Русалка ‒ персонаж славянского фольклора, который не связан с морем, не имеет химерических черт, да и в целом относится к нечистой силе, а не к альтернативному виду разумных водных существ.
Слово «русалка» происходит от древнерусского названия праздника русалия. Источник этих слов западноевропейский: латинск. rosalia, греческ. средневеков. ρουσάλια – праздник роз. Христианские rosalia совпали на Руси по времени с древним языческим праздником, обрядом поминовения заложных покойников. К этому языческому празднику и приклеилось новое, христианское название. Так и появился праздник русалий и Русальная неделя (а в других местах – Семик, т.е. седьмой четверг после Пасхи). Отсюда уже вполне естественное появление названия «русалки», т.е. те существа, которых чествуют в праздник русалий, на Русальной неделе.
Славянская русалка ‒ лесной, луговой, речной дух с вредным характером, живущий обычно на дне рек и озер и выходящий весной насладиться оживленной природой. По ночам русалки всплывают на поверхность воды, присаживаются на подводный камень или на берег, чтобы причесаться да заманить жертву.
В народе русалка ‒ заложная покойница, т.е. женщина или девушка (иногда ребенок), умершие преждевременно неестественной смертью. Несчастные соблазнительные и опасные, с вечно мокрыми волосами, они заманивают парней и мужчин в воду.
В качестве заложных покойниц русалки живут в разных местах – там, где они нашли для себя преждевременную кончину, или там, где были похоронены. Летом живут в лесах, в реках (в омутах) и озерах, в полях и болотах; показываются и на кладбищах.
Русалкой могла стать любая девушка, женщина или ребенок, погибшие трагически или насильственно (утопленницы, удавленницы, умершие незамужними и вообще все женщины и девицы, лишившие себя жизни, поэтому не удостоенные погребения; пропавшие без вести или похищенные; мертворожденные младенцы), а также проклятые родителями.
На Руси испокон веков бытовало поверье, что девушки, утонувшие в озере или в реке от неудавшейся любви и с горя обязательно станут русалками, как стала, к примеру, Симбирская молодая вдова Марина, утопившаяся в Волге от избытка чувств к Ивану Курчавому. Сделавшись русалкой, она только охала и вздыхала, смотрела на дом своего милого, да пугала всех встречных рыбаков.
Еще одна утонувшая в глубоком пруду, расположенном в лощине Рязанского уезда, женщина повадилась ночами бродить в белой рубахе с распущенными волосами и плакать тоненьким голоском.
Увидит кого – к себе манит. Бывает: вылезет на край лощины, сядет и плачет. Жуть берет, если ночным делом мимо идти.
А вот утопленница из реки Неручь, по словам крестьян Орловской губернии, часто высовывалась из воды, хлопала в ладоши и хохотала.
По верованиям Владимирской губернии русалки-шутовки – это обыкновенные люди, на которых тяготеет родительское проклятие.
Во многих местах думают, что русалки – дети, обмененные в то время, когда роженицу оставляют одну в бане без креста, а ребенок подле нее спит некрещеным.
В Духов и Троицын день русалки просят себе святого крещения. Тогда истинный христианин должен сказать: «Иван да Марья! Хрещаю тебе во имя Отца и Сына и Святого Духа!» – Душа некрещеного младенца переносится в рай; но если до семилетнего возраста никто не нашелся вымолвить эти слова, младенец превращается в русалку. Утопленницы тоже превращаются в русалок; но их можно отличить по длинным зеленым волосам, с которых беспрерывно струится вода.
Другие народные названия для русалок: купалка, водяница или водяная, шутовка, чертовка, хитка, лешачиха, лобаста.
В Архангельской губернии водяница (жена водяного) из воды выходит нагой в полночь и садится на камень расчесывать свои длинные волосы большим гребнем.
