— Здравствуй, Марк.
— Подождите! Давайте будем соблюдать приличие и хоть какое-то уважение! Я больше не ваш подчинённый. Я многоуважаемый человек, между прочим.
Собеседник показательно закатил глаза и поморщился.
Неприятно!? Спустил его на землю сразу же.
— Пожалуй, начнём заново, — я произвёл движение кистью, которое прямым текстом говорило, чтобы он попробовал снова, но на этот раз правильно.
— Здравствуйте, мистер Маркус. Или Маркус Джеймс? — сквозь зубы выдавил он.
Мне было противно даже сидеть за одним столом с этим человеком. Некоторых из его окружения, в том числе и его самого, за людей я никогда не считал. Они по праву заслужили свой статус законченных негодяев. И многие будут со мной солидарны.
— И вам не хворать, мистер Зиммерман, — я сделал профессионально невозмутимое лицо.
Решил вести себя достойно. Лишний раз подчеркнуть свою репутацию, так сказать.
— Сам Алистер Зиммерман! — притворно удивился я. — Бывший начальник и человек, который беспощадно врал на судебном заседании, чтобы «моя вина», — я два раза согнул и распрямил указательный и средний пальцы вместе, — заиграла новыми красками. Не ожидал встретиться с вами спустя столько лет.
Зиммерман покраснел от злости. Видимо реакция на мою дерзость. Может он до сих пор видел во мне подчинённого?
— И по какому делу вы решили назначить встречу? Неужто возникли вопросы по событиям десятилетней давности?
Решил съехидничать я. Ни на что не намекая, конечно. Тут и намёки не нужны, я уже всё ему высказал, и реакция даже проступила. Вон, какой красный сидит.
— Каких это событий?
Когда вы вышвырнули меня со службы, подонки!
— Когда произошёл тот случай, из-за которого меня судили и назначили наказание в виде условного лишения свободы. А сотрудник, у которого я был в подчинении, который должен был сидеть на скамье подсудимых вместо меня, не только избежал наказания, скажу больше, он пошёл на повышение…
— Нет, нет. По другому вопросу, очень животрепещущему, — он замялся и быстро съехал с темы.
Он ещё смеет меня перебивать!? Гниль за душой, но с виду белый и пушистый. И поднабрал за десять лет от хорошей жизни.
«Мне не нравится его тон. Он до сих пор смотрит на тебя свысока. Может я его… того?»
— Нет!
— Нет? — переспросил Зиммерман.
— Извините, вспомнил про одного надоедливого клиента. Продолжайте.
Он поведал, что министерство юстиций США инициировало проверку полицейского управления округа Лос-Анджелес. Она нагрянет через две недели смертельной волной и окунёт их важные морды в их же дерь... в общем, вы поняли. Если проверяющие хорошо капнут, то увидят несостыковки в отчётах, присвоение государственных средств в крупных объёмах, махинации на законодательном уровне, коррупционные делишки и ещё много интересного. В таком случае, по всем правилам привлекается ФБР, и сажают всех начальников управления вплоть до шерифа.
От услышанного я хотел полностью погрузиться в экстаз и расплыться в улыбке. Но я же профессионал, я не могу сделать это… сейчас. Порадуюсь позже.
— Что требуется от меня? — всё также спокойно спросил я.
— Вы лучший детектив!
Подождите… Это он сейчас сказал? Вслух?
— Вот именно! — перебил его я, — детектив! Я догадываюсь, зачем вы меня позвали. Мой ответ — нет!
— Но мы даже не поговорили про сумму? — опешил Зиммерман.
— Я расследую преступления, восстанавливаю справедливость, помогаю людям…
— Вот! Нам нужна помощь! Давайте забудем наши разногласия и перейдём на исключительно деловые отношения! — глаза у него загорелись, будто он меня уже уговорил на сотрудничество.
«Гляньте на него! Деловой нашёлся!»
— Вы явно подталкиваете меня на нарушения закона и не одного! — я наклонился вперёд и громко прошептал.
— Десять тысяч долларов!
Он думал, что поставил точку в диалоге.
