Весь в поту и в паутине, От натуги синий, синий. Рюкзачок под пятьдесят. С головы космы висят. . . Что же это за артист? Не поверите- Турист! Он кряхтит как сивый мерин, Он мамуле не поверил. Он стремился отдохнуть, Толстомордым вышел в путь. А теперь дрожит как лист. Боже, кто это? Турист. Он забыл об этикете, О продуманной диете. Ест и корни и траву, Бросил думать про халву! Далеко лицом не чист, Нестерильным стал Турист. Он придет к родной мамаше, Отойдет на манной каше. Грязь отскоблит, фрак найдет, Вспомнит вилку и поймет: "Лишь только тот способен понять достижения культуры, кто хоть раз уходил от нее и от мамули".
Весь в поту и в паутине,
От натуги синий, синий.
Рюкзачок под пятьдесят.
С головы космы висят. . .
Что же это за артист?
Не поверите-
Турист!
Он кряхтит как сивый мерин,
Он мамуле не поверил.
Он стремился отдохнуть,
Толстомордым вышел в путь.
А теперь дрожит как лист.
Боже, кто это?
Турист.
Он забыл об этикете,
О продуманной диете.
Ест и корни и траву,
Бросил думать про халву!
Далеко лицом не чист,
Нестерильным стал
Турист.
Он придет к родной мамаше,
Отойдет на манной каше.
Грязь отскоблит, фрак найдет,
Вспомнит вилку и поймет:
"Лишь только тот способен понять
достижения культуры, кто хоть раз
уходил от нее и от мамули".
