Неискоренимая истина
Жил-был мальчик, которому позволяли срывать цветы в саду, но запрещали вырывать их с корнем. Однако среди цветов рос один — колючий, звездчатый, и ему нестерпимо хотелось вырвать его с корнем.
Опекуны раз за разом объясняли, почему этого делать нельзя, но их доводы казались глупыми. Глупее был лишь аргумент самого мальчика: он верил, что ради истины стоит вырвать цветок и посмотреть, как он растет.
Дом был тихий, люди в нем — не слишком проницательные. Никто не сказал ему, что в мертвом цветке истины не больше, чем в живом. И вот ночью, когда облака скрыли луну, он на цыпочках спустился в сад. Он уверял себя, что вырвать этот цветок не страшнее, чем оборвать головку репейника. Но сердце неслось галопом: ему чудилось, что за это святотатство его распнут.
Ему не дали провиниться. Сколько ни тянул, цветок держался за землю, будто врос железными крючьями. На третий рывок что-то гулко рухнуло за спиной, и мальчик замер. Очертания дома изменились — обрушилась большая кухонная труба. В страхе он потянул вновь, и вдали, в поваленной конюшне, заржали лошади. Охваченный ужасом, он бросился в дом и спрятался в постели.
Утром выяснилось, что кухня исчезла, есть нечего, две лошади мертвы, три искалечены. Но любопытство мальчика лишь разгорелось. К вечеру, когда туман скрыл сад и дом, он снова подошел к незыблемому цветку. Он тянул что было сил — но цветок не шелохнулся. Зато в тумане раздались крики.
Рухнул королевский дворец, береговые башни исчезли, половина прибрежного города сползла в море. Испуганный, он на время оставил свою затею. Но, повзрослев, когда город уже частично восстановили, он сказал народу: «Покончим с этим нелепым цветком. Ради истины вырвем его!»
Он собрал сильных людей, словно против армии, и они тянули день и ночь. Китайская стена осыпалась на сорок миль. Пирамиды распались. Эйфелева башня рухнула, погребая парижан, статуя Свободы упала и разнесла часть американского флота. Собор Святого Павла придавил журналистов на Флит-стрит, а Япония пережила величайшее землетрясение.
Но разрушения не остановились. Когда цветок не поддался и после целого месяца попыток, мальчик, теперь уже глава целого движения, решил применить всю возможную мощь науки и техники. Сооружались гигантские механизмы, тысячи инженеров трудились над новыми методами выкорчевывания. Люди надеялись, что цветок, наконец, сдастся перед натиском прогресса.
Запустили буровые установки, подводили к нему электромагнитные импульсы, применяли химические растворы — но цветок оставался неподвижным, невозмутимым. И чем больше усилий прилагали, тем больше мира осыпалось в руины. Разрушились Великая китайская стена, древние крепости Европы, затонули целые острова, а материки начали дрожать, словно протестуя против столь безрассудной затеи.
Люди начали роптать. Они видели, что их мир рушится, но цветок не трогается с места. Сам мальчик, уже старик с поседевшими волосами, сидел перед цветком, разочарованный и разбитый. Он понимал: сила и знания не могут поколебать то, что стоит выше их.
Настал день, когда уже не осталось ни дворцов, ни армий, ни кораблей. Только руины и одинокий цветок, прочно укоренившийся в земле. И тогда старик, когда-то полный рвения разрушить его, произнес: «Вы приводили глупые доводы. Почему же не сказали просто, что этот цветок невозможно вырвать, а попытка лишь разрушит мир?»
Те, кто хочет вырвать религию, похожи на этого мальчика. Скептики не смогли вырвать корни христианства, зато выкорчевали виноградники и смоковницы, уничтожили сады и огороды. Секуляристы не разрушили небесное, но обрушили земное.
Не нужны доказательства, чтобы понять немыслимость веры. Она немыслима с самого начала. Скептики лишь твердят, что нужно отказаться от нее как от безумия. Но мы приняли ее именно как безумие.
Парадоксально, но они нас не убедили, а себя — да. Они подчинились любой доктрине, проповедующей безумие и отчаяние. Они не убедят нас, что человек не создан по образу Божьему. Но сами себя убедили в обратном. И теперь не смеют назвать мерзавца мерзавцем или восхититься тем, кто встанет против него.
Эволюционисты не доказали, что Бога нет — ведь Бог мог создать мир и через развитие. Но себя они убедили, что человека не существует.
Вырвано все, кроме цветка. Титаны не достигли небес, но опустошили землю.
Этот цветок стал символом вечной истины, не подвластной ни скепсису, ни разрушению. Мальчик вырос, состарился, но так и не смог преодолеть его. И это доказало: не все в мире поддается силе, не все истины можно вырвать, не обрушив вокруг себя весь мир.