— Вы смеётесь? — я сходу отшвырнул его подачку. — Я десять лет работаю частным детективом, я раскрыл преступлений больше, чем за всю службу в полиции! Отчего стал уважаемым человеком с репутацией, но я это уже говорил. Так вот, десятку я беру предоплатой. Затем оцениваю фронт работ и выставляю окончательную сумму. Но это далеко не про вас и вашу просьбу.
— Хорошо! — Зиммерман ударил кулаком по столу.
Он оглянулся, поймав на себе взгляды людей, наклонился и прошептал.
— Пятьдесят штук!
Я подавился.
«Уже лучше».
— Рискнуть свободой ради пятидесяти тысяч? — я вновь сделал невозмутимый вид.
— Назовите свою цену.
— Сто пятьдесят тысяч долларов. Пятьдесят из них сразу, остальное после выполнения работы. Ещё одно! Я скажу, куда положить оставшиеся деньги. После того, как я буду уверен, что вы меня снова не подставите…
— Маркус, — протяжно перебил меня Зиммерман.
«Такие деньжищи требовать? Что ты задумал?»
Я осуждающе посмотрел влево.
Зиммерман уловил этот взгляд. Посмотрел туда же, но за столиком в углу никого не было.
— Когда я буду уверен, что ни вас, никого из ваших шестёрок или других госслужб нет поблизости, я заберу деньги и оставлю документы вместо них.
Надо же перестраховаться? Я вас насквозь вижу, Алистер!
— Какие документы? Я их не смогу вынести из управления.
— И как я до них доберусь? Меня не пропустят.
— Пройдёте под видом специалиста по ремонту кондиционеров. Как раз у нас в кабинете барахлит один.
— А вынести бумаги из управления точно никак не получится? — насторожился я.
— Нет. Перед проверкой к нам приставили несколько прокурорских. Они тщательно следят за нашими перемещениями и бумажной волокитой.
Я задумался.
— Подделка документов и незаконное проникновение на охраняемую территорию, — я посмотрел в потолок и почесал затылок. — Неплохой набор получается. Статьи не помните?
Зиммерман вздохнул.
— Я вас встречу и проведу…
— Не об этом речь! — тут уже я его перебил. — Я рискую всем, подписываясь на вашу авантюру. Окончательная цена — триста.
Мой бывший горе начальничек подавился водой. Она потекла у него из носа и рта.
— Не придуривайтесь! — спокойно в полголоса продолжил я. — Для вас это не деньги. Я знаю, какими суммами вы вертите, и какие оседают лично у вас в кармане. Тем более я рискую намного сильнее вашего. Меня в управлении поймать, как птичку в клетке.
«Сейчас будет ёрничать».
— Мне нужно посоветоваться с коллегами.
— С кем? Со своей шестёркой?.. Извините! Я сорвался и показал свой непрофессионализм. Со своим помощником — Саймоном Апшоу?
«Зачётно!»
— И с ним в том числе!
Его злости не было предела.
Если я и вправду им нужен, то они долго раздумывать не будут и позвонят сегодня же к вечеру.
Мы вышли из кафе и разошлись, как в море корабли.
Я понимал, что от неофициальной сделки, да с таким чудовищем ничего хорошего ждать не стоит. Однако не стрясти кругленькую сумму с ублюдка я не имел права.
— Ты думаешь, они тебя не нагреют снова?
— Ты можешь хоть секунду помолчать? — из-за плотного скопления людей на улице в обеденное время я говорил себе под нос.
— В присутствии жирдяя я молчал.
— Да, физически молчал. Только мысленно болтал без умолку!
Кстати! Я же не рассказал вам, кто это бормочет в моей голове.
Десять лет назад, когда меня подставил этот козёл Зиммерман, и мне дали два года условно, выгнав со службы в полиции, я был сломлен. Начал бухать и вести неподобающий бывшему полицейскому образ жизни. До грубого нарушения закона не дошло, но вы бы меня видели.
«Ага! Лохматый, заблёванный и вонючий…»
— Я сейчас рассказываю! Когда дам тебе слово, тогда и продолжишь! — громко вырвалось у меня.
Хорошо, что к тому времени я сидел уже в машине, и никто этого не услышал.
Так вот. Я снова напился и мчал по Сан-Бернардино Фривей* (Крупная автомагистраль в Калифорнии) на своём стареньком Кадиллак Эльдорадо пятьдесят девятого года.
