Андрей с усилием забросил дорожную сумку на верхнюю полку и поморщился от боли, пронзившей поясницу. "Лишь бы никто не заметил", — промелькнула мысль. Осторожно, стараясь не делать резких движений, он сел на своё место у окна. В вагоне становилось людно — кто-то торопливо распихивал вещи, кто-то смахивал слёзы на прощание.
Предстояло долгое путешествие домой. Андрей вытянул ноги и прикрыл глаза, стараясь немного расслабиться перед почти суточной дорогой. Спина ныла — результат неудачного рывка пару дней назад, когда он помогал пожилому мужчине с тяжёлыми чемоданами. Врач предупредил: "Никаких резких движений, спать на твёрдой поверхности".
— Извините, могли бы поменяться местами? — голос принадлежал женщине лет тридцати, склонившейся к нему. Рядом с ней стояла девочка, лет семи, с настороженным взглядом и мягкой игрушкой в руках. — Дочка боится спать наверху.
Андрей медленно открыл глаза. День выдался тяжёлым, и теперь ещё и это. Каждое движение отзывалось тупой болью в спине. Женщина терпеливо ждала ответа, а ребёнок исподлобья разглядывал его, сжав в руках потрёпанного медвежонка.
Весь вагон будто затаился. Кто-то на соседних местах сделал вид, что читает, но явно прислушивался. Мужчина с газетой украдкой бросил взгляд в их сторону.
— Простите, но я не могу, — Андрей с усилием сел ровнее. — Мне необходимо нижнее место по состоянию здоровья.
Женщина удивлённо приподняла брови.
— У меня ребёнок, — подчеркнула она, как будто этого было недостаточно.
Девочка сжалась, вцепившись в подол матери.
— Мама, я боюсь, — прошептала она.
Андрей почувствовал, как его накрывает раздражение. Он не обязан оправдываться. Боль не давала ему нормально сидеть, а тем более карабкаться наверх.
— Уступите, — послышался голос из-за спины. Пожилой мужчина неодобрительно покачал головой. — В наше время детям всегда помогали.
— И правда, какие нынче люди пошли, — поддакнула соседка напротив.
Андрей сжал челюсти. Все эти взгляды, этот молчаливый суд. Ему не хотелось объяснять, что ночью он едва мог разогнуться, что последние два дня только и жил на обезболивающих. Что поездка к матери — не просто визит, а долгожданный момент: он купил ей новый холодильник, на который копил год.
Но объяснять это всем? Перед публикой, перед женщиной, уверенной, что её проблема важнее?
— Это моё место, и я его не уступлю, — сказал он спокойно.
В вагоне воцарилось напряжённое молчание. Женщина поджала губы и резко отвернулась.
— Ладно, доченька, будем спать наверху, — сказала она громко, будто нарочно, чтобы все услышали.
Девочка с трудом полезла на верхнюю полку, а Андрей снова уставился в окно, наблюдая, как поезд выезжает за город. Осуждающие взгляды продолжали жечь спину, но он знал одно — он сделал правильный выбор. Даже если вагон думал иначе.