственную корневую массу. Это топливо для микромира, которое и строит здоровую, глубокую почву. Это знание имеет прямые практические выводы.
Агротехника, Гербициды и Грибные сети
Понимание важности глубокого, разнообразного и активного микробиома заставляет по-новому взглянуть на традиционные практики, такие как обработка почвы и применение химикатов.
Джон Кемпф:
Я затронул эту тему вот почему: часто мы обсуждаем, как применять листовые подкормки, чтобы решить проблемы с болезнями и вредителями, используя управление питанием. И это важные разговоры! Они просто необходимы. Кто-то из вас может вернуться домой и столкнуться, например, с нашествием японского жука на свои посадки, и решение нужно здесь и сейчас. Такие оперативные решения очень важны и полезны.
Но в то же время нам крайне важно понять, как изменить наши системы земледелия так, чтобы предотвращать эти проблемы системно, а не зависеть от листовых подкормок в долгосрочной перспективе. Вот о чём нам действительно нужно думать! Как сделать так, чтобы проблемы просто не возникали?
И ответ, как мне кажется, кроется в необходимости привнести в наши почвы жизнь, создать ту самую богатую, глубокую микробную популяцию, способную к "чувству кворума". Такую популяцию, которая сможет полностью обеспечить потребности наших растений в питании.
Когда мы этого добьёмся, необходимость в листовых подкормках и прочих точечных решениях просто отпадёт. Не нужно будет латать дыры, если система работает как часы!
Как же создать эту популяцию? Джон упоминает, что даже погибшие зимой сидераты вносят свой вклад в микробное разнообразие весной. Но затем он переходит к острому вопросу: что вреднее – обработка почвы или гербициды?
Джон Кемпф:
Сейчас в мире органического и регенеративного земледелия идут жаркие споры о том, что наносит почве больший вред: обработка или гербициды. Что же хуже?
Кристин Джонс придерживается мнения, что обработка почвы гораздо менее разрушительна для почвенного профиля, чем гербициды. И у неё есть множество научных статей и других данных, которые это подтверждают. Но она подходит к этому вопросу с необычной стороны. Она говорит: "Наша цель – здоровая почва с богатым микробиомом и хорошей структурой на глубину до метра". И это – ключевой момент.
Если у нас есть хорошая структура почвы на такой глубине, то обработка верхних 15 сантиметров, при условии, что мы тут же засеем их разнообразными растениями, не нанесёт существенного вреда всему микробному сообществу.
Почему?
Да потому, что у нас остаётся огромный, нетронутый "запас" на глубине 85 сантиметров, который быстро восстановит, реколонизирует верхний слой! Глубина – вот наше спасение!
Ключевая фраза здесь – немедленный пересев с использованием разнообразных видов растений.
Это – главное условие!
В то же время её исследования по гербицидам показывают, что самые вредные для почвы соединения – это фунгициды. Они ещё более разрушительны, чем гербициды! Почему так? Потому что измерения показали: применение фунгицидов приводит к полной потере структуры почвы на всю глубину – на целый метр! Представляете?!
Эта глубокая агрегация – результат работы почвенных грибов. Именно они создают эту структуру. Поэтому, в то время как обработка почвы оказывает временное воздействие на верхний слой, фунгициды (а также гербициды, но в меньшей степени) наносят гораздо более серьёзный и долговременный ущерб гораздо более глубоким слоям почвы. Фунгициды бьют по самому основанию!
Это очень серьезное заявление. Получается, что фунгициды, убивая грибы, разрушают саму основу глубокой структуры почвы, создаваемую годами, в то время как поверхностная обработка при условии немедленного посева разнообразных культур может быть менее вредной в долгосрочной перспективе для системы в целом. Это заставляет задуматься о последствиях наших действий, которые могут быть гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.
Заключение:
Слова Джона Кемпфа – это призыв к смене парадигмы. Перестать рассматривать почву как инертный субстрат, который нужно напичкать химией, и увидеть в ней живой, дышащий организм, сложнейшее сообщество, способное к саморегуляции и невероятной продуктивности.
Путь к по-настоящему здоровым растениям, устойчивым к болезням и вредителям, дающим пищу лекарственного качества, лежит не через усиление химического контроля, а через восстановление и поддержку этого микроскопического мира. Через осознанное культивирование разнообразия – как минимум четырех разных групп растений, с особым вниманием к незаслуженно забытому разнотравью. Через минимизацию вредных воздействий, особенно тех, что бьют по грибной сети – основе глубокой структуры почвы.
Это вызов привычным методам, но это и невероятно вдохновляющая перспектива – стать не просто земледельцем, а партнером Природы в создании изобилия и здоровья.
Статья создана по материалам лекции Down to Earth 2024 Keynote： John Kempf on Common Agronomic Problems