Я открыл бутылочку Баффало Трейс* (Качественный американский бурбон с нотками специй и дуба) и сделал несколько глотков.
Правое колесо словило неровность. Я подавился, алкоголь пошёл не в то горло, как говорится. И я потерял управление не только над автомобилем, но и над собой. Настолько сильным был кашель, что я не заметил, как машинально крутанул руль вправо. В момент, когда мой бедный Кадиллак зацепил бетонный отбойник правой стороной капота, я проезжал по мосту над Гари-авеню. Словно игрушечная машинка со мной внутри, Кадиллак перемахнул через преграду и нашёл своё место, впечатавшись в дерево внизу.
Я очнулся от надоедливого голоса. Он впивался в мозг, как пиявка. Не реагировать и ловить кайф от выпитого алкоголя и лежания на мягкой траве, было невозможно. Я открыл глаза, чтобы высказать докучающему болтуну всё, что накопилось, и опешил. Передо мной на маленьких и шустро дёргающихся кожаных крыльях летал чертёнок. Точнее его не описать.
Маленький, красный, похожий на годовалого ребёнка, с еле заметным хвостиком и двумя крохотными рожками на лбу. Глаза его были ярко-жёлтого цвета, зубки, хоть и малюсенькие, но острые на вид. И пипидон, тоже махонький, но на показ.
Первым делом я ему сказал прикрыться, но был послан тут же.
Казалось, что я умер, но в опровержение моей догадке ко мне начали подбегать люди и интересоваться здоровьем.
Я вмиг протрезвел и осознал, что случилось. Я окинул ещё двоящимся взглядом себя, затем свою машину, которая обняла дерево метрах в двадцати позади и вовсю горела.
На мне не было и царапины, но люди всё-равно вызвали скорую.
Только что осуждённому совсем не нужны были проблемы с полицией. Поэтому я по-тихому скрылся.
Эх… машину жалко.
С тех пор это чудовище…
«Сам урод!»
… Не отходит от меня ни на шаг. И вижу его только я.
«Моя очередь! — выкрикнул чертёнок. — Я тоже не помню, как родился и оказался именно в то время и именно в том месте. Но я помню, как спас тебя, когда ты вылетел из машины, пока та выдавала пируэты в воздухе. Помню, как будил тебя и так далее. А до этого момента ничего не помню».
— Очень развёрнуто и познавательно, — снова сказал я вслух.
Ах да, слышу его тоже только я. Поэтому и стараюсь на людях не обращать на него внимания, хоть пока и не получается. Надоедливый он… очень.
«Сам ты чёрт!»
— Ты чего обзываешься?
— У меня имя есть!
— До тебя только дошли слова про чертёнка, которые я минут пять назад сказал?
Он показал мне свой змеиный язык и отвернулся.
Спустя два месяца я заставил его надеть трусы. Он наотрез отказывался носить какую-либо одежду, но и мельтешащий перед лицом красный пипидон мне не хотелось больше наблюдать.
Почти через десять лет нашей совместной жизни он немного подрос. Сейчас он похож на ребёнка лет семи-восьми.
Хоть всем своим внешним видом он и напоминает дьявольское создание, но я хочу отдать ему должное. Он всегда меня защищает и вносит огромный вклад в мою работу детектива.
Один раз в меня даже стреляли — чиновник, на которого я накопал много грязи. Он захотел быстро со мной расправиться. Под пулю бросился Чед, такое имя у моего спутника. Пуля рикошетнула об его красное пузо и вернулось в колено стрелявшему.
Вот так и живём с ним душа в душу.
«Хорошо сказано».
— Спасибо. Так что ты думаешь о предложении Зиммермана?
— Пустышка! Подставит снова, — красный скрестил руки на груди.
— Вполне вероятно.
Вечером того же дня позвонил Зиммерман и предложил встретиться завтра в девять утра в кофейне Тиаго на Голливудском бульваре. Я повысил предоплату до половины суммы. Он должен будет взять деньги завтра с собой.
«Кофеёк! Зашибись!»
С утра мы снова встретились.
Вчера Алистер Зиммерман был взволнован положением дел перед проверкой. Сегодня же он был более расслаблен и спокоен. Бухнул либо?