Названия русалок не оставляют сомнения в том, что народ причисляет их к нечистой силе, к чертям. В некоторых местах русалка носит имя «чертовка», т.е. жена или дочь черта. Имя столь близких к русалкам потерчат, по-видимому, произведено также от слова «черт». По-терча = по-чертя = па-чертенок (как пасынок), со столь естественною диссимиляциею согласных ч и т.
Чертовка, по народному поверью, есть водяная женщина; она может быть красивой или некрасивой, доброй или злой, часто же безразличной. Живет она в воде и только изредка выходит на берег чесать золотым или медным гребнем свои прекрасные, черные как смоль, длинные густые волосы. В это время можно подкрасться к ней и выхватить гребень, который имеет магическую силу.
Шутовка – это название для русалок употребительно у уральских казаков, во Владимирской губернии и в других местах. Шутовка означает собственно «жена или дочь шута», а шутом называют эвфемистически черта.
Хитка – это название встречается в Сарапульском уезде Вятской губернии. Так называют там собственно водяного женского пола, но сходство хитки с русалкой полное. Слово «хитка», по-видимому, в ближайшем родстве с глаголом «лишить, похищать»; название основано, вероятно, на том, что хитка топит людей в воде.
Лешачиха – это название означает буквально только «жена лешего». Но следующее свидетельство заставляет предполагать, что лешачихой называют кое-где именно русалку. В Кадниковском уезде Вологодской губернии на берегу озера Чудинов омут видели сидевшую на камне лешачиху, которая огромным железным гребнем расчесывала свои волосы. Трудно не узнать в этом образе русалку.
Замечательно близко к обыкновенному представлению о русалке рисуется у белорусов Минской губернии образ жены лешего, лешихи: «У леших есть жены, лешихи, имеющие вид обыкновенных женщин с распущенными волосами, в которые вплетены зеленые ветви.
Это – души загубленных лешим девушек, которые прокляты были родителями или подняли на них руку. По ночам они качаются на ветвях деревьев, а на день вместе с лешими уходят под землю, где живут во дворце». Проклятые родителями девушки в той же самой местности считаются русалками. Значит, по мужу они становятся лешихами. Другие русалки делаются женами водяных.
Лобаста – это название для русалок известно на Кавказе, в Астраханской и Вятской губерниях. В противоположность предшествующим, оно не славянского корня, а восточного. У турецких народов и у персов широко распространен мифологический образ албасты, образ далеко не привлекательный, с обыкновенными русалками имеющий мало общего.
В Кизлярском отделе Терской области лобаста – нагая женщина большого роста, весьма полная и обрюзгшая и с космами до земли. Живет в больших болотах, озерах и омутах. Своим видом наводит страх на людей и, кроме того, захватывает всех, проходящих мимо ее жилища, затаскивает в болото и щекочет иногда до смерти.
Особняком стоят среди народных названий русалки: навка или мавка и лоскотуха. Это не синонимы слова «русалка», а названия для особых разрядов русалок.
Для русалок-детей у малорусов есть особое название: мавки (а иногда: потерчата), но эти названия изредка смешиваются. Разница между русалками и мавками: в русалок превращаются утопленницы, а в мавок – некрещеные дети; последние с течением времени также делаются русалками.
Лоскотуха, лоскотовка, лоскотница, лоскотарка, лоскотка, – это название русалок означает собственно «лоскочущая», т.е. щекочущая, щекотунья. Лоскотухи – особый разряд русалок, которые замучивают щекотаньем встречающихся им людей. Напав на человека сзади, щекочут его под мышками до тех пор, пока человек от хохота не умрет. Лоскочут (щекочут) встречающихся мужчин не все русалки, а только молодые. Русалки постарше ведут себя много солиднее.
Название «лоскотовка» или «лоскотуха» как одно из наиболее распространенных нужно признать одним из древнейших туземных названий для русалок, предшествовавших по времени заимствованию названия «русалка». Древними также нужно признать названия для русалок «чертовка», «водяная» и «купалка».
Белорусы Сокольского уезда Гродненской губернии называют русалку казытка. Это редкое название вполне соответствует, по своему значению, малорусскому названию «лоскотуха»; казытка «казычет», т.е. щекочет людей.
В Черниговской губернии русалки именуются криницами, от уважаемого в Новгороде-Северском родника – Заручейской криницы, или Сухомлинской, иначе родника Ярославова. На срубе его в Зеленую неделю, на самом рассвете, будто являются прекрасные русоволосые девицы и расчесывают себе волосы.
Русалки появляются из воды весной, около Великого четверга. Оставляя с Троицына дня воды и рассыпаясь, вплоть до поздней осени (до Петрова дня), по полям, перелескам и рощам, русалки выбирают себе развесившуюся, склонившуюся над водой иву, плакучую березу или старый дуб, где и живут.
Шестая неделя после Пасхи, т.е. неделя перед Троицыным днем, известна под именем Русальной. По преданию, она получила свое название от того, что русалки посвящают ее своим забавам и увеселениям, празднуют свадьбы, качаются на деревьях, плавают, кружатся и поют песни. Только исключительно в продолжение этой недели русалки видимы для человека. В это-то время они и стараются заманить в свои сети парней, с которыми потом и проводят часы полдня и полуночи.
Ночью при луне они выходят на берег озер, рек, ручьев, в венках из осоки и древесных ветвей; садятся на траве, расчесывают волосы или водят хороводы.
На целую неделю лесом овладевают русалки. Похожие на девушек, красивы станом и лицом, нагие (прикрыты только листьями), с распущенными зелеными, русыми или красновато-светлыми волосами (распущенные по плечам длинные волосы – одна из главных отличительных черт русалок).
Видят их также одетыми в обычные деревенские одежды: рваные сарафаны или белые развевающиеся сорочки (рубашки). Тело у них белое, как снег; лицо светлое, как восходящая луна.
Они легки, как пух, быстро перебегают от дерева к дереву, перескакивают с ветви на ветвь и, качаясь на ветвях, чистым и нежным голосом зовут подруг: «Кума, кума! Приходи!» Девок и молодых женщин не любят и, когда увидят какую в лесу, нападают на нее, срывают одежду и ветвями прогоняют из леса. Но мужчин с хохотом окружают, рвут одежды, пока совершенно не сделают голыми, потом сзади хватают под мышки, щекотанием приводят их в хохот и щекочут до тех пор, пока они не падают в обморок. Стариков же и старух русалки не любят и прячутся.
Качание на древесных ветвях и расчесывание длинных густых волос гребнем – два любимых занятия русалок. Когда в полях начинает созревать рожь (накануне Духова дня), русалки, распустив свои длинные русые волосы, с цветочными венками на головах, поют, пляшут и резвятся на межах среди густой нивы.
Заходят они и в селения. Крестьянин изредка мог лицезреть такую картину: русалка, сидящая на заборе в деревне, вдруг раз и ловко перескочила на яблоню. Совсем как женщина, только в лице румянца нет, да руки тощие и холодные и волосы больно длинные.
Часто русалок можно заметить в прудах, озерах и проточных водах, как они там барахтаются, стоя по пояс в воде. Один из крестьян рассказывал, что видел русалку, как она в воде перед зеркалом прихорашивалась, другой – как она рыбу да рака ела.
Постоянное пребывание русалок в воде, особенно в холодное время, очевидно, надоедает им, или, вернее, они зябнут там, так как очевидцы рассказывают, что видят их в банях, как они там моются: смеются, шутят и парятся; видят их также в овинах, когда там хлеб сушат.
Народ верит, что если на русалку надеть крест, то она сделается человеком. В деревне Мальцевой Вязниковского уезда рассказывали даже о двух случаях, когда на русалках женились деревенские парни, причем священник будто бы через крещение сделал их предварительно людьми.
В Минской губернии русалки, имеющие вид то красивых, то безобразных женщин, выходят на берег, заплетают светящиеся в темноте волосы, украшают головы венками.
В это время опасно являться одному на берег реки или озера; особенно если видны движущиеся огоньки и слышна тоскливая песня. Заманят они смельчака игрой бесчисленных огней, увлекут неотразимой силой печальной песни, и он безвозвратно сгинет в болотной трясине или в глубине темных вод. На предсмертные крики его жестокие обитательницы водяного царства будут отвечать злым хохотом.
Начиная с Русальского заговенья (т.е. заговенья на Петров пост) русалки перестают вылезать из воды и пугать проходящих людей, уходят в глубь озер и рек.
Хотя русалок русский народ представляет себе обыкновенно в виде молодых и красивых женщин, но есть также старые и безобразные. Наружность русалок вообще разнообразна до пестроты: есть красавицы и уродины, старухи, пожилые и малые девочки, есть толстые и худощавые. Изредка видят русалок в образе мальчиков, а также в виде птиц и зверьков.
В белорусских болотах живут одиноко старые и безобразные русалки с клюками в руках. Не исключено, что это безобидные костыли, коими подпираются дряхлые русалки при ходьбе.
Гораздо ближе подходит к русской русалке иной совсем мифологический образ турецких народов. У казанских татар известна «сыу анасы» (водяная мать): она является людям причесывающей свои длинные волосы, иногда забывает свой золотой или серебряный гребень и приходит за ним к тому, кто взял этот гребень; обитает в больших и малых реках; если человек ей попадется в руки, то она уже его не отпустит; ловит она людей вечером, когда они купаются; может схватить человека также днем; питается, говорят, человеческим мясом, поэтому внушает людям большой страх; если же ее умилостивить, то в некоторых случаях она может быть и доброй.
Из киргизской мифологии ближе к нашим русалкам стоят девицы кульдыргиш. Они прельщают юношей своими песнями, ловят и защекочивают их до смерти; в полночь приходят в юрты; крайне надоедают, если у человека останется какая-либо их вещь; их видят в лесу и в степи нагими и в одеждах; они разводят огонь.
У абхазцев похожая на нашу русалку очень безобразная водяная нимфа адзызлан.
Кстати здесь заметим, что безобразные русалки хорошо известны также и западным соседям русского народа – румынам. У бессарабских румын русалки – это умершие некрещеные и незаконнорожденные дети, а также дети, проклятые родителями, главным образом еще до своего рождения. Живут они в озерах и болотах, спят всю зиму и питаются сыростью. Эти русалки очень безобразны, злы и стараются как можно больше навредить человеку: сделать пьяницей, самоубийцей, свести его с ума и т.п. Наряду с этими русалками в представлении бессарабских румын существуют и другие, более поэтичные: это девушки-утопленницы или девушки, умершие на Троицу. О них рассказывается только в сказках: они очень красивы, с зелеными распущенными волосами, живут в подводных дворцах, среди жемчугов.
У пермяков есть мифологический образ, гораздо ближе соответствующий русской русалке и носящий также русское название: шишига. Пермяцкая шишига обитает преимущественно в озерах и прудах; по виду будет с взрослую женщину; одежды у нее нет; на голове имеет длинные волосы, которые она нередко чешет гребнем, выходя на землю из воды. Один рыбак, выйдя однажды на озеро порыбачить, увидел шишигу, которая сидела на кочке и заплетала свои волосы в косы. Шишига, заметив мужика, нырнула в воду.
Сербские вилы – в верованиях и фольклоре южных славян и отчасти словаков стройные очаровательные (редко – безобразные) девушки с длинными (иногда до земли) распущенными волосами и крыльями. Одеты в длинные белые платья, под которыми скрывают ноги с копытами (козьи, лошадиные или ослиные).
