Кухня была маленькой, уютной, с запахом жареной картошки и укропа, который Светлана Николаевна только что мелко нарезала для салата. Она стояла у плиты, в своём любимом синем платье, которое подчёркивало фигуру, всё ещё стройную, несмотря на полвека за плечами. Лёгкие морщинки вокруг глаз только добавляли ей шарма, а тёмные волосы, слегка тронутые сединой, она гордо носила распущенными. Сергей, её зять, сидел за столом, потягивая пиво из холодной бутылки, и смотрел на неё с той самой улыбкой — чуть лукавой, чуть наглой.
"Светлана Николаевна, а вы сегодня прямо цветёте," — начал он, откидываясь на стуле. Она обернулась, бросив на него быстрый взгляд через плечо, и усмехнулась:
"Ну спасибо, Серёж. Стараюсь."
"Старая?" — он сделал вид, что удивился, театрально вскинув брови. — "50 лет — это не старая. Да вы вон какая, молодухам фору дадите. Садись ко мне на коленки, тёщенька, докажи, что я прав."
Света замерла с половником в руке, а потом засмеялась — звонко, с лёгкой хрипотцой, как умела только она. "Ох, Серёга, язык у тебя без костей. Нашёл, куда звать. Я ж тебя передавлю ещё, зятёк." Но в её тоне было что-то тёплое, почти кокетливое, и Сергей это уловил.
Он встал, шагнул к ней, держа бутылку в одной руке, а другой шутливо похлопав по своему колену. "Давай, тёща, не ломайся. Я крепкий, выдержу. А то всё дочка твоя, Ленка, на мне сидит, дай и тебе попробовать."
Света повернулась к нему лицом, уперев руки в бока. Её глаза блестели — то ли от смеха, то ли от чего-то ещё. "Ты, Серёж, смотри, дошутишься. Ленка узнает, что ты тут со мной заигрываешь, и останешься без ужина. И без коленок."
"А мы ей не скажем," — подмигнул он, наклоняясь чуть ближе. — "Тайна наша будет. Ты ж красивая, тёща, грех не сказать. 50 лет — это только начало, я вон в интернете читал, женщины в этом возрасте самые..." — он сделал паузу, подбирая слово, — "самые сочные, вот."
Светлана Николаевна фыркнула, но щёки её чуть порозовели. Она шлёпнула его полотенцем по плечу, но не сильно, скорее для вида. "Сочными он меня назвал. Иди вон, зять, картошку чисть, а то я тебе сейчас на коленки сковородку поставлю, посмотрим, какой ты крепкий."
Сергей засмеялся, но отступил, возвращаясь к столу. Он любил эти перепалки — с тёщей всегда было легко, не то что с Леной, которая в последнее время всё чаще хмурилась и молчала. Света была другой: живая, с огоньком, с той самой энергией, которую он втайне замечал ещё с первой встречи. Тогда, три года назад, когда он только женился на Лене, тёща сразу его удивила — не старушка с платочком, а женщина, от которой глаз не отвести.
"Серьёзно, Светлана Николаевна," — продолжил он, уже сидя и глядя на неё снизу вверх, — "вы в 50 круче, чем я в свои 32. Может, мне на вас жениться надо было?"
"Ой, не начинай," — отмахнулась она, но улыбка осталась. — "Ленке скажу, пусть тебя к психологу сводит. А то у тебя, зятёк, фантазии какие-то странные."
Но в этот момент дверь хлопнула — Лена вернулась с работы. Она вошла на кухню, бросила сумку на стул и посмотрела на них: мать у плиты, муж за столом, оба с улыбками, будто делили какой-то секрет. "Чего ржёте?" — спросила она устало.
Сергей кашлянул, отводя взгляд. "Да так, тёщу хвалил. Говорю, 50 лет — не возраст." Света кивнула, подыгрывая: "А он мне на коленки зовёт, представляешь?"
Лена закатила глаза. "Вы там совсем с ума сошли?" — буркнула она, но в голосе мелькнула тень раздражения. Она не знала, шутка это или нет, но что-то в этой картине — муж и мать, слишком близко, слишком весело — ей не понравилось.
А Сергей, глядя на тёщу, подумал: "50 лет — точно не старая." И ухмылка снова поползла по его губам.