— Маркус, мы готовы сотрудничать и уже договорились о ремонте кондиционера с руководством на понедельник, на восемь утра. У нас в это время проходит совещание, поэтому в кабинете будешь только ты и офицер Дикинсон, несущий службу у входа в управление. Точнее, он проведёт тебя в кабинет и будет ждать снаружи у двери.
Он протянул мне чёрный чемоданчик. Я взял его. Пересчитывать не стал, но предупредил, если там будет хоть центом меньше, то я не участвую.
Я забрал с кассы только приготовленный итальянский эспрессо для своего красного друга и вышел из кофейни.
На улице я заметил, как Чед отлетал от Форда Зиммермана.
— Ты что там делал?
— Неважно, погнали отсюда.
— Чед, — протяжно и с определённым моральным давлением произнёс я.
— Оставил пердуну подарочек.
Мы сели в машину. Я медленно проехал мимо Форда Зиммермана и увидел, что колёса были прокусаны и вся левая сторона машины расцарапана.
Чед словил мой осуждающий взгляд.
— Что? Он тебя подставил! Я тебе одолжение сделал вообще-то! А он заслуживает участи намного страшней.
— На что ты намекаешь?
— Ни на что!
Чед в своём стиле скрестил руки на груди и нахмурился. Будто я запретил ему погулять с друзьями в свободное от уроков время.
Я давно начал замечать, что с возрастом, он становится агрессивней. Когда Чед прилип ко мне после аварии, он гонял животных ради забавы. Но недолюбливал кошек, сейчас тоже не лезет к ним. Похоже, чуют чертовщину.
На той неделе, он разломал беседку у соседа во дворе. Предполагаю из-за того, что днём раньше мы с соседом поругались.
Сейчас вот испортил машину Зиммерману. А дальше что? Смогу ли я на него влиять в будущем?
Вчера он предложил Алистера того. Того? Проучить? Или хуже?
Ладно. Потом займусь Чедом. Сейчас нужно перевести эти деньги на мой швейцарский счёт, чтобы до них не добрались длинные руки Зиммермана, если он захочет меня кинуть, а он захочет.
В понедельник с утра я замаскировался под мастера по ремонту кондиционеров. Жёлтый комбинезон с кепкой и внушительный пластиковый ящик с инструментом. Поддельные документы фирмы Рескью Рутер, специализировавшейся на ремонте кондюков. И Мой вечный спутник в белых труселях.
Офицер Дикинсон проводил нас в кабинет Зиммермана и вышел в коридор, оставив меня наедине с собой и Чедом, конечно же.
Минутку я погромыхал инструментом, затем полез в сейф. Открыл его ключом, который мой бывший начальничек оставил в чемодане с деньгами и запиской. В ней он расписал информацию о документах, которые надо корректировать.
Параллельно я включил компьютер. Мало исправить несостыковки на бумажном носителе, нужно сравнить всё с документами на сервере.
Я изучил все фальшивые записи и указал Чеду на строки, где нужно изменить текст и на какой текст это менять. Так же дела обстояли с цифрами в бухгалтерских отчётах.
Пока я разбирался с сервером, Чед водил рукой по указанным мной строкам на документах. Текст на глазах изменялся, буквы исчезали и появлялись заново, образовывая новые слова и в нужных местах. Цифры менялись местами, пропадали, вновь пропечатывались. В общем, происходила магия.
Провозился я добрых полтора часа. На моё удивление никто нас не побеспокоил. Вышел я из управления тоже без проблем.
— Как-то всё гладко прошло. Тебе не кажется? — невнятно произнёс я, нагнув голову.
— Чую, что нас наё…
— Чед! — все люди, столпившиеся у светофора, услышали мою агрессию.
Я опустил глаза в землю.
— Ладно, ладно. Чую, что нас кинут, но пока не знаю как.
В ящике с инструментом было двойное дно. Туда я положил с десяток ключевых отчётов, без которых Зиммермана подвесят за яйца и…
«Марк!»
— Подловил, чертяка.
— Сам ты чёрт!
В общем, подстраховался я. С готовыми документами в сейфе Алистер мог не выплачивать вторую половину и послать меня куда подальше. И я бы ему ничего не предъявил.
Как вы себе это представляете? Я пойду подавать заявление в суд на бывшего начальника, который мне не выплатил сто пятьдесят тысяч долларов за подделку документов с гербом страны и печатью округа?
Я оставил в сейфе записку о встрече в кофейне, в которой мы беседовали накануне. Он должен будет привезти деньги в обмен на его бумаги.
Зиммерман приедет туда. Внутри кассир передаст ему ещё одну записку от меня, где будет указан адрес вокзала и ячейка хранения, где он и оставит вторую часть оплаты.
«Запутанно».
Мы подождём его неподалёку от кафе и проследим, есть ли за ним хвост. Или всё же он не полное ничтожество и придёт один.
— Это называется неподалёку?
Мы расположились за два здания от кофейни Тиаго на террасе, расположенной на крыше тринадцатиэтажного дома.
— Зато здесь нас искать точно не будут, — я продолжал смотреть в бинокль.
Подъехали два чёрных Форда. Один припарковался подальше через дорогу, а другой остановился у входа. Из второго вышел наш заказчик с чемоданом.
— Вот сволочь!
— А не часто ты начал ругаться?
— Я очень эмоциональная личность. Я в значительной мере переживаю за тебя.
— Ага, как же!
Через минуту Зиммерман вышел из здания. Он произвёл круговое движение кулаком у себя над головой и сел в чёрный седан бизнес класса.
Оба Форда сорвались с места и укатили в сторону вокзала.
— Он уже соврал. Говорил же ему, приходи один! Всё-таки хочет поймать меня за мягкое место, — я начал подниматься с колена.
— Стой! Смотри!
Чед ткнул бинокль мне в глаза. Было неожиданно и немного больно.
Через дорогу на лавочке сидел мужичок с седой бородкой. Возле соседнего магазинчика разговаривал по телефону мужчина в гавайской рубашке. На перекрёстке у светофора качала коляску кудрявая рыжая женщина. Садовник стриг кусты напротив.
Зачем я про них рассказываю? После того, как Зиммерман умчал, эти люди разделились на пары, махнули в припаркованные машины и, чуть ли не с пробуксовкой, стартанули за двумя чёрными Фордами.
— Вот сволочь! — протяжно выдал я.
— Марк! — Чед вытаращил на меня свои глаза необычного цвета. — Ты оболдел!?
— С кем поведёшься…
— Мой человек!
Из его зубастых уст прозвучало это гордо и радостно.
Зато повеселил мальца. Хоть я и не знаю, сколько ему лет. Он тоже не помнит ничего. Может ему тысячи, а может всего десять годиков. Родился вместе со мной в тот солнечный день, когда я должен был умереть. По крайней мере, ведёт он себя, как несносный ребёнок.
В идеальной версии плана было так. Он оставляет деньги в ячейке на вокзале и сваливает. Я наблюдаю, чтобы не было хвоста, забираю кейс и оставляю бумаги. Сваливаю. Наутро звоню и незамысловато намекаю на то, чтобы он поехал и забрал их.
Но мы видели четверых ряженых и ещё одну машину в прикрытии. Получается, что за ячейкой с деньгами выставят круглосуточную слежку. Незаметно я никак не смогу туда пробраться.
«Давай я заберу».
— Ты понимаешь, какое представление выдашь людям на потеху? Они сразу начнут снимать левитирующий кейс на телефоны. А полицейские люди недалёкого ума, они без предупреждения начнут шмалять и испортят купюры. Они постоянно стреляют, а потом спрашивают. Я же работал там, я знаю.
— Получается ты тоже недалёкий?
— Посмейся мне ещё! Лучше выдай что-нибудь нормальное.
— Можно незаметно обезвредить одного полицейского за другим.
— Мне не нравится твой настрой! Никого обезвреживать мы не будем! — заткнул его я. — Мы защищаем людей, забыл?
— Но они продажные копы. К тому же тебя подставили. А я за тебя горой! Ты же знаешь.
— Знаю! Но мы придаём таких людей суду, и они получают наказание по закону.
— Плохие у вас законы!
— Согласен, но мы живём в стране с такими законами, поэтому приходится их соблюдать. Переедем в другую, тогда будем жить по законам той страны.
— По законам, говоришь? — хитрая улыбка отразилась в его белоснежном оскале. — А кто незаконно проник в управление, по незаконному пропуску, незаконно подделал документы, чтобы скрыть от высших структур власти незаконные делишки своего бывшего босса и незаконно присвоит чужие деньги после незаконной работы?
— Поговори мне ещё! Деньги — это плата за проделанную работу. Незаконную, согласен. Но я тешу себя тем, что хоть немного разорю Зиммермана и его свиту. Плюс ко всему, триста тысяч долларов — хорошая причина, чтобы забыть обиды.
Так я думал до момента, когда увидел, что Алистер снова хочет меня надуть. Приехал на стрелку в сопровождении минимум одиннадцати сотрудников. Облава, никак иначе.
— Заговорили о дьяволе*(Американский аналог фразы «Лёгок на помине»).
Телефон завибрировал в нагрудном кармане.
Я ответил.
— Слушаю.
— Маркус, где вы? Мне нужны мои отчёты! Проверка уже через день приедет.
— Я ненавижу несправедливость и лжецов.
— О чём вы?
— Правильно задавайте вопрос. Не о чём, а о ком? Я о несостоявшейся мамашке, бросившей коляску на улице, возможно, она спешила на семинар, где рассказывали, как быть лучшей мамой года. О садовнике, подстригающем кусты, которые ещё вчера подстригли. О дедушке, с которого слетел седой парик, когда он сорвался с лавочки, наверное, узнал, что у него будет бурный вечер с тигрицей Анджелой, побежал за нужными таблетками — старый озорник. О совсем незаметном в Лос-Анджелесе белом, как мука парне с гавайских островов, разговаривающем по выключенному телефону. И чёрном Форде, не в котором вы сидите, а о другом, где находятся четыре спеца, готовые схватить меня, как только увидят. Ни о ком не забыл?
— Слушай, Марк…
— Нет, ты слушай, старый кретин!..
Чеду начало очень даже понравилось.
— … Ты думал, что можешь подставить меня во второй раз?! Я за десять лет научился проглатывать таких как ты, не пережёвывая! Я говорил приходить одному? Говорил?! — я сидел в машине в паре кварталов от вокзала и кричал, переполняемый злостью.
Мой оппонент молча впитывал изливающийся на него гнев.
— Захотел всё и сразу? И чтобы зад твой гнилой прикрыли, да ещё и деньги за это присвоить себе? А меня в расход, снова? Так вот, этому не бывать! За твою наглость поплатишься вдвойне! Сумма повысилась до шестиста тысяч!..
В трубке было отчётливо слышно, как Зиммерман поперхнулся.
— … Сто пятьдесят уже у меня, соответственно, в ячейке завтра я должен найти ещё четыреста пятьдесят. Заберу в течение суток. И не дай Бог, я увижу хоть одного сотрудника на расстоянии ближе пяти кварталов от вокзала!.. Без этих бумаг, друг мой, тебя посадят! Поэтому, думай и решай!
— Я понял, — запнулся Алистер, — понял.
— Славно! — я крикнул напоследок и отключил телефон.
Чувство превосходства и победы наполнило меня до краёв. Я повернулся к Чеду за одобрением, он такое любит, и ахнул.
На пассажирском сидении находился уже не семилетний ребёнок, своеобразного вида, а полноценный подросток лет пятнадцати.
— Чед? — я открыл рот от удивления.
— Чего ты? Заболел или сошёл с ума? Всё, я вызываю санитаров. У моего Марка, наконец, поехала крыша!
Я одним дёрганым движением руки опустил козырёк, предназначенный для защиты глаз от солнца. На внутренней части козырька находилось небольшое зеркальце.
— Ничего себе!..
— И я об этом.
— Да я красавец! — он радостно воскликнул.
Его не беспокоило, как и почему он моментально вырос, в отличие от меня.
Утихомирив эмоции, я начал анализировать случившееся.
Перед телефонным разговором он был прежним. Я покричал, позлился, понервничал и положил трубку, а Чед стал старше на семь лет, примерно. Неужели мы настолько связаны? Получается, он питается моим гневом или плохими поступками, негативом… Понятия не имею. И проконсультироваться ведь не с кем, сразу упекут в психушку.
Продолжение следует…