К людям относятся дружелюбно, помогают обиженным и сиротам. Если их разгневать, они могут жестоко наказать, даже убить одним взглядом. Могут лечить, предсказывать смерть, но сами не бессмертны. Могут летать, как птицы, обитают в горах. Владеют колодцами и озерами, обладают способностями «запирать» воды. Если отнять у них крылья, они становятся простыми женщинами. По болгарским поверьям, вилы появляются преимущественно весной и летом, любят большие праздники, особенно Пасху. Культ вил известен с XIII века, их считают девушками, умершими без крещения. На западнославянских территориях вилы описываются как умершие девушки, которые не могут упокоиться и способны причинить зло тем, кто их обидел при жизни. Южно-славянский вилы соответствуют русским русалкам.
Моравские гукалки (Húkalky, hukávky) – «лесные бабы, вилы», живущие в дремучих лесах. Привлекают людей пением, «гуканьем». Если человек отзовется или над ними посмеется, они нападают и танцуют с ним до обморока. «Гукалкой» становится девушка, умершая в день объявления о ее помолвке.
Польские лесные русалки и русалкоподобные существа: богинки, мамуны, лесные, красные и зеленые пани, боровые тетки заманивают неосторожных путников в глубь леса, чтобы защекотать их до смерти или просто бросить в труднопроходимых местах (в непролазных лесных чащобах, на скалах, в болоте), иногда это также заканчивалось смертью (падением в пропасть, утоплением в трясине).
Согласно народным поверьям, они происходили от «неправильных» покойников (убитых, покончивших с собой или погибших другой трагичной смертью, некрещеных младенцев), проклятых, грешников, лукавых, скупых, продавших душу дьяволу, не ходивших в церковь, отшельников, или имели демоническое происхождение.
Богинка – женский демонологический персонаж, известный в Малопольше, южной Мазовии, в районах польско-украинского и польско-словацкого пограничья. Преследует рожениц и беременных, похищает и меняет детей. У словаков считается злым духом леса. Злое уродливое существо с нескладной фигурой, непропорционально большой головой, вздутым животом, кривыми ногами, черными зубами и большими грудями. Может принимать вид животного (кошки, собаки, лягушки и др.), показываться как тень или быть невидимой. Обитает на болотах, у прудов, рек, ручьев, реже в оврагах, лесе, поле, горах. Появляется ночью в ненастную погоду. Кое-где известна как мамуна.
Близкие богинке персонажи – руна и карпатская дивожена.
Дивожена (дивья жена, дикая баба) – карпатская разновидность лесной нечисти, родственной восточнославянским русалкам, западнославянским богинкам и южнославянским вилам. Живут в пещерах, ночью бегают среди гор или по полям и лесам, а завидев случайного путника, набрасываются на него и могут защекотать до смерти. Высокие бледнолицые с длинными волосами. Вместо одежды носят опояску из травы. Подменивают некрещеных младенцев лесным отродьем, вредят родильнице.
Руна – неупокоенный дух ветра, родственный богинкам, вилам, русалкам, мавкам. Она как и богинка крадет детей или меняет их на золото. Выглядит как крупная сильная женщина в белых одеждах с распущенными золотыми волосами.
Ворует еду у шахтеров. В некоторых регионах Словакии образ Руны имеет много общего с лесными духами гыргалицами – гигантскими лесными женщинами, чьи руки похожи на лопаты, а глаза – на блюдца, волосы растрепаны и имеется в наличии внушительных размеров грудь.
Из общего числа умерших неестественной смертью покойников деятельную роль играют и место в народной мифологии получают лишь те, кто умер неудовлетворенным, тоскующим. По-видимому, предполагается, что их тоска и неудовлетворенность продолжается и за гробом, не дает им покоя и побуждает так или иначе проявлять свою деятельность. «Видно, нет ей спокою», – говорит рязанский рассказ об утопленнице, которая, «как кого увидит, к себе манит».
У белорусов есть поверье, что если человек, умирая, будет о чем-либо сильно сожалеть, то он непременно ради этого предмета будет приходить с того света «вупором».
Кое-где в Малороссии знают еще особых морских русалок с рыбьим хвостом вместо ног. Эти русалки носят особые имена: фалероны и мемозины.