В самый разгар весны у Савелия обезголосел петух. Мало того, так ещё и весь облинял, а яркий гребень в белесую стружку свернулся. На левый бок стал заваливаться. Есть отчего загоревать. Без петуха - вся жизнь труха!
-Ну ты чего деревню подставляешь? Скоро перелётные вернуться. А у нас всё, как вымерло, и ответ на их песенки дать некому. Хоть самому кукушкой кукуй!
Схватил Савелий петуха и домой выхаживать потащил. У окошка картона настелил и ограду из ящиков сделал – гуляй, разбойник Вася, набирайся сил! Любимая Катюша спокойно отнеслась к появлению новосёла в квартире – самой жаль певуна.
Петух ожил, набрал от усиленного рациона тело и перья , но голос никак не проклёвывался. Савелий всякие снадобья перепробовал для восстановления, даже кагору как-то в стаканчик плеснул…
Пришла Катюша домой, а петух у окна стоит, глазки прищурил и в дали туманные тенорит Стасом Михайловым:
-...А на сердце опять злая вьюга,
Не смогли уберечь мы друг друга,
И замкнутого круга нам не убежать!
Чуть родимец не хватил. Пока-то телефон Савелия с включённым динамиком в сенце отрыла. Хозяин тут же на диване с устатку прикорнул.
Савелий всеми талантами оперы и эстрады пытался петушиный голос оживить, ничего не помогало, даже Григорий Лепс… Вася (так он по-свойски называл он петуха) безучастно тряс обратно налившимся малиной гребнём:
-Хоть на плаху меня тащи – не могу запеть. Сломалось что-то в организме, разлад образовался, будто струны из гуслей выдернули…
-Да, что ты гусь что ли какой, чтобы из тебя струны-то выщипать можно? -
Вёл внутренний диалог с птицей Савелий и включал запись петушиного пения:
-Давай-ка хоть под фонограмму рот пооткрывай. Может, чего проснётся....
Ничего не просыпалось. Пришёл сосед и посыпал соли на ранку: " Чего ты с ним возишься. Это тебе не Хуйли Иглесиас - хочу пою, хочу не пою. Это всего лишь петух: потерял речь - голову с плеч!
Но и Савелий из упрямых – русские своих не сдают! Отступаться не спешил, словно понимал: вокал – штука тонкая, душевная. И подходы к нему должны быть необычные. Чтоб душа сама развернулась, отозвалась на что-то… И тут-то ты, Васенька, хошь - не хошь, за-ку-ка-ре-ка-ешь.
И дождался случая. Прилетел как-то греться на солнышке к дому воробушко. Савелий рад гостю. Вышел хлебушка покрошить. И покрошил на отливину у окошка. Там за стеклом возился со своей снедью Вася…
Что тут началось… Битва целая разыгралась. Как почувствовал воробей после нескольких отлётов-подлётов свою полную безопасность, так и давай на петуха кидаться - когда-то ещё случай представится удаль проявить. Другие воробьи на его чириканье подтянулись. Смотрят, смеются, как петух, красный от гнева, на воробья бросается, а тот орёт в ответ, без опаски на него налетая:
-Ой, держите меня, а то я этому кудлатому его клюв на затылок переставлю!
Тут, то ли от досады, то ли от чувства своего превосходства, случилось у петуха выздоровление. Тявкнул он сперва по собачьи два раза, потом мяукнул по-кошачьи… Но так как говорить-то мог только по-петушиному, выпростал наконец из себя такой незабываемый перебор, что оглушил воробьёв через стекло! Прямо Соловей-разбойник! За все дни молчания разом выдохнул... Птицы в снег попадали… И Катюша с ними от удивления и смеха, оглушённая сиреной на диван упала.
Теперь, чтобы закрепить успех, Савелий стал каждое утро звать птиц к окну на завтрак... И всем рассказывал: Буквально на живца голос петушиный ловил… И распелся Вася.
-Ему бы сюда ещё пару куриц для налаживания нотного ряда, - размечтался Савелий.
-А мне в курятник идти? – спросила серьёзно Катюша.
-Это ты хорошо придумала. Петухи - отдельно, курицы – отдельно. Но в курятнике сейчас холодно, замёрзнешь, - не поддержал хорошую идею засомневавшийся, а потом и засмеявшийся Савелий. Это он представил Катюшу на насесте с курицами… Работает же воображение!
-Вот гад! – сказала то ли о Васе, то ли о Савелии Катюша.
Но долго распеваться в дому под покровительством Савелия Васе не пришлось. Среди ночи завёл он сдуру какую-то очень звучную арию на блестевшую в небе Венеру и… подписал себе приговор. Утром встал Савелий – нет петуха, некому песни петь, с воробьями сражаться… И заграждение куда-то исчезло.
Вышел на улицу. А петух в курятнике заливается...
-Вот ведь как, оказывается, дела-то решаются! – подумал он. – значит Катюша всё же не сама решила действовать. Лучше уж, и правда, петуха курицам возвратить, чем самой в курятнике муки терпеть. Так ему и надо оглашенному… Только глотку драть и может. Надоел со своим кукареканьем, - поддержал в мыслях женщину Савелий, обрадованный что конфликт без него сам собой разрулился.
…А петух в курятнике сразу своим голосом Весну на воле разбудил. Тепло нагрянуло. Птицы с юга налетели. Оркестр создавать стали. Вася у них за главного – то ли режиссёр, то ли дирижёр, пока сам не узнаю – врать